В тот день я была как выжатый лимон. На столе куча бумаг, телефон пиликает уведомлениями о новых делах, а кофе уже остыл до температуры… ну, точно не той, что бодрит.
И тут – лёгкий стук в дверь.
– Входите! – крикнула я, стараясь звучать бодро.
В кабинет зашла Елена. Она выглядела так, будто пришла не к адвокату, а к врачу или психологу: с нервно теребящими пальцами и беспокойным взглядом.
– Здравствуйте, Мария, – проговорила она, не поднимая глаз.
– Здравствуйте, Елена. Присаживайтесь. Что случилось?
Она опустилась в кресло, и я почти услышала, как она вздохнула. Глубоко. Будто решилась сказать что-то важное, но всё равно боялась.
– Мария, – начала она, медленно подбирая слова, – у меня к вам… ну, необычный вопрос.
– Давайте попробуем, – я улыбнулась, пытаясь её подбодрить.
– Можно ли… удалить информацию из моей медицинской карты?
Я нахмурилась. Вопрос явно не был из категории стандартных.
– Что именно вы хотите удалить?
– Подробности поступления в больницу. Ну, и причину операции.
– Хм. А зачем?
Елена, наконец, подняла на меня глаза. В них читалась смесь страха и стыда.
– Мария, эта информация может разрушить мою жизнь.
Я молчала, давая ей время продолжить.
– Это было… – она запнулась, – это было давно. Но теперь, если кто-то узнает, меня будут осуждать. На работе, в семье. Люди ведь не поймут.
В её голосе звучала горечь. Я видела, как она теряет контроль над собой, хотя явно старалась держаться.
– Хорошо, – я старалась говорить мягко, – расскажите подробнее.
– Два года назад меня привезли в больницу. Это была… глупость. Молодость, ошибки, вы понимаете. Мне понадобилась срочная операция. В выписке подробно описали, из-за чего всё произошло.
– И эта информация сейчас в вашей электронной карте?
Она кивнула.
– А теперь я живу, как на пороховой бочке. Если кто-то получит доступ к карте – это всё. Конец.
Я задумалась. Её история была не первой, когда люди приходили с просьбой убрать неудобные факты из официальных документов. Но закон здесь не так гибок, как нам иногда хочется.
– Елена, – осторожно начала я, – ситуация сложная. Законодательство чётко регулирует медицинскую документацию. Врачи обязаны фиксировать всё, что связано с лечением.
– Но ведь это моя жизнь! – резко перебила она. – Разве я не имею права защитить себя?!
Её глаза заблестели.
– Вы правы, – я кивнула. – Но есть нюансы.
Она выжидающе смотрела на меня.
– Во-первых, вы можете подать заявление в медицинское учреждение с просьбой внести изменения в карту. Это возможно, если там содержатся ошибки или лишние подробности.
– А если они откажут?
– Тогда – второй шаг. Вы можете обратиться в Роскомнадзор. Закон о персональных данных позволяет вам требовать ограничить доступ к определённой информации, если она может вас дискредитировать.
Она заметно оживилась.
– Это работает?
– Работает, – подтвердила я. – Но нужно собрать доказательства того, что эта информация действительно может нанести вам вред.
– Например?
– Например, если вы сможете показать, что это угрожает вашей репутации на работе или в обществе.
Она задумалась, опустив взгляд.
– И что, это всё?
– Нет, – я улыбнулась. – Есть ещё один вариант. Если карта в электронном виде, вы можете запросить у врачей копию с ограничением доступа для третьих лиц. Это не уберёт информацию, но защитит её от посторонних глаз.
– То есть… есть шанс?
– Есть. Но, Елена, – я сделала паузу, – вам нужно быть готовой к тому, что процесс будет непростым.
Она кивнула.
– Я готова.
Когда она ушла, я ещё долго смотрела на дверь. История Елены заставила меня задуматься: насколько часто прошлое держит нас в плену? И почему мы боимся того, что о нас подумают другие?
А вы бы стали бороться за право переписать своё прошлое? Или смогли бы с ним смириться?