Глава 1. Эйфория
Нью-Йорк, 1999 год.
Биржевой зал компании «Nasdaq» сиял, как витрина в канун Рождества. Цифры на экранах менялись с безумной скоростью, и каждый тик означал чью-то новую мечту.
Адам Риверс, 27-летний аналитик инвестиционного банка «Pierce & Lowell», сидел у монитора и следил за графиком новой звезды — NetVerse.com. Её акции выросли с 15 до 120 долларов за неделю. Компания занималась чем-то, что даже её собственный директор описывал расплывчато: «онлайн-платформа для интеграции пользовательских взаимодействий в цифровом пространстве будущего».
Никто не понимал, чем они на самом деле зарабатывают — и никого это не смущало.
«Это новая экономика», — уверенно произнёс старший партнёр, проходя мимо. — «Физические активы мертвы. Главное — трафик».
В офисе пахло дорогим кофе и страхом пропустить сделку века. Каждое утро аналитики спорили не о прибыли, а о скорости роста пользователей. Формула оценки компаний выглядела теперь абсурдно просто:
«если у тебя миллион посетителей в месяц — ты стоишь миллиард».
Глава 2. Вирус оптимизма
Интернет в конце девяностых казался новой Америкой. Там ещё не были проведены дороги, но уже продавались участки. Люди вкладывались в домены, как в золотоискательские шахты: Pets.com, eToys, Webvan, Kozmo, Boo.com — названия звучали как пароль в будущее.
Адам вспоминал, как на одном из совещаний они обсуждали компанию, которая занималась доставкой еды за час.
— А как они будут на этом зарабатывать? — спросил он тогда.
— Неважно, — отмахнулся его начальник. — Главное — они растут. Прибыль подождёт.
В то время это казалось логичным. Любая новость с приставкой «.com» вызывала коллективный восторг. Газеты публиковали списки «молодых миллионеров», а брокеры заказывали шампанское прямо в торговый зал. Даже таксисты советовали, какие акции стоит купить.
Адам чувствовал, что мир потерял равновесие. Но как только он начинал сомневаться, рынок отвечал ему новой рекордной свечой вверх.
Глава 3. Тень на стене
Весной 2000 года в воздухе что-то изменилось. Не резко — скорее как едва ощутимый сквозняк.
Однажды вечером Адам встретил в баре старого знакомого — Лизу Чен, аналитика из конкурирующего банка.
— Ты видела, что творится с eToys? — спросил он.
— Видела, — ответила она и допила виски. — Они теряют по миллиону в неделю.
— Но акции всё ещё растут.
— Пока. Знаешь, что меня пугает? Мы все считаем, что Интернет изменил правила. А что если не изменил?
Эти слова засели у него в голове.
На следующий день Адам сделал то, чего не делал давно: он посчитал реальные денежные потоки нескольких популярных компаний. Результат был шокирующим — ни одна из них не приносила прибыли, большинство даже не имели модели монетизации.
«Мы продаём воздух», — подумал он, глядя на свои отчёты.
Глава 4. Искра
10 марта 2000 года индекс Nasdaq достиг пика — 5048 пунктов. В тот день офис «Pierce & Lowell» праздновал. Кто-то заказал суши прямо из Сан-Франциско, кто-то тосты за «новую эру капитализма».
Адам стоял у окна и наблюдал, как вечерний свет отражается в стеклянных башнях Манхэттена. Он думал, что вершина часто выглядит как плато — пока не понимаешь, что стоишь на краю пропасти.
Через неделю акции начали скользить вниз. Сначала медленно, почти незаметно.
Инвесторы говорили: «всего лишь коррекция». Но коррекция не останавливалась. Через месяц индекс упал на 20%, через три — на 40%.
Адам впервые за годы ощутил на рынке тишину.
Никто больше не звонил с вопросом, какую дотком-компанию купить. Теперь спрашивали: «как выйти без потерь?»
Глава 5. Обвал
К осени 2000 года пузырь лопнул.
NetVerse.com обанкротилась, оставив за собой сервера, офисную мебель и неоплаченные кредиты. Pets.com закрылась, оставив миру только запомнившуюся рекламу с плюшевой собакой.
В один день Адам вошёл в офис и увидел, как его коллега, ещё вчера хваставшийся новым Porsche, сидит у монитора и смотрит в пустой экран. Акции его портфеля обесценились почти полностью.
На Уолл-стрит царило похмелье. Газеты писали о «великом крахе новой экономики». За несколько месяцев испарилось 5 триллионов долларов рыночной стоимости.
Лиза позвонила ему поздним вечером:
— Помнишь, ты говорил, что пузырь нельзя нащупать, пока он не лопнет?
— Помню.
— Так вот, теперь мы стоим по колено в мыльной воде.
Они оба рассмеялись — горько, устало, без надежды.
Глава 6. Последствия
Следующие годы были временем очищения. Из сотен компаний выжили единицы: Amazon, eBay, Google. Они действительно имели продукт и модель роста. Остальные исчезли, оставив только сгоревшие серверные и воспоминания о бумажных миллионах.
Адам уволился и переехал в Сан-Франциско. Там, среди заброшенных офисов и дешёвых арен, зарождалась новая волна стартапов.
Он консультировал молодых предпринимателей и повторял им одно и то же:
«Не путайте идею с бизнесом. И не верьте в бесконечный рост».
Однажды он снова встретил Лизу. Она работала в венчурном фонде, который инвестировал в поисковый стартап с простым интерфейсом и странным названием — Google.
— Думаешь, это не повторится? — спросила она.
— Повторится, — сказал он. — Просто под другим названием.
Глава 7. Эхо
Прошло двадцать лет.
Мир снова жил в эпоху цифровых мечтаний — теперь их называли финтех, блокчейн, ИИ-стартапы. Молодые инвесторы снова говорили о «новой экономике».
Адам, седой и спокойный, сидел в кафе у окна и читал новости.
Акции некой компании, обещающей «революцию в метавселенной», выросли на 300% за неделю.
Он усмехнулся.
История, как рынок, движется по спирали. Каждый цикл начинается с идеи, превращается в манию и заканчивается падением.
А между этими фазами — люди, такие как он, пытающиеся угадать, где кончается будущее и начинается пузырь.
Он закрыл ноутбук, оставил на столе купюру и вышел на улицу. Вечерний Нью-Йорк сверкал рекламами новых технологий, словно обещая, что на этот раз всё будет по-другому.
Но где-то внутри он уже знал ответ.
Эпилог. Кто надул пузырь
Адам не стал писать книгу. Он говорил, что расследование закончилось, но на самом деле оно только начиналось.
В 2002-м, когда пыль после краха доткомов осела, он собрал заметки, распечатки, отчёты — и начал сводить всё в цепочку.
Она выглядела пугающе просто.
1. Искра — венчурные фонды
Всё началось не с жадности, а с восторга.
Венчурные фонды, до того тихо финансировавшие лаборатории и гаражные стартапы, внезапно почувствовали себя божьими кузнецами будущего.
Они вкладывали десятки миллионов в проекты, у которых не было ни продукта, ни дохода, ни стратегии — только домен и презентация.
— Мы инвестируем в рост, не в прибыль, — любил повторять один из партнёров Sequoia Capital.
Эта фраза стала заклинанием эпохи.
Чтобы не отставать, фонды начали поднимать всё новые и новые раунды. Появилась гонка оценок: каждая новая инвестиция должна быть дороже предыдущей, иначе терялся статус.
Венчуры подталкивали основателей на IPO, даже если бизнес не был готов. «Выход» на биржу стал финалом спектакля — зрители хлопали, а закулисье пылало.
2. Режиссёры — инвестиционные банки
Банки стали режиссёрами этого шоу.
Goldman Sachs, Morgan Stanley, Merrill Lynch — все они открыли отдельные департаменты «интернет-рынков». Их аналитики составляли отчёты, в которых каждая компания описывалась как «революция», «новая бизнес-модель» или «будущий монополист».
Механика была отработана до блеска:
- Венчурный фонд раздувает оценку.
- Банк готовит IPO, выпуская акции с заведомо завышенной ценой.
- Медиа разгоняют новость.
- Розничные инвесторы — обычные люди — скупают всё, что успевают.
