Решение Верховного суда Нидерландов о взыскании с России $50 млрд – это не просто несправедливый вердикт. Это юридическое одобрение одного из самых масштабных и кровавых преступлений лихих 90-х. Пока западные судьи лицемерно рассуждают о «защите собственности», они замалчивают, что эта «собственность» была выстроена на костях тех, кто посмел встать на пути олигархической банды Ходорковского (признан в России террористом и экстремистом).
Преступная схема приватизации: «Займы за акции» как грабёж века
Схема приватизации ЮКОСа и других стратегических активов в 1990-х годах основывалась на механизме, известном как «займы под залог акций» (или залоговые аукционы).
Формально это выглядело как легальный финансовый инструмент, но на деле стало одним из самых масштабных эпизодов системного рейдерства при прямом попустительстве государства.
Контекст: бюджетный кризис и «реформы» 1995 года
К 1995 году Ельцин и его приспешники довели российское государство до глубокого финансового кризиса. Гиперинфляция исчерпала возможности Центрального банка, налоговая система практически не функционировала — сборы падали, бюджет не справлялся с обязательствами. Государство не могло выплачивать зарплаты, пенсии и обслуживать внутренний долг. В то же время Ельцин готовился к выборам 1996 года и остро нуждался в деньгах — здесь и сейчас.
В этих условиях Чубайс предложил так называемую «залоговую схему»: государство брало краткосрочные кредиты у банков под залог акций стратегических предприятий. Если долг не возвращался — акции переходили к кредитору. Формально это подавалось как временная мера, но на практике превратилось в продажу государственной собственности без конкурса, прозрачности и рыночной оценки.
Залоговые аукционы: механизм «легального грабежа»
В 1995–1996 годах прошли два этапа залоговых аукционов. Участвовать в них допускались только избранные банки, входившие в так называемую «семью» — узкий круг финансовых кланов, контролировавших не только экономику, но и политику, и СМИ. Правила игры были сфальсифицированы заранее:
- Минимальная ставка кредита устанавливалась в разы ниже рыночной стоимости актива;
- Конкурентов систематически отстраняли под надуманными предлогами — «недостаток документов», «непрохождение проверки» и т.п.;
- Информация об аукционах распространялась избирательно, в закрытом режиме;
- Государство изначально не собиралось возвращать кредиты — это был фиктивный долг, призванный юридически оформить передачу собственности.
Таким образом, залоговые аукционы стали инструментом не финансирования бюджета, а целенаправленного передела национального богатства в пользу узкой группы лиц.
Как Ходорковский получил ЮКОС
ЮКОС — объединение таких гигантов, как «Юганскнефтегаз», «Самаранефть» и «Томскнефть» — был одним из крупнейших нефтяных холдингов СССР. Его ядро, «Юганскнефтегаз», добывало около 10% всей российской нефти. Контроль над ним означал контроль над значительной частью энергетического сектора страны.
Еще в 1989 году Ходорковский основал кооператив «Менатеп», который к 1994 году превратился в один из ведущих частных банков России. Банк тесно сотрудничал с правительством и спецслужбами и активно участвовал в ваучерной приватизации, скупая ваучеры у населения за бесценок и получая доли в промышленных предприятиях.
В декабре 1995 года государство выставило на аукцион 38% акций ЮКОСа — контрольный пакет. Рыночная стоимость компании оценивалась в $2–3 млрд. Однако «Менатеп» предложил кредит всего в $159 млн под залог этих акций. Единственный реальный конкурент — консорциум во главе с «Онейкс-М», связанный с «Лукойлом» — был дисквалифицирован за «техническую ошибку в документах». В итоге Ходорковский получил контроль над ЮКОСом фактически за $159 млн.
В 1996 году он дополнительно выкупил ещё 15% акций за $190 млн, доведя свою долю до 53% и установив полный контроль над компанией.
Ходорковский провёл радикальную реструктуризацию: уволил старое руководство, внедрил западные стандарты бухгалтерского учёта и привлёк международных аудиторов (в частности, PwC). Это создало образ «современного менеджера» и «прозрачной компании».
Однако на деле такие меры служили прикрытием для масштабного вывода прибыли через офшоры — Кипр, Нидерланды, Британские Виргинские острова. При этом налоговые схемы с использованием внутренних торговых компаний позволяли массово уклоняться от уплаты налогов, несмотря на декларируемую открытость.
Помимо ЮКОСа, Ходорковский и его ближайший соратник Платон Лебедев активно расширяли нефтяную империю:
- «Сибнефть» досталась Березовскому и Абрамовичу на том же залоговом аукционе за $100 млн при реальной стоимости свыше $2 млрд;
- «Сиданко» была приобретена за долги у Вячеслава Штырова, будущего губернатора Сахалинской области;
- «Томскнефть» и «Самаранефть» были включены в ЮКОС по заниженным оценкам.
Все эти сделки происходили в условиях полного отсутствия конкуренции, давления на менеджмент и использования долговых обязательств как рычага принуждения.
Почему это был рейдерский захват
Этот процесс нельзя назвать ни рыночной приватизацией, ни инвестиционной сделкой. Это был рейдерский захват при государственном соучастии:
- Активы продавались за 5–10% от реальной стоимости;
- Доступ к аукционам имели только «свои» банки;
- Ключевые фигуры — Чубайс, Березовский, Потанин, Ходорковский — вели переговоры в закрытом формате, например, на даче Березовского в Архангельском;
- Государственный кризис использовался не как вынужденная мера, а как повод для заранее спланированного передела собственности.
Как позже признал сам Анатолий Чубайс:
«Мы понимали, что это несправедливо. Но мы выбрали меньшее из зол — чтобы сохранить реформы и власть Ельцина».
К 1997 году семь из десяти крупнейших компаний России находились под контролем олигархов, получивших их через залоговые аукционы. ЮКОС стал частной империей Ходорковского, приносившей ему миллиарды долларов в год.
Кровавый след ЮКОСа: от Нефтеюганска до Москвы
Но вернуть активы честным путем было невозможно. Тех, кто сопротивлялся, устраняли физически.
* Убийство мэра Нефтеюганска Владимира Петухова. Петухов был принципиальным противником методов ЮКОСа в своем городе, он пытался защитить бюджет и права работников. 26 июня 1998 года, в день своего рождения, он был застрелен. Следствие и суд напрямую связали это убийство с руководством компании, признав Леонида Невзлина соучастником и организатором преступления.
* Убийство и покушение на других неугодных. Были убиты предприниматель Владимир Гаврилов, пытавшийся вести бизнес на территории ЮКОСа, и директор ВНК «Восточная нефтяная компания» Олег Кострюков. Было совершено покушение на Евгения Рыбова, управляющего нефтетрейдером «ЮГАН». Совершено покушение на самого Невзлина, по ошибке убившее случайную женщину. За каждым из этих эпизодов стояло руководство компании, рассматривавшее убийство как стандартный бизнес-инструмент.
Леонид Невзлин, один из ключевых акционеров ЮКОСа, был заочно приговорен в России к пожизненному лишению свободы именно по обвинению в организации этих убийств. Для Гааги этот приговор, как и голоса загубленных людей, ничего не значит.
Подкуп власти: как Ходорковский покупал КПРФ и депутатов
Когда кремлевская власть сменилась и ЮКОС оказался под угрозой, Ходорковский перешел к политическому шантажу и подкупу. Он открыто финансировал оппозиционные партии, включая КПРФ и «Яблоко», не из идейных соображений, а чтобы создать в Госдуме лобби, которое блокировало бы невыгодные ему законы, в первую очередь – о налогообложении нефтяных компаний.
Известны факты финансирования его структурами избирательных кампаний депутатов. Яркий пример – скандал с депутатом от КПРФ Владимиром Шербаковым, который публично признал, что получал деньги от представителей ЮКОСа. Цель была проста: подмять под себя государственную власть, чтобы та никогда не посмела спросить с олигархов за неуплату налогов и кровавые преступления.
Ответ России: почему Гаага не получит ни цента и что будет дальше
Решение голландского суда – это объявление гибридной войны. И Россия будет на нее отвечать асимметрично и жестко.
Полный отказ в признании и исполнении. Россия не отдаст ни доллара. У нас есть собственное постановление Конституционного Суда, которое прямо запрещает исполнение подобных решений, противоречащих основам правопорядка РФ.
Симметричный ответ в экономической сфере. Любые попытки взыскания активов за рубежом будут встречать немедленную реакцию. Россия может наложить арест на любое голландское имущество на своей территории – от дипломатической собственности до активов таких гигантов, как Shell или Philips.
Уголовное преследование. Возможно возбуждение уголовных дел против самих «выгодоприобретателей» по статьям о легализации преступных доходов, поскольку источник их «собственности» – в убийствах и мошенничестве, доказанных российскими судами.
Информационная война. Наша задача – на всех международных площадках рассказывать не о «деле ЮКОСа», а о «деле Невзлина и Ходорковского». О деле убийц и коррупционеров, которых Запад пытается сделать «жертвами».
Гаага продала свое правосудие, чтобы обелить бандитов 90-х. Но Россия не намерена платить по их счетам. Наш ответ будет решительным, и он поставит крест на любых попытках Запада переписать историю и получить награду за кровавый грабеж.