Крохотный глоток обжигающе-горячего горького кофе прокатился по языку и отозвался теплом в солнечном сплетении. Глоток простой воды, сделанный следующим, оставил ощущение сладости, смыв кофейную горечь. Глоток кофе – глоток воды. Горькая нежность… Как осень, меланхолично отмывавшая город за окном от летнего настроения. Вязы и буки томно исполняли танец «Семи покрывал», с откровенной неохотой роняя под ноги прохожим листья.
Глоток горечи… Глоток нежности…
- Подумаешь! Какая цаца! Я ей розы притащил, а она носам крутит! – громко возмущался молодой, крепко сбитый парень из мужской компании, сидящей через два столика.
- Вадик, ты, между прочим, сейчас в Крыму служишь, а не в Мурманске! Тут розами не удивить – они тут везде растут. Тут девушка больше бы ромашкам удивилась.
- Вот чего этим ба… - напоровшись на строгий взгляд старшего товарища исправился, - женщинам надо? – недовольно пробурчал, не получивший поддержки Вадик.
Глоток уже не такого обжигающего кофе, позволяет раскрыться корице и имбирю. Снова глоток простой чистой, но такой сладкой сейчас воды.
За окном местная достопримечательность – зеленый волнистый попугайчик, живущий со стаей голубей, снова не дал добрым людям спасти себя от свободы…
Ну вот… Кофе закончился. Прогноз погоды на ближайшую неделю обещает дождь, снова дождь, ливень, и совсем не обещает солнца.
Ну хоть вечер обещает хорошее и интересное – приехала из Санкт-Петербурга бабушка… Вот как должна выглядеть бабушка-Петербурженка восьмидесяти лет, ну наверно строгая одежа в стиле Мадам Коко Шанель, прическа-ракушка и строгий взгляд сквозь очки, и да, томик Достоевского в сумочке. Ах как же вы не угадали! Миниатюрная дама поражала стильной короткой прической, приверженностью к ботинкам на толстой подошве, грубым темно-синим джинсам, моряцким свитерам и кожаной косухе, привезенной дедом из одной из командировок. Поражала окружающих энергичностью, ироничным чувством юмора и прекрасной осанкой. Достоевский… Достоевский был. В домашней библиотеке.
- Бабуль, да кто же едет в Крым со своим вином?
- Крымские вина чудесны и полны солнцем. Но этот айсвайн подарил мне твой дед пятнадцать лет назад. На день рождения. Мы не успели его попробовать. Но мне восемьдесят, и я хочу успеть попробовать последний дар моего солнца. И я надеюсь на компанию, так что доставай сырную тарелку.
- Твоего солнца?
- Да… Я так называю твоего деда, он называл меня – моя душа.
- И все еще называешь? – на стол опустилась большая тарелка нарезанных сыров, груши, дыня, ореховая смесь и пряно пахнущий махан.
- О да! – охлажденное вино, мерцая золотистыми искрами пойманного двадцать лет назад солнца, заполнило бокалы.
- Деда нет с нами пятнадцать лет…
- А это неважно. Офицера флота можно было годами дома не застать. Но он же, тем не менее есть, как и солнце, неважно тучи, дождь, полярная ночь – солнце от этого не исчезает.
- У меня слов нет…
- И не надо. Слов иногда просто не надо. Ты пей вино – оно и правда чудесное…
А за окном все так же лил обещанный дождь…
И где-то там, за тучами, все равно светило солнце…
Боровичок, дед Боровик и севастопольская осень.
16.10.2025