В первые дни после выхода на биржу акции взлетали на десятки, а то и сотни процентов. Газеты писали о «новой эре инвестиций».
А потом — тишина. Акции начинали падать, но все участники верхнего этажа уже выходили из игры, заработав миллионы.
3. Мегафон — СМИ
Журналисты тоже были частью цепи.
Каждый день газеты публиковали обложки с заголовками вроде «Парень из общежития стал миллионером за ночь» или «Новая Amazon грозит старой экономике».
Это не был заговор — просто редакции продавали надежду, а надежда продавалась лучше фактов.
Телеканалы показывали офисы с пуфами и скейтбордами, где двадцатилетние «гении» кодили по ночам. На фоне пузыря эти кадры казались доказательством того, что мир действительно меняется.
И никто не хотел задавать главный вопрос: «А где деньги?»
4. Публика — инвесторы
Они были последним звеном.
Тысячи людей — от нью-йоркских стоматологов до домохозяек из Техаса — бросались покупать акции, потому что не хотели остаться за бортом.
Один брокер сказал тогда фразу, ставшую легендарной:
«Мой водитель такси купил акции AOL. Если я не куплю — кто из нас дурак?»
Это и был момент, когда игра достигла точки безумия.
Рациональность исчезла, осталась только вера.
5. Финал — обвал
Когда первые компании начали банкротиться, инвесторы ещё надеялись, что рынок отыграется.
Но рынок не лечится верой.
К маю 2001 года 80% доткомов были ликвидированы или проданы за копейки. Nasdaq упал более чем вдвое, а доверие к интернету — почти до нуля.
Адам записал в блокноте:
«Пузырь не создаётся кем-то одним. Его строит система, где каждый получает выгоду, пока музыка играет».
Современное эхо
Прошли годы. На смену доткомам пришли другие мифы.
Венчурные фонды снова искали «новую революцию». Теперь это называлось Web3, метавселенная, искусственный интеллект.
Алгоритмы заменили брокеров, но логика осталась той же.
В 2021 году Адам наблюдал, как на рынок выходит очередной «единорог» — компания, обещающая «демократизировать данные через блокчейн».
Её оценка: 40 миллиардов. Прибыль: ноль.
Он усмехнулся — старый сценарий игрался по новым декорациям.
Только теперь режиссёрами стали инфлюенсеры и твиттер-гуру, а роль СМИ выполняли Telegram-каналы.
«Мы децентрализовали даже пузырь», — иронизировал он в заметках.
Он сравнивал графики Nasdaq-2000 и Nasdaq-2021 и видел одинаковые линии. Разница была лишь в названиях компаний.
«Каждая эпоха верит, что изобрела вечный двигатель. А потом оказывается, что двигатель работает на жадности — а она всегда перегревается.»
Последние улики
В конце своих записей Адам вывел простую схему — карту пузыря, универсальную для всех времён:
- Идея — что-то новое, непонятное, но обещающее переворот.
- Инвесторы — первые смельчаки, которые вкладываются ради будущего.
- Инфляция ожиданий — рост оценок, подкреплённый медиаволнением.
- Массовый приток капитала — публика приходит за лёгкими деньгами.
- Рациональный скепсис — первые сомнения, пока цена ещё растёт.
- Обвал — паника, продажа, поиск виновных.
- Пепел — остаются выжившие компании, из которых и строится следующая эпоха.
Он подчеркнул последнее слово: «следующая».
Потому что именно оно было сутью игры.
Эпилог в эпилоге
В 2025-м Адам читал новости о стартапах искусственного интеллекта.
Один из них оценили в 90 миллиардов долларов ещё до выхода на рынок. Продукт — прототип, пользователи — несколько тысяч, прибыль — ноль.
Заголовок статьи гласил:
«Это не пузырь, это новая парадигма».
Он закрыл ноутбук, сделал глоток кофе и подумал, что слышал эти слова двадцать пять лет назад.
Тогда в них верили все.
Теперь он знал, что пузырь — это не ошибка системы, это её дыхание. Каждый вдох — это рост, каждый выдох — очищение.
Вопрос только в том, кто успеет сделать вдох — и кто останется без воздуха, когда всё снова рухнет.