Дворец Топкапы.
Михримах Султан рассказала Баязиду об измене Бали-бея.
Айбиге Султан тоже созналась, ей уже было все равно, а смысла врать не было.
Бали-бею ничего не оставалось, как тоже сознаться.
Баязид очень долго думал о решении, которое он должен был принять.
И все же он решил отправить Айбиге обратно в Крым и без разрешения не появляться в столице.
А Бали-бея он отправил на его Родину, где воин и продолжил свою службу, разведясь с Михримах Султан.
Тайные встречи Михримах с Ташлыджалы продолжались.
Пока что султанша боялась рассказать брату о своей новой любви, да и с момента развода прошло не так уж и много времени.
Случайно об этом узнала её дочь, Хюмашах Султан.
Как обычно, приехав во дворец матери с сыном Османом, Хюмашах присела на диванчик, ожидая мать.
Михримах Султан очень долго не было.
- Мама, а где бабушка? - с удивлением спросил маленький султанзаде.
- Султанзаде, она скоро будет. А сейчас хочешь сладостей?
Осман кивнул головой.
Хюмашах, крикнув служанку, велела принести сладостей.
Не зная чем себя занять, султанша подошла к окну.
Взгляд её блуждал по саду, рассматривая кроны деревьев, небольшие кусты, красивые розы.
Вдалеке сада она увидела две фигуры. Одна из них напоминала ей мать.
Сощурившись, Хюмашах приблизилась к окну. И тут её как будто обдало холодом!
В саду стояли Михримах Султан и Ташлыджалы. Было видно, какими взглядами они смотрели друг на друга.
Сомнений не оставалось - Михримах влюблена в Ташлыджалы и видется с ним.
Отступив от окна, она пошатнулась. Уперевшись спиной о стену, она прикрыла глаза, пытаясь обдумать увиденное.
- Мама, с тобой все в порядке? - удивился Осман, увидев состояние матери.
Хюмашах качнула головой и мило улыбнулась.
- Да, мой дорогой. Скоро принесут сладости.
Султанзаде улыбнулся в ответ и продолжил играть с деревянной лошадкой.
Хюмашах Султан сжада в руке ткань своего платья. Глаза лихорадочно блуждали по покоям.
Увиденное шокировал её. Неужели мать так сразу нашла замену Бали-бею? А может, измена была спланирована?
Хюмашах не знала, что и думать. Её рука так сильно сжалась в куклак, что она аж вздрогнула, когда острая боль пронзила её руку.
Она обязательно об этом поговорит с матерью, а сейчас нужно вернуться к Осману.
Присев рядом с сыном, она ему улыбнулась и отвела взгляд в сторону, дожидаясь мать.
Михримах Султан вскоре пришла в покои. Лицо её сияло подобно алмазу. Улыбка была широкой и дружелюбной.
- Осман! Внук мой! Хюмашах!
Султанша раскинула руки в стороны, чтобы обнять султанзаде.
Обняв мальчика, султанша поцеловала его в лоб.
- Ты не скучал?
- Нет, бабушка. Я съел сладости, пока тебя не было. А ещё я играл с лошадкой.
- Чудесно, мой дорогой. Пусть тебя отведут в другие покои. Там есть котенок. Я недавно приютила его во дворце. Он был маленьким и напуганным. Он белоснежный. Беги, посмотри.
Султанзаде широко улыбнулся и вместе со служанкой направился в другие покои, где находился котенок.
Хюмашах, наконец-то дождавшись, пока мать закончит разговаривать с внуком, выжидающе на неё посмотрела.
- Матушка.
Михримах Султан мило улыбнулась дочери, совсем не подозревая, о чем пойдет разговор.
- Я прошу вас объяснить, что это значит. Правда ли то, что я увидела? Вы и Ташлыджалы вместе?
Михримах Султан не стала отпираться, неловким и даже нервным движением она поправила рукав платья.
- Да, все верно. Я тебе как-то говорила, что когда была совсем юна, полюбила другого человека. Полюбила в первый раз так горячо и сильно.
Хюмашах Султан с удивлением слушала свою мать. Да, матушка говорила ей об этом. Но сейчас же она произнесла это так чувственно, будто вложила в эти слова пол своей души.
- И вы вышли замуж за другого, за моего отца.
- Мне пришлось. Когда валиде узнала, она подготовила мне другую партию. Сказав, что Рустем умен и сможет помочь брату взойти на престол... Для матушки всегда были главнее братья... Хотя иногда, я даже невольно думаю, что она рада моему рождению, лишь потому что выгодно выдала меня замуж...
Хюмашах стало очень жаль матушку. Михримах с опущенными плечами казалась такой беззащитной, а не великой султаншей.
- Но что потом?
- Потом я дала волю гневу, что копился во мне. И подсторила измену Рустема-паши. Я думала, что люблю Малкочаглу, однако чувства совсем угасли к нему. Это лишь была мимолетная увлечённость.
Хюмашах беззвучно сглотнула. Да, она подозревала, что измена отца неспроста. Но с каким равнодушием это произнесла Михримах Султан!
Значит, она и вправду не любила отца. И она дитя, которое было рождёно в выгодном политическом браке.
В браке, в котором не было ни любви, ни счастья... Лишь слезы матери и гордость отца своим положением и женой.
Конечно, Хюмашах была неглупой и догадывалась об этом. Но почему же сейчас тогда так больно?
- Неужели... - хотела спросить Хюмашах, но Михримах оборвала её.
- Дай мне договорить, Хюмашах! - вскинула руку султанша. - Как только я поняла, что не испытываю к Бали-бею ничего, то поняла, если я вновь стану жить в ненавистном браке, то вся моя жизнь так и пройдёт. Тут уж мне делать ничего не пришлось. Я лишь подловила их в не самый удачный момент... И теперь... теперь... я точно знаю, что люблю Ташлыджалы...
Михримах посмотрела на дочь, желая увидеть в её глазах хоть что-нибудь, но в них ничего не было, даже зла или удивления; эти глаза просто смотрели на неё, то ли сожалея, то ли осуждая.
- Хюмашах?
Хюмашах Султан опустила голову, не желая встречаться со взглядом матери.
- Мне нужно подумать, матушка. Конечно, это ваша жизнь. Но мне нужно хотя бы обдумать слова по поводу отца.
- Конечно, Хюмашах.
Хюмашах Султан покинула покои матери, устремившись к своему сыну...
Конья.
Утро во дворце началось с пронизывающего крика. Одна из наложниц рано поднялась и, увидев тело Неслихан, пришла в ужас.
Тело её безжизненно висело на верёвке. Раньше лицо Неслихан было прекрасно: румяные щеки, алые губы, глубокие глаза.
Сейчас же её лицо было бледным, совсем безжизненным, с глазами, которые смотрела куда-то перед собой и были полны ужаса, не передаваемого словами.
Белая рубашка была на девушке. Правый рукав сполз, оголив плечо девушки.
Волосы были растрепанные. Никто бы не поверил, если бы увидел эту картину заранее, когда девушка была жива.
Раньше её чёрные волосы струились по плечам и шее. Сейчас же они были подобны клоку, который намеренно спутали, наматывая на руку; а впрочем, так и было, хотя об этом никто не догадывался...
*Ночью *
Неслихан лениво потянулась и перевернулась на другой бок.
Девушке удалось ненадолго уснуть. Проснулась она от тихого шепота наложницы:
- Неслихан!
Неслихан поморщилась от того, что её сон прервали. Желая вновь уснуть, она прикрыла глаза, но вновь настойчивый шепот разбудил ее:
- Проснись!
Не выдержав, девушка резко присела в постели и повернула голову туда, откуда доносился шепот.
- Ну что, Шаесте?! Зачем ты меня разбудила? - недовольно прошипела Неслихан, потирая сонные глаза.
Шаесте сделала невинное лицо.
- Прости... Мне очень бы хотелось попить воды, однако я боюсь идти одна по такому большому дворцу в темноте. Ты ведь знаешь: я здесь недавно. Помоги мне.
- Хорошо.
Неслихан поднялась и отправилась вместе с девушкой по коридорам дворца.
Завернув за ещё один за угол, Шаесте обернулась и кивнула стражнику.
Тот тут же подбежал к ним, переградив дорогу.
Неслихан ничего не успела ответить. Девушку больно ударили в живот. Она повалилась на пол, застонав от боли.
Цепкие руки стражника легли на шею девушки, начиная ее душить. Все её попытки вырваться были напрасными. Кислорода все сильнее стало не хватать.
Чтобы Неслихан перестала вырываться, Шаесте схватила её за волосы, намотав их себе на руку и крепко сжав.
Неслихан взвыла от боли, из груди вырвался слабый крик, а в глазах застыл неописуемый ужас боли и желания жить.
Убедившись, что девушка мертва, стражник закинул её через плечо. В гареме он тихо подвесил её за шею на верёвке.
Шаесте отдала ему часть золота. Кровавое задание было выполнено...
***
В гарем сбежались аги и калфы. От увиденного все закрывали рот рукой, дабы не закричать.
Сафие-хатун вошла в гарем и прикрыла рот рукой. Зрелище было ужасным. Тошнота сразу же подступила к горлу.
Зажмурившись Сафие сделала шаг назад и уперлась в чью-то спину.
- Что здесь происходит? - спросила Гюльбахар-хатун, поглаживала свой плоский живот, всем видом показывая, что она султанша и носит дитя под сердцем.
Переведя взгляд с Сафие на Неслихан, Гюльбахар пошатнулась. Отчаянно закричав, она упала на холодный каменный пол.
- Я не убивала! Это не я! Нет! - безумно шептала Гюльбахар, тяжело дыша.
В гарем вошла Нурбану Султан.
- Дорогу! Нурбану Султан Хазрет Лери!
Но Гюльбахар будто не слышала, в бреду она шептала одно и тоже - "я не убивала, нет!"
Сафие поклонилась перед султаншей.
- Кто это сделал?! - недовольно воскликнула венецианка.
Она очень огорчилась, узнав о смерти Неслихан, ведь у неё были свои планы на эту девушку.
В гареме повисла тишина, никто не решался её нарушить. В знак покорности все склонились.
- Джанфеда, если до вечера никто не сознался, то каждый понесёт наказание, - громко произнесла Нурбану Султан.
Подобрав пышные юбки, она покинула гарем.
Однако убийца был ближе, чем ей казалось...