Вступление
Когда мы слышим имя Петра I, в воображении возникает образ могучего преобразователя, который одним усилием воли повернул Россию лицом к Европе. Но мало кто задумывается, что путь его к единоличной власти был устлан кинжалами стрелецких бунтов, интригами и трагедией его собственной семьи. Это была не просто смена власти, а настоящая драма в несколько этапов, где главными действующими лицами стали трое: болезненный Иоанн, юный Петр и честолюбивая Софья.
Эта история — о том, как рушились древние традиции, как женщина попыталась захватить трон в патриархальной стране и как рождалась новая Россия, пройдя через унижение, кровь и семейное проклятие.
Давайте разбираться.
Наследие Тишайшего Царя
Всё началось со смерти царя Алексея Михайловича, прозванного «Тишайшим». От двух браков он оставил целый «рой» наследников. От первой жены, Марии Милославской – здоровых, но не самых далеких дочерей и двух сыновей: Федора и Ивана. От второй, Натальи Нарышкиной – одного, но горячего и смышленого сына Петра.
Со смертью Алексея Михайловича трон перешел к его старшему сыну, Федору Алексеевичу. Царь Федор был человеком образованным, но крайне болезненным. Его шестилетнее правление было отмечено важными реформами, но главное – ожесточенной борьбой двух кланов: Милославских (родня первой жены) и Нарышкиных (родня второй жены). Милославские чувствовали себя обойденными, ведь с приходом Нарышкиных их влияние при дворе рухнуло.
Федор Алексеевич скончался молодом, не оставив прямого наследника. И тут грянул гром. Боярская дума и патриарх, недолго думая, объявили царем 10-летнего Петра Алексеевича. Нарышкины ликовали. Казалось, победа за ними.
Кровавая Пасха и Восхождение Софьи
Апрель-май 1682 года. Москва. Воздух был наполнен не только ароматом освященных куличей и воска, но и густым, тягучим смрадом страха и ненависти. Смерть царя Федора Алексеевича оставила трон пустым, и зазвучал зловещий лязг точимых ножей. Два клана – Милославские и Нарышкины – сошлись в смертельной схватке, где ставкой была не просто власть, а сама жизнь.
Закулисные игры
Пока патриарх Иоаким и бояре, поддавшись энергичным уговорам Нарышкиных, провозглашали царем 10-летнего Петра, по другую сторону кремлевских стен кипела работа. Царевна Софья Алексеевна и ее правая рука, князь Иван Хованский (прозванный «Тараруй» – пустомеля, но человек огромного влияния среди стрельцов), вели свою, грязную войну.
Их оружием стали слухи. Через подставных лиц, через доверенных стрелецких начальников, в кабаки и на постоялые дворы, где коротали время стрельцы, лилась отрава:
- «Нарышкины злодеи! Отравили царя Федора!»
- «Вот теперь и царевича Ивана Алексеевича извели, на престол не пускают!»
- «Хотят искоренить весь царский род Милославских!»
- «Смотрите, бояре Нарышкины вас, стрельцов, жалованья лишат, в бараний рог согнут!»
Эти слова падали на благодатную почву. Стрельцы и так были недовольны задержками жалования, произволом своих полковников, которые урезывали их и без того скудное содержание. Теперь же их страх и гнев нашли конкретного врага – клан Нарышкиных, узурпировавших, как им казалось, трон.
15 мая 1682 года: Кровавое утро
Толпа стрельцов, подогретая призывами Хованского и агентами Милославских, с барабанным боем ворвалась в Кремль. Они требовали выдать «изменников». Первой их жертвой стал Артамон Матвеев, друг и сподвижник покойного Алексея Михайловича, только что возвращенный из ссылки Федором и бывший главным советником Натальи Нарышкиной. Его, пытавшегося урезонить толпу, сбросили с крыльца на подставленные пики.
На глазах у 10-летнего Петра, его матери и сестер развернулся ад. Стрельцы, обезумев от крови и вседозволенности, по спискам, зачитанным Хованским, вытаскивали из палат бояр, которых считали врагами.
- Боярин Юрий Долгоруков – его зарубили на пороге палаты.
- Боярин Григорий Ромодановский – убит.
- Духовник царицы Натальи – изрублен в клочья.
Но самой жуткой, самой циничной сценой стало убийство боярина Афанасия Нарышкина, брата царицы. Стрельцы, вломившись в собор, где шла служба, выволокли его из-за алтаря, обвиняя в покушении на царевича Ивана. Его пытали, требуя признания, а затем зверски убили.
Чтобы доказать, что Иван жив, Наталья Нарышкина в слезах вывела обоих мальчиков – Ивана и Петра – на Красное крыльцо. Картина была сюрреалистичной: бледный, болезненный Иван, испуганно жмущийся к матери, и рыжий Петр, с ненавистью и ужасом в глазах взирающий на окровавленную толпу. Он навсегда запомнил эти бородатые, искаженные злобой лица, этот запах смерти. Этот день сломал в нем что-то детское и навсегда закалил сталью.
Триумф Софьи: мастерство политической интриги
Казалось, Москва погрузилась в хаос. Стрельцы, почувствовав свою силу, стали хозяевами положения. Они потребовали не только казней, но и денег. И тут на сцену вышла Софья. Из тени заговора она вышла в свет как умиротворительница и лидер.
Она лично явилась к стрельцам, говорила с ними на их языке – твердо, но уважительно. Она благодарила их за «службу» по искоренению измены, раздавала деньги и вино. Она делала их своими союзниками, превращая слепую ярость в инструмент власти.
Именно под ее диктовку и при ее активнейшем участии была создана беспрецедентная политическая конструкция. Стрельцы, ставшие теперь «надзорным органом» над властью, «потребовали», чтобы на престоле были оба брата. 26 мая 1682 года Иван V Алексеевич был провозглашен «первым» царем, а Петр I Алексеевич – «вторым».
Но и это было не все. Понимая, что малолетние цари не могут править, стрельцы через своих представителей «просили», чтобы правление за обоих братьев взяла на себя их сестра, царевна Софья Алексеевна, «по причине молодости обоих государей».
Это был блестящий, циничный и абсолютно победоносный ход. Софья не просто отбила трон у Нарышкиных. Она уничтожила их политически и физически. Она получила власть, опираясь на военную силу, и стала регентом при двух царях. Ее восхождение было стремительным, кровавым и абсолютным. Казалось, династический кризис разрешен. Но цена этой стабильности была заплачена кровью, а в душе маленького Петра поселился демон, который проснется семь лет спустя, чтобы потребовать свою кровавую дань.
Семь лет двоевластия и величия Софьи
1682-1689 годы. Формально во главе государства стояли два царя — шестнадцатилетний Иоанн и одиннадцатилетний Петр. В Успенском соборе для них соорудили знаменитый двойной серебряный трон с маленьким окошечком в спинке, через которое сидевший позади подсказывал братьям, что говорить во время церемоний. Но вся реальная власть была сосредоточена в руках их старшей сестры — правительницы Софьи Алексеевны.
Это были семь лет уникального женского правления в суровом патриархальном мире. Семь лет, когда ум, воля и амбиции одной женщины пытались направить Россию по новому пути.
«Просвещенный» фаворит
Сердцем и мозгом правительства Софьи стал ее фаворит, князь Василий Васильевич Голицын. Он был не похож на бояр старой закалки. Князь владел несколькими языками, его московский дом, построенный в европейском стиле, был наполнен книгами, зеркалами, картинами и астрономическими приборами. Он собирал одну из лучших библиотек в России, мечтал о введении европейских обычаев, отмене крепостного права и развитии образования. При дворе Софьи его называли «Великим Голицыным».
Именно под его руководством, при активной поддержке Софьи была организована:
- Славяно-греко-латинская академия (1687). Первое в России высшее учебное заведение, открытое в Заиконоспасском монастыре. Его создателями стали выдающиеся просветители братья Лихуды. Академия должна была готовить образованных кадров для государственной службы и церкви. Сама Софья, женщина редкого ума и образованности, хорошо понимала ценность просвещения.
Внешняя политика
На международной арене правительство Софьи стремилось укрепить позиции России. Главным дипломатическим триумфом стал «Вечный мир» 1686 года с Речью Посполитой. Переговоры вел все тот же Голицын. По его условиям, Польша навсегда отказывалась от Киева и Левобережной Украины. Это была огромная победа, закрепившая итоги долгой борьбы за наследство Руси.
Однако этот мир имел и роковую цену. Россия вступала в антитурецкую «Священную лигу» с Австрией и Венецией и обязывалась совершить поход на Крымское ханство — вассала Османской империи.
И здесь начались неудачи. Крымские походы 1687 и 1689 годов под командованием Голицына обернулись катастрофой. Огромная, плохо организованная русская армия увязала в выжженных степях. Крымские татары, применяя тактику выжженной земли, отравляли колодцы и угоняли скот. Русские войска несли огромные потери от жары, болезней и недостатка провианта, даже не добравшись до Перекопа.
Но при дворе эти провалы были представлены как блестящие победы. Голицына встречали с помпой, как триумфатора. Софья осыпала его милостями, награждая золотыми кубками, вотчинами и дорогими шубами. Эта пропагандистская кампания была рассчитана на внутреннего потребителя, но она же подрывала доверие к правительству среди знати и войск, которые видели реальное положение дел.
Взросление Петра
Пока Софья правила в Кремле, ее младший брат, царь Петр, подрастал в подмосковном селе Преображенском. Изначально эта ссылка казалось блестящим ходом по его нейтрализации. Но она стала роковой ошибкой Софьи.
Вдали от придворного этикета и удушающей атмосферы Кремля Петр был абсолютно свободен. Его страстью стали военные игры и все европейское. Из сверстников он создал свои «потешные» полки — Преображенский и Семеновский. «Потешными» они были только по названию. Это были настоящие воинские части с современным оружием, обучаемые иностранными офицерами. Они проводили маневры, штурмовали крепости и стали прообразом будущей русской гвардии — личной опоры Петра.
Одновременно Петр открыл для себя мир Немецкой слободы. Здесь, в этом уголке Европы в предместьях Москвы, он знакомился с инженерным делом, кораблестроением, анатомией и совершенно иным, свободным образом мыслей. Его друзьями и наставниками стали шотландец Патрик Гордон и швейцарец Франц Лефорт. Эти люди формировали мировоззрение будущего императора, резко контрастировавшее с традиционалистским курсом Софьи.
Трещины во власти
К концу 1680-х годов двоевластие стало давать сбои. Петр взрослел, и его статус «младшего» царя выглядел все более нелепым. Его двор в Преображенском стал альтернативным политическим центром, куда стекались все недовольные правлением Софьи и Милославских.
Сама Софья, чувствуя шаткость своего положения, стала все чаще прибегать к открытым демонстрациям силы. Она стала допускать титулование себя «самодержицей», чеканить свое изображение на монетах вместе с царями и появляться на официальных церемониях с державой и скипетром — символами единоличной власти. Это вызывало ропот даже среди ее сторонников.
Семь лет ее правления были временем противоречий. С одной стороны — прогрессивные реформы и дипломатические успехи. С другой — военные провалы, растущее недовольство и тень взрослеющего соперника в Преображенском. Хрупкое равновесие, установленное кровью 1682 года, было готово рухнуть.
Последняя игра в царевну
К 1689 году Петру исполнилось 17 лет. Он был уже не тем испуганным мальчиком, который дрожал за спиной матери на кремлевском крыльце. Это был высокий, энергичный юноша с пытливым умом и железной волей, прошедший школу «потешных» маневров и реального кораблестроения в Архангельске. Формально он оставался «младшим» царем, но каждый в Москве понимал – пора двоевластия подходит к концу. Для Софьи же мысль о добровольной передаче власти была равносильна самоубийству. Ее правление длилось семь лет, и за эти годы она вкусила запретный плод самодержавия и уже не могла с ним расстаться.
Накануне грозы
Лето 1689 года. Напряжение в Москве достигло точки кипения