И снова: Как бросить курить или кое-что о нашей медицине 5
Часть 1- https://dzen.ru/a/aFUT99bnvH9VR1rX
Часть 2 - https://dzen.ru/a/aFgmoSdLCSkhqMAo
Часть 3 - https://dzen.ru/a/aFkssqFiJy6PZ9lx
Часть 4 - https://dzen.ru/a/aF6PPpOC6Gth2n7V
Финальной стадией такого долгоиграющего, как в моем случае, бюджетного процесса восстановительного лечения является МСЭК (Медико-Социальная Экспертная Комиссия). В соответствие с отечественным законодательством предельный срок пребывания работающего пациента в состоянии временной нетрудоспособности, поддерживаемый СФР (Социальным Фондом России, ранее, до объединения с ПФ РФ, ФСС – Федеральной Службой Страхования) составляет примерно 11 месяцев. Поэтому врачом, соответствующего болезни профиля, готовится, и утверждается поликлинической КЭК (Клиническая Экспертная Комиссия: врач, зав. отделением, председатель КЭК) пакет документов, направляемых районной поликлиникой в МСЭК для установления величины устойчивой потери пациентом трудоспособности. Таковой процент утраты трудоспособности устанавливается сроком на один год для пациентов, впервые дошедших до МСЭК, и подлежит продлению ровно через год такой же комиссией, о чем пациенту не плохо самому заранее побеспокоиться. Далее, МСЭК, в зависимости от обстоятельств может продлить установленный ранее процент утраты на год, два или бессрочно, но может и снизить или вовсе отменить (по состоянию пациента)…. При этом если установленный процент превышает 30%, то пациенту присваивается группа инвалидности 3-я (>40%), 2-я (>70%) или 1-я (>90%). Все это я уже дважды проходил ранее (см. ссылку на серию статей 13-летней давности в начале первой части настоящего повествования), так что общая последовательность действий для меня не была новой. Единственно, сегодня добавился еще один этап. МСЭК стала как бы двухступенчатой: сначала идет предварительный осмотр в усеченном формате, в ходе которого уточняются общее состояние пациента и сопроводительных документов, нюансы, если таковые имеются. Вторым этапом заседает расширенный состав МСЭК с несколькими специалистами и представителем СФР. Конкретно, в моем случае, мне МСЭК установила 40% утраты трудоспособности и присвоила 3-ю группу инвалидности сначала на год, а на следующий год - бессрочно. На мой вопрос о том, каким образом я могу вернуться к своей прежней производственной деятельности, будучи ограниченным в передвижении двумя подмышечными костылями, мне мудрые эксперты посоветовали вновь обратиться к лечащему травматологу. Пусть, мол, долечивает…. Я тут же воспользовался их советом и снова явился пред очи своего поликлинического травматолога. 3-я группа инвалидности, как общеизвестно, - рабочая. Она, с одной стороны, не дает работодателю оснований на увольнение, с другой же предполагает, что пациент в состоянии выполнять свои должностные обязанности. В моем случае должность, звучащая как "начальник энерго-механической службы", по-видимому, была воспринята комиссией как чисто административно-бюрократическая, по сути - кабинетная. На самом деле, помощников у меня нет. И в нашем малом производственном предприятии, помимо рутинных управленческо-бюрократических действий, мне систематически требуется принимать участие в производственном процессе в качестве рабочего: члена ремонтной бригады, наблюдающего, производителя работ и ответственного руководителя работ. А это предполагает наличие физической способности к передвижению, принятию неудобных поз, подъем на высоту, в общем, - ко всему тому, что передвигаясь при помощи костылей выполнить, мягко выражаясь, затруднительно…. Опять же работа не близко от дома расположена и с утра пораньше общественный транспорт, как правило, перегружен…
В общем, молодой травматолог завел мне новый больничный лист и стал каждые две недели его продлять, видимо, в надежде на то, что я как-то смогу самостоятельно реабилитироваться. Поняв, что лечение по ОМС практически исчерпало свои ресурсы, предоставив, на последок, мне совет обратиться к специалистам частных клиник, я вынужден был воспользоваться этим советом, и обратился к платной медицине, в рамках приведенного ранее мэма, как к лечению "по человечески".
Первым местом, куда я направил свои стопы, была сеть клиник "Сова", один из филиалов которой находится в здании бывшего заводоуправления Завода Тракторных деталей и нормалей (ВЗТДиН), почившего в бозе практически одновременно с легендарным Сталинградским Тракторным Заводом. Выбор, помимо пространного совета в районной поликлинике, определили два фактора. Во-первых, травматологией в "Сове" заведует доктор медицинских наук, Каплунов О. А. Это достаточно известный в городе специалист, продолжатель дела своего отца, последователя знаменитого курганского доктора Илизарова Г. А.. Во-вторых, филиал этот находится на противоположной стороне улицы, что позволило, пусть медленно, но своим ходом, добраться туда и обратно без помощи такси... Прием у него стоит около 4000 р. Кроме того, результатом первичного осмотра стало направление еще к нескольким врачам и на МРТ, что тоже стоило денег – рублей по 1500 за прием и 8000 за МРТ. Несколько слов о прохождении МРТ. Никогда не думал, что пролежать строго неподвижно (а именно таково требование этой процедуры, иначе все результаты – коту под хвост) в течение 45 минут дело весьма непростое. Но, так или иначе, результат был получен в виде компакт-диска с программой - вьювером и набором картинок голеностопа моей правой ноги, пара примеров которых ниже:
Доктор Каплунов популярно объяснил, ознакомившись с картинками, полученными на МРТ, что, помимо перелома лодыжки имеется, что самое важное, повреждение таранной кости и единственное что может мне помочь – операция артродеза голеностопа. Стоимость операции около 160 тысяч рублей + стоимость содержания в стационаре "Совы". В качестве успокоительного мне было сообщено, что операция может быть произведена по государственной квоте, кою "Сове" предоставляют, однако в 2023 году уже квот нет, а на следующий год еще ничего неизвестно…
На этом я не успокоился и посетил еще два известных в городе заведения травматологического профиля: Ортопедический центр травматологии доктора Поцелуйко и бывшую Больницу Водников, выступающую под эгидой ФМБА. Вердикт последней совпал с заключением О. Ю. Каплунова с той разницей, что тут операция артродеза выполнялась по другой технологии. В Ортопедическом центре травматологии доктора Поцелуйко глава этого центра выдал более осторожную рекомендацию, сводившуюся к отсутствию острой необходимости в очередном оперативном вмешательстве. Несколько противоречивые рекомендации местных специалистов, в которых, предположительно, мог присутствовать коммерческий интерес (рекомендатели практиковали такого рода операции, а воздержавшийся ограничивался в своей коммерческой медицинской деятельности только амбулаторной терапией) побудили меня обратиться к неофициальной консультации у московских и питерских специалистов, благо таковая возможность имелась. С учетом моего возраста и состояния организма те тоже посоветовали не торопиться с операцией. К такому совету я и сам был более склонен, учитывая, что кровоток в правой ноге и до травмы был нарушен варикозом и даже тромбофлебитом. А уж после травмы дополнился еще и нарушением лимфотока, что выразилось в значительной, долговременной (не спавшей полностью по сию пору) отечности ноги, из-за которой пришлось даже подыскивать специальную обувь…
В общем, скоро исполнится ровно три года с момента травмы, но 100%-й реабилитации, за это время, достичь не удалось. Правда, хожу теперь только с одним бадиком (подлокотным костылем) вместо двух костылей и достигая 2500 - 3000 шагов непрерывного "пробега", после чего вынужден отдыхать, практически надолго теряя способность наступать на правую ногу. Кроме того, потерял возможность, по сути, принимать неудобные позы типа приседаний или, скажем, залезть на стол, чтобы вкрутить лампочку… Вынужден много сидеть или лежать. Видимо, права была старая опытная санитарка в отделении сочетанной травмы, так ответив на вопрос о скорости и полноте восстановления моего здоровья: "Все зависит от тяжести травмы, возраста пострадавшего и его здоровья…". В моем случае все три фактора ниже среднего, но я, тем не менее – оптимист. Ведь, в конце концов, как говаривал герой фильма "Матрица" Морфеус – "Мы еще живы!"…
Что касаемо нашей медицины в целом, то, будучи, как однажды меня назвал, за частоту серьезных обращений, председатель поликлинической КЭК, "почетным" ее пациентом, могу отметить, что за двадцать последних лет лечение стало более формализованным. Действия медицинского персонала стали более регламентированными, что, с одной стороны, упорядочивает оформление различных медицинских документов, но, с другой стороны, зачастую предопределяет лечение не по симптоматическим показаниям, а по протоколам спущенных откуда-то сверху. Вопиющим примером такового является история известного фигуриста, Романа Костомарова, произошедшая в то же самое время, когда я пребывал в отделении сочетанной травмы больницы скорой помощи г. Волгограда. Система позволяет в основном справляться с относительно простыми заболеваниями. В более сложных же, нестандартных случаях приходится обращаться в платные мед. учреждения, что требует от пациента значительных средств, кои далеко не у всех имеются. И тут остается только попытаться комбинировать услуги по ОМС, в том числе квотируемые, и коммерческие. Правда, последнее время, оказание медицинских услуг по ОМС растягивается надолго по срокам. Так запись на прием к неврологу, кардиологу и др. узким специалистам ныне осуществляется конкретно в моей районной поликлинике на две недели вперед, и это при том, что известно о требуемом их заключении для МСЭК, стало быть для обычного приема срок будет еще дальше… Не совсем понятно как действовать, если требуется срочная или сложная помощь? Я уж не говорю о квотируемой, т.н. высокотехнологичной, помощи, кою надо буквально караулить…. Так что, ныне от больного требуется значительное терпение и настойчивость в деле восстановления. Точнее - от родственников больного, так как в сложных, тяжелых, случаях сам пострадавший ограничен в части физической подвижности….