Дорога прошла как в тумане. Маша уже не помнила ничего — даже своё имя. Она просто кричала без конца от боли. Её разрывало изнутри. Будто кто-то топил её — окунал с головой и держал под водой, которая жгла всё тело огнём. Потом резко отпускал, давал сделать вдох — и снова топил. Снова и снова. В новой больнице их встретил весь состав — врач, акушерка, санитарки. Сразу увезли в родильную. Время остановилось. Каждая секунда растянулась в вечность. Акушерка — полная пожилая женщина с добрым, усталым лицом — прикладывала к животу стетоскоп. Слушала сосредоточенно, хмурясь. В одну из пауз между схватками она слушала особенно долго. Лицо побледнело. — Сердцебиение... — прошептала она. — Не слышу. Резко выпрямилась: — Ну-ка, девонька, давай, тужься! Тужься! Надо скорее, родненькая! Маша, находясь десять часов на акушерском столе, мало что понимала. Она послушно начала дышать и тужиться — хотя слова "сердце ребёнка остановилось" дошли до нее, как сквозь вату. *"Нет. Не может быть.