— Ты заметила, что деньги у нас заканчиваются ещё быстрее, чем темы для разговоров? — вдруг поднял глаза Вадим, измученный, с морщинкой между бровей, которая появлялась у него только от чего-то действительно важного. Казалось бы, вторник, обычный вечер, но застеклённый балкон пропускал по комнате прохладное дыхание весны, а тишина тянулась, как резина, которой уже давно пора лопнуть.
Я непроизвольно пожала плечами, машинально крутя в руках чашку — она ещё была теплая, но чай в ней стал каким-то бесцветным, как и всё вокруг в последние месяцы. Диван под нами чуть скрипнул — может, это злорадствует старая мебель, может, случайно совпало. Разговоры, действительно, будто выбыли в запас. Когда-то мы смеялись до икоты от воспоминаний из юности, спорили о фильмах, делились планами на отпуск. Теперь я ловила себя на том, что каждое слово даётся тяжело, как последний звонок по телефону, когда знаешь, что через минуту связь оборвётся.
— Да куда они деваются? — хмыкнула я, стараясь придать голосу легкости, но вышло скорее устало. — Зарплата в пятницу, а в субботу уже только пятнадцатирублёвые монеты гремят в бумажнике.
— Да не только о деньгах… — Вадим начал нервно теребить край рубашки. — Когда мы в последний раз что-то обсуждали, не про платежи, долги, дешёвые продукты?
Я почувствовала, как по рукам пошёл холодок. Правду говорят: бедность начинается не в кошельке, а в голове — настойчивой мыслью "на что хватит". Дни становятся одинаковыми под копирку: работа-дом-Магнит, списки покупок, мелкие компромиссы. Молча нагнулась, поправила плед на коленях.
— Мы ведь не такие были, да? — спросил он тише, будто в комнату мог войти кто-то ещё, кого не хотелось будить.
Я нашла в себе силы улыбнуться, как-то криво, по-детски. — Когда-то мы мечтали на пол вечера вперёд. Помнишь, как хотели в Будапешт?
— Да, а потом решили, что и в нашем парке ничего... — Вадим хотел улыбнуться, но уголки его губ подрагивали, словно от холода.
Вновь нависла пауза. Я вдруг поняла, что эти паузы стали нашими спутниками. Их густота меж фразами будто выросла в несколько раз, заполняя собой всё то, что раньше было смехом, спорами, объятиями, мечтами о большом.
— Слушай, а у нас теперь какая тема на ужин? — вяло попытался разрядить обстановку Вадим. — Овощи… или снова гречка?
— А, может, что-нибудь новое попробуем? — робко предложила я. — Помнишь, как мы в том году готовили карри? Вон, специи всё еще стоят…
— Да, тогда оставалось на специи, — попытался шутливо вздохнуть он, но смех не получился. Мы оба сникли, опустили взгляды, будто перед нами лежал семейный альбом с черно-белыми фотографиями: прошлое — настоящее — будущее в тонах сепии.
— Я не хочу, чтоб мы свелись к расчётам, — наконец выдохнула я. — Это всё будто забирает что-то важное. Неужели только так и будет?..
Вадим встал, прошёлся от окна к двери и обратно, нервно потирая ладони. Я включила бра — кухня сразу стала уютней, но внутренний холод не отступал.
— Может, нам нужны перемены, — медленно проговорил он. — Какие-то… простые. Вместо того чтобы считать мелочь — может, считать, что осталось от нас?
Я поняла, что он не про деньги. Я вдруг чётко осознала, что эта нехватка — не бумажной массы, которую можно досыпать в кошелёк, а чего-то другого. Тепла? Шансов? Разговоров на ночь, где споришь до хрипоты, сердясь и тут же прощая. Не денег.
— Ты хочешь… А что ты хочешь изменить? — тихо спросила я, отчаянно надеясь не услышать про очередную подработку.
— Не знаю… — он остановился рядом. — Меньше жаловаться. Просто смотреть друг на друга… искать, вспоминать за что мы вообще зацепились. Заходить домой, как на праздник, а не на аванс.
Я вдруг позволила себе чуть растрогаться. Может, слёзы — к обновлению?
— Слушай, а может, в этот раз всё получится… если начать с благодарности? За то, что есть хотя бы… хотя бы мы, пусть и уставшие.
Он сел рядом, взял меня за ладонь — чуть сильнее, чем обычно. Как будто боялся, что отпущу. Или что сам отпустить может.
Мы молчали. Только чайник тихо напоминал о себе. Потом я решилась задать глупый, но честный вопрос:
— А если бы денег стало больше… мы стали бы снова говорить? Смеяться?
— Не знаю, — пожал плечами Вадим. — Пусть самой малости хватит на пару новых тем. А до этого… Давай найдем свои разговоры. Даже если всё вокруг дорожает.
Было странное чувство: будто кто-то повернул стрелку часов назад, и мы снова вспоминали, какими были только пару лет назад — когда впереди всё казалось длиннее и светлее.
Позже, уже лёжа в темноте, я думала: неужели всё и правда упирается только в деньги? Или, может, бедность начинается тогда, когда между тобой и близким расстояние заполняет тревога, а не слова? А если попытаться, несмотря ни на что, говорить о простых вещах — радости, воспоминаниях, мечтах — вдруг найдётся что-то важнее даже самой большой зарплаты?
А как у вас — были ли в жизни времена, когда говорить с близким становилось труднее, чем зарабатывать? Что помогло снова услышать друг друга? Может быть, есть у кого-то свой способ возвращать разговоры — пусть даже когда финансы на нуле?
Поделитесь — как вы находили тепло там, где вроде бы всё промозгло. Очень хочется верить: темы для разговоров заканчиваются не навсегда. Их всегда можно найти, если слушать не только ушами, но и сердцем.
Мораль:
Иногда главная бедность — это недостаток внимания, а не средств. Близкие люди теряются друг для друга не потому, что в доме пустой кошелёк, а потому, что между ними растёт стена из молчания. Переступите через неё — пусть даже одной фразой.
Если вам откликнулась история — расскажите, что помогло вам не потерять разговор с тем, кто рядом?
Ещё почитать: