Очнулась я в густой ночной темноте. Свечи две пролежала не меньше. Тело застыло и окоченело, земля вокруг ручья еще не совсем просохла и оставалась сырой и холодной, и совсем не подходила для релаксации, которую я устроила себе магическим истощением.
Девицы рядом не оказалось. Кусты шумели листьями, посмеиваясь над незадачливой спасительницей. Мимо пробежала мышь, а сверчок, кажется, облюбовал мою косу и пиликал прямо под ухом.
Небо над головой было ясное, звездное... Завтра дождя не будет. Дождь мне пока не нужен, работы слишком много. Надо железки разбойничьи разобрать, да к поездке в город готовиться. Мебель мне нужна, продукты...
Еще и девица эта, судя по всему, сюда прямо из спальни попала, с брачного ложа. Куда же еще такую короткую рубаху надеть можно. Теперь ей одежду покупать придется, или своей делиться, если она уйти захочет. А она захочет. Я бы на ее месте тоже никогда не поверила, что в другой мир попала.
Мне мама рассказывала, что до последнего упиралась. Даже когда Он в дракона превратился, не поверила. Думала это розыгрыш, а здесь просто кино снимают...
Я кряхтя, как старая бабка, поднялась. Рубаха и верхнее платье совсем отсырели, и теперь ветер стегнул ледяной плетью по спине и боку, вызывая табуны мурашек. Ох, помоги Никто! Как же холодно! Сначала забочусь о себе, а потом пойду потеряшку искать. С полянки-то ей не уйти.
Стуча зубами, и еле переставляя тяжелую, как бревно, затекшую ногу, я заковыляла к дому. Надо развести огонь в печи, согреть кашу, которая уже, наверное, совсем остыла, поесть, отогреться...
Девицу искать не пришлось. Эта нахалка сожрала мой ужин и теперь дрыхла на моей постели, завернувшись в мое одеяло с головой. Вот наглости-то! Невольно ощутила я неприязнь к ушлой попаданке. А кричала-то как! «Спасите! Помогите!» А теперь от нее самой мое спальное место спасать придется.
Хорошо, что каши я сварила много. Думала на два дня хватит, а теперь осталось на один укус. Я раздула огонь в печи, скинула грязные вещи и достала последнюю рубаху. А ведь только сегодня утром чистое надела. Я покосилась на спящую в моей постели девицу виноватую в том, что я снова извозилась в грязи. У-у-у! Заставлю завтра стирать!
Пока бегала за рубахой, остатки каши слегка подгорела. Я быстро, не чувствуя вкуса, проглотила еду, запила свежим вечерним молоком из стазис-шкафа и отправилась спать.
Правда, сначала пришлось вытолкать на край постели сопевшую во сне девицу. Перина у меня одна, и я за неделю по ней соскучилась. Девица явно не аристократка, и со мной в одной постели поспит. А если же ее не устраивает, пусть идет походную постель стелет и ложиться, где хочет.
Но девицу все устраивало. Перед рассветом стало прохладно, она второе одеяло с меня стянула и так крепко в него вцепилась, что мне пришлось вставать. Солнце еще пряталось за горизонтом, но ночь уже стала прозрачнее. И теперь можно было разглядеть, что за девица мне испортила вчерашний вечер.
Она точно не аристократка. Совсем не аристократка, несмотря на нежные ладошки без единой мозоли, и удивительной красоты ногти. Никогда такие не видела. Длинные и острые, как когти у драконов, а сверху узоры разноцветные нарисованы. С такими не поработаешь, испортить жалко.
И ноги тоже, как у аристократки: узкие, длинные, ни единого натоптыша. Ногти, как и на руках, краской намазаны. Я рядом свою лапищу поставила и вздохнула тихонько. Ведь я почти принцесса. Мой отчим-то целый наследный принц.
Всхлипнула и стерла с уголка глаза непрошеную слезу. Каждый раз, когда вспоминаю, как Он предал маму, позволил ей умереть, сердце сжимается от боли.
Я уже подоила Козу-Дерезу и, процедив, поставила молоко в стазис-шкаф. Накормила-напоила животных, птицу, собрала яйца, затопила маленькую печь, нагрела воды, развела щелок, слегка простирнув грязные рубахи, замочила в свежем растворе, замесила тесто на пироги, потому что захотелось чего-то вкусненького, набрала и помыла для начинки щавель, его у ключа видимо-невидимо росло, нарубила его и с медом смешала, пироги налепила, в печку сунула, приготовила на завтрак яичницу с копченым окороком, которым со мной поделились разбойники, заварила ароматный чай из луговых трав, собранных мной в эльфийском лесу, простирнула рубахи, прополоскала в ручье, на просушку развесила, а девица все в доме пряталась.
И я решила посмотреть, может она проснулась уже и сидит, выйти боится? Все же вокруг незнакомое, странное. Мне, кажется, я бы боялась.
Но девица спала. Светленькая, со слегка волнистыми волосами, с длинными, загнутыми ресницами, намазанными сажей. Это понятно. Они у нее, небось, как и волосы светлые, если не вглядываться, то и не видно будет совсем. Была бы я такая белобрысая, тоже бы чернила. И ресницы, и брови...
Она лежала на спине, приоткрыв рот, с черными кругами под глазами, не шевелилась и, кажется, не дышала. Я испугалась, вдруг померла эта попаданка ненароком. Носком домашней туфли в нее ткнула... Нет, живая.
Девица повернулась на другой бок и снова засопела.
- Эй, - не выдержала я, - эй, ты! Как там тебя... Саша! Вставай!
И снова в спину толкнула.
- Мам, нам сегодня ко второй паре, - отозвалась она, перекатываясь на другой край постели.
- Вставай давай! - зарычала я, потеряв терпения, - тут тебе не мамкин дом до обеда спать! И я тебе в служанки не нанималась!
Девица, услышав меня, резко села, огляделась по сторонам и застонала схватившись за голову.
- Мамочки мои, - застонала она, - а я думала мне все это приснилось. - Она вздохнула и спросила, глядя на меня снизу вверх, - а ты кто? И где я?
- Меня Красава звать. Можно просто Краса. А ты в моей постели, - мрачно ответила я, желая прояснить ситуацию.
- А как я сюда, - запинаясь произнесла она, - попала?
- Ну, я не знаю, - пожала я плечами, - но скорее всего умерла...
- Как это? - глаза девица стали круглые, как орехи бадобао. А потом она вдруг несмело улыбнулась, - ты пошутила, да?
- Нет. А ты разве не помнишь, что вчера случилось?
- Мы поехали с Вероничкой на дачу и напились... Не-ет, погоди, не то, - закатила она глаза, вспоминая. И вскинулась, - нет! Я вспомнила! Вчера мы с Вероничкой получили зарплату и пошли в торговый центр, - рассмеялась Саша, - она купила себе платье. А потом я пошла домой... меня кто-то сильно ударил по голове, - она запнулась, - и я вдруг очутилась в лесу. В темноте. Испугалась и закричала... а потом ты. Ты куда-то потащила меня и, - глаза девицы стали еще больше, и она закончила шепотом, - ты хотела меня убить?! Или убила?
- Нет, - мотнула я головой, - я хотела тебя спасти. Ты умерла в своем мире и попала в наш. У нас драконы охотятся на попаданок. И только карация может нас защитить и ей нужна твоя кровь.
- Драко-оны? - протянула девица, пропустив мимо ушей все остальное, - здесь есть драконы?
- Есть, - вздохнула я, - пойдем позавтракаем, а? И я тебе все расскажу? Я уже с утра набегалась, устала, есть хочу...
- Пойдем, - кивнула Саша и засияла улыбкой.
Я удивилась ее беспечности... Если бы мне сказали, что я умерла и оказалась в другом мире, я бы точно не могла бы вот так улыбаться, будто ничего не случилось.
Девица вскочила, расправила, замотавшуюся рубаху из блестящей на свету, легкой, шелковой ткани светло-розового цвета, который необыкновенно шел к ее серо-голубым глазам. Рубаха даже не помялась, словно всю ночь провисела в шкафу. Мама много рассказывала о чудесах того мира... Наверное, это одно из них.
- Я тысячу раз представляла себя попаданкой, но даже не думала, что моя мечта может исполниться, - заявила она мне. И откуда она, спрашивается, узнала про попаданок, если на Земле про них слыхом ни слыхивали?
Кажется я спросила это вслух, потому что она мне ответила:
- Я тоже книжки люблю читать. Сейчас в интернете сколько книжек про попаданок! И про драконов. Вот бы мне дракона встретить, и чтобы он в меня влюбился, - мечтательно произнесла она, а я закашляла...
- Поверь, - ответила хрипло, - ты этого точно не хочешь. Нам нельзя влюбляться в драконов.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги