Введение
Конечно же каждый индивидуум живёт в своём замкнутом мире и редко кто выплёскивает наружу своё «эго». Но вот когда «эго» вдруг выплёскивается, то многие им обрызганные остаются в состоянии глубочайшей задумчивости.
Хотите верьте, хотите нет, но несколько коротких историй из своей многажды обрызганной чужими «эгами» жизни предлагаю вашему вниманию.
История на танкере "Румбула"
На танкере "Румбула" я работал старпомом. Жизнь наша была предельно насыщенной и интересной. Гамбург сменялся Лас-Пальмасом или Санта-Крусом, а они в свою очередь рекой Жиронда с многочисленными нефтяными причалами или даже Вентспилсом или Калининградом.
Опять же, уповая на память читателей с годами за спиной напомню, что на советских судах за круговертью событий всегда пристально наблюдали первые помощники капитана, проще говоря – комиссары. И было очень досадно что-нибудь нарушить прямо при них или не при них, а по доносу какого-нибудь не в меру подкованного товарища из состава экипажа. Самое страшное, что грозило моряку – лишение визы и нужно было быть полным идиотом, чтобы донарушаться до такой степени. Но даже если моряк ничего не нарушил, а у него вдруг появились родственники за капиталистическим рубежом, то всё – туши свет и сливай масло.
Был у нас донкерман Стёпа Рап. Хороший парень, не алкаш, не интриган и даже не стукач! Работяга, каких поискать, да и в общении весьма приветлив. И угораздило же нас в очередной раз пойти в Гамбург за топливом! Впрочем, ни Гамбург, ни топливо тут не при чём, а «при чём» моя неудержимая тяга устроить кому-нибудь что-то нехорошее.
У плавмаяка «Эльба» мы приняли лоцмана и по его рекомендациям приступили к плаванью по одноимённой с маяком реке. Ну, про навигацию вам не интересно читать, тем более, что там дело не в навигации, а в лоцманах. Вернее, в одном лоцмане. Так вот, речной лоцман закончил свою работу и передал управление портовому лоцману. Капитан подписал лоцманскую квитанцию, которую заполнил лично я. В глаза бросилась фамилия лоцмана – Рапп.
Когда я провожал лоцмана к катеру, нам навстречу попался Стёпа. Естественно, я задал ему вопрос:
- Стёпа, а ты с родственником поздороваться не хочешь?
Стёпа выпучил глаза, ничего не поняв. Я ему тут же растолковал, что вот прямо сейчас на лоцманском катере убыл в лучшем случае его однофамилец, а в самом лучшем случае вообще его неизвестный родственник, обитающий в трущобах немецко-ганзейского порта Гамбург.
Стёпа печально усмехнулся и покинул палубу, оставив меня в приподнятом настроении. Однако, очень скоро, почти прямо через десять минут, когда я уже и думать забыл о своей пакости, на мостик поднялся комиссар и попросил меня зайти к нему в каюту прямо сейчас.
В каюте сидел, сгорбившись, Стёпа, его руки и губы тряслись.
- Вот, прочитайте! – протянул комиссар мне лист бумаги.
Ничего не понимая, я взял бумагу и:
«Заявление. Настоящим заявляю, что я, Рап С.И., не имею родственников ни в Гамбурге, ни вообще за границей, а то, что у лоцмана моя фамилия, так это случайное совпадение!»
Так то вот...
Стёпа потом со мной долго не разговаривал. До самого Лас-Пальмаса. А там я купил бутылку «Фабулоса» и мы вместе залили его неожиданное горе.
История на рефрижераторе «Сангарский Пролив» с Валерой и грыжей
На рефрижераторе «Сангарский Пролив» у меня произошло вот что.
Мы стояли в Риге и отдел кадров вдруг прислал матросом моего бывшего однокурсника по мореходке. Я был несказанно удивлён, ведь я уже старпомом во всю трудился, а Валера в матросах ни с того, ни с сего. Тем не менее, я принял его в состав экипажа, расписал во всех необходимых бумагах и отправил нести вахту у трапа.
На следующее утро ко мне в каюту зашёл комиссар и поинтересовался, знаю ли я о проблемах со здоровьем у Валеры. Конечно же, я не знал. Медкомиссия у него в порядке, а что ещё нужно знать? Ведь тогда в экипаже было более семидесяти человек и все они перед началом работы на борту в первую очередь приходили к старпому со всеми своими документами! Тут уж не до интимных подробностей. «Годен» - и ладно!
- У него грыжа! – сообщил комиссар и мне стало грустно.
Когда Валера пришёл в очередной раз на вахту, я вызвал его к себе и спросил, почему он утаил от меня свои проблемы с грыжей?
- А кто тебе сказал? – тут же возмутился бывший однокурсник.
Я взорвался с места в карьер:
- Валера, расквадрат твою гиппотенузу! Ты в своём уме? Мы в Тихий Океан идём рыбу грузить. Ручками! Короба весом почти по сорок кг! Или ты думал на руле отсидеться? Дудки! У нас даже штурмана в трюме пашут! А если у тебя грыжа вылезет, что мы в Океане с тобой делать будем? Короче, ничего личного, но собирай барахло и дуй в распоряжение отдела кадров, а я на себя такое взять не могу.
Валера родом с Кавказа и, как и все горцы, тоже завёлся с полоборота. Честно говоря, он хотел дуриком отстоять ходовые вахты, а в трюма спускаться даже не планировал.
Поорав несколько минут, мы выдохлись и Валера уже спокойным голосом попросил меня дать ему совет на дальнейшие действия.
- Короче, Валера, иди в службу мореплаванья и просись дублёром третьего штурмана. Если они согласятся, то и я ничего против иметь не буду.
Так Валера стал дублёром и наши с ним производственные задачи не пересеклись за весь рейс ни разу. Ему – третьедублёровские вахты на мостике, мне – всё остальное от главной палубы и выше.
Продолжение истории с Валерой и молнией
Однажды я вышел из каюты, а навстречу мне по трапу поднимаются Валера и комиссар. Извините за пикантную подробность, но я заметил, что у меня расстёгнута молния на джинсах. Я её тут же захлопнул, прокомментировав короткой фразой:
- Надо же, чуть родное не повыскакивало...
Комиссар усмехнулся, а я вообще засмеялся и поднялся на мостик. Буквально следом за мной на мостик ворвался комиссар и потребовал, чтобы я следил за речью (потом это стало называться «цедить базар») и что Валера принял всё на свой счёт. Я ничего не понял, но на всякий случай ответил что-то нехорошее, типа чтобы от меня все отстали.
На следующее утро ко мне подошёл Валера, его глаза были красны, как у кролика-альбиноса:
- Виктор, что ты вчера имел в виду, когда говорил про ширинку? Из-за тебя я всю ночь не спал! Кто дал тебе право издеваться над человеком? Кто.... – и так далее эдак минут на пять.
Я сумел прервать его спич только конкретным действием – отправил его на три весёлые буквы. Он оттуда не возвратился до конца нашей совместной работы.
История с обесточиванием судна и стармехом Зайцевым
На том же «Сангарском Проливе» мне выпало несчастье более пяти лет работать вместе со старшим механиком Юрием Зайцевым – человеком недалёким и наглым. Даже береговое начальство называло его «недоучившийся моторист», но тем не менее Зайцев работал стармехом с момента приёма судна с постройки. Не знаю по какой причине, но капитан никак не мог от него избавиться. Стармех не реже раза в неделю жаловался на меня капитану, всячески мешая нормально работать как с судном, так и с экипажем. Капитан занимал его сторону очень редко, но при стармехе раздалбывал меня сурово и не всегда цензурно, а потом, когда мы оставались с глазу на глаз, командир просил не обращать внимания на его последний раздолбон, так как он сам понимал нелепость ситуации. А как не обращать? Я ведь живой ещё старпом и, к тому же, с собственным чувством достоинства! Капитан очень быстро «заводился» и так же быстро остывал, а у меня нервная система настроено по-другому и все раздолбоны я переживал всегда очень остро.
Представьте себе «Сангарский Пролив»: сто семьдесят шесть метров в длину, высота чуть ли не в пятиэтажный дом, почти одиннадцать тысяч «лошадей» ржут и топают копытами в главном двигателе, работают дизель-генераторы. Но даже когда судно идёт полным ходом, в каютах шума двигателя и вспомогательных механизмов не слышно, ощущается только вибрация корпуса.
И вот представьте, что случается, когда судно на полном ходу обесточивается: это примерно, когда одиннадцать тысяч лошадей вдруг внезапно прерывают свой табунный галоп – только что земля под копытами гудела и вдруг тишина... Эту тишину почти сразу нарушает вой сигнализаций, сообщающих о потере основного электропитания приборами навигации, к этому вою присоединяется сигнализация машинного отделения, в надстройке гаснет свет... Через несколько секунд автоматически запускается аварийный дизель-генератор, начинает работать освещение и машинная команда приступает к запуску главного двигателя. Надо сказать, что внезапная остановка двигателя на полном ходу может нанести ему много вреда, особенно когда двигатель работает в режиме полного хода на мазуте, а не на дизельном топливе. Механики утверждают, что даже в нормальной ситуации запуск двигателя так же изнашивает механизмы, как при его работе в течение восьми часов!
Извините за столь глубокий нырок штурмана в малознакомую судомеханическую бездну, понесло чего-то...
В этот раз нам повезло, главный двигатель благополучно запустился на не успевшем остыть мазуте и мы продолжили своё плаванье. Когда вошли в режим полного хода, на мостик поднялся стармех и стал продолжительно и без изящества ругаться матом в пространство. Мы все давно уже привыкли к дефициту нормальных слов в его лексиконе, поэтому почти не обращали на него никакого внимания.
Мне было скучно слушать его, тем более – видеть Зайцева, и я решил разрядить обстановку на мостике (а она при нём всегда была напряжённой) шуткой:
- Юрий Павлович, ну что у тебя за "динамки" такие? Только успел чайник воткнуть в розетку, и сразу обесточка! Ты уж с этим разберись на досуге.
Матрос и присутствующий тут же начальник радиостанции оценили мою шутку жизнерадостным хохотом, а старший механик внезапно замолчал и покинул мостик к нашему всеобщему удовлетворению.
После вахты капитан пригласил меня к себе в каюту и, когда я прибыл, протянул мне лист бумаги:
«Рапорт: в связи с произошедшей по вине старпома обесточкой судна прошу запретить использование чайника на мостике. Подпись, дата».
История с коками и электромехаником
Не далее как в начале этого года я пришёл на завтрак в кают-компанию в непривычно хорошем настроении. А там кок сердечно благодарил электромеханика за то, что тот заменил на камбузе две лампочки и теперь на пищеблоке светло, как в осеннем лесу после листопада. Электромеханик в свою очередь благодушно отмахивался, дескать, для хорошего человека всё, что угодно.
Я решил слегка разнообразить их затянувшиеся «объяснения в любви» и негромко сказал в сторону (по-театральному это называется «апарт»):
- Кукушка хвалит петуха за то, что тот не без греха...
Кают-компания хохотнула и я опять же в хорошем настроении принял ходовую вахту.
Не прошло и часа, как на мостик прибыл электромеханик и заявил, что я оскорбил его, назвав «петухом»... Любопытно, но он принял на себя петуха, а не кукушку... Пришлось напеть ему Киркорова, правда, гораздо лучшим голосом:
- Хочешь быть петухом – будь! – и выгнать с мостика.
История из 1982 года в Гётеборге с покупкой машины
Мои «тараканы» тоже присутствуют в моей жизни постоянно и даже формируют общественное мнение обо мне, причём, не всегда позитивное.
Как пример, расскажу вам одну историю из далёкого 1982 года, когда я совершенно неожиданно для себя попал на ремонт за границу в шведском городе Гётеборг. Неожиданно потому, что для нашего руководства тема нахождения меня в загранремонте с валютой вместо зарплаты была закрыта ещё несколько лет назад. Да и пусть их!
Итак, три недели в Гётеборге!!! Каждый вечер за нами приезжал автобус и отвозил нас в спорткомплекс. Мы играли в футбол, теннис, плавали в бассейне.
В общем, супер! Супер, но с одним маленьким «но» - я попал к капитану в немилость и он всячески пытался применить её ко мне в любое время суток.
Самым обидным для меня оказалось то, что мне не досталось жетонов на проезд в городском автобусе. Дело в том, что пешком до центра нужно было идти около пяти километров, да назад столько же. Всем выдали по шесть жетонов, а меня наглым образом прокатили. Я пару дней пообижался, потом перестал, решив, что буду здоровее. Сходил пару раз пешочком и не рассыпался.
За сутки до отхода меня вызвал к себе в каюту комиссар:
- Виктор, трое наших вчера заказали у польского маклака ковры и уже оплатили. Надо сегодня поехать и забрать! Будешь старшим группы!
Я упёрся. Ведь и вправду, а с какой стати мне переться на кудыкину гору за здорово живёшь? Тем более, что во вчерашнем матче против меня был сделан грязный подкат и нога болела нещадно.
- На тот берег переправитесь на заводском катере, от причала до магазина рукой подать! – комиссар был неумолим. – Назад вас с коврами на машине привезут.
Поспорив для приличия несколько минут, я согласился.
Вчетвером на катере мы переправились на городскую набережную и уже очень скоро были в магазине у пани Зоси. Она неплохо говорила по-русски и объяснила нам, что ковры готовы, машина готова, а водителя по определению нет, потому что у него обычно после воскресенья понедельник наступает постепенно и попросила нас погулять пару часов.
Через два часа ситуация нисколько не улучшилась – водитель успел принять на грудь две бутылки пива и мирным сном спал в подсобке.
Около года назад я получил водительские права и никогда с ними не расставался в надежде на «а вдруг?..» и понял, что «а вдруг?..» наступило. Машины у меня никода до этого не было, а желание порулить не пропало даже сейчас.
Я предложил пани Зосе:
- Давайте сделаем так: грузим в машину ковры и водителя, я перегоню её к судну и пусть пан Вшивек спит там сколько душе угодно! – и в качестве подтверждения своих намерений показал пани Зосе свои права.
Я никогда не ездил на иномарках, а тут пятидверный «Вольво» - широкий, как море! Не скрою, спина в первую минуту взмокла, но я довольно быстро освоился и езда доставила мне незабываемое наслаждение! Мне было очень жаль, что от магазина до судна всего пять километров, однако от фактов никуда не деться и очень скоро я подкатил прямо к трапу.
Увидев скопившихся у трапа судовых бездельников, я решил немножко пошутить.
В те времена для того, чтобы купить за границей авто, нужно было получить разрешение от профсоюза, заверить его у начальника базы и, кажется, заплатить довольно большую таможенную пошлину. В общем, честному советскому моряку это было не по карману.
Я вышел из машины, обошёл её со всех сторон, деловито постучал ногой по колёсам, не забывая при этом крутить на пальце брелок с ключами.
По трапу скатился комиссар:
- Виктор, как это понимать????
- А чего тут непонятного, Юрий Георгиевич? Приобрёл вот по случаю.
Его как ветром сдуло.
Счастливые обладатели ковров выгрузили покупки на причал, я воткнул ключи в замок зажигания, прикрыл водителя какой-то ветошью и отправился на обед, да не тут то было:
- Второму штурману срочно зайти в каюту капитана!
Зашёл, чего уж там... В общем, около десятка представителей различных судовых служб минут десять орали в мою сторону что-то невероятно обидное и несправедливое. Потом слово взял сам командир:
- Вы что, не знаете, что нельзя без разрешения покупать автомобиль за границей?
- Знаю!
- Тогда зачем вы его приобрели? Вы понимаете, что я не имею права грузить его на палубу без разрешения начальника базы?
- Понимаю.
- Так зачем же вы его покупали, объясните мне неразумному!
- Потому что подешёвке.
**- И сколь стоит ваша «дешёвка»?»
Я брякнул цену эдак трёхлетнего автомобиля и в каюте наступила гробовая тишина. Потом комиссар вежливо поинтересовался, откуда у меня такие деньжищи?
- Так ведь, Юрий Георгиевич, мы же с вами вместе в Калининграде шесть тонн рыбы налево толкнули! - меня понесло и я стал сам для себя опасным. – В общем, товарищи, вы меня запугали и я оставляю машину на причале. Денег своих я вернуть не смогу за полсуток до отхода, поэтому пусть это остаётся полностью на вашей совести!
Не спросив разрешения, я покинул капитанскую каюту даже не хлопнув дверью. А что ею хлопать, она же не виновата, что сквозь неё прошёл «носитель тараканов»!
Водитель проспался и уехал. «Ковровцы» рассказали капитану, как всё было на самом деле.
- Зачем? – спросил меня капитан.
- Скушно! – ответил я.
Заключение
К чему это всё я тут?...
Да к тому, что все мы разные. Кто-то хохочет от вида мизинца, а кто-то вообще никогда не смеётся. Кто-то видит мир розовым, кто-то коричневым. Восприятие человеческого мозга напрямую зависит от количества «тараканов» в каждом отдельно взятом индивидууме.
Предыдущая часть:
Продолжение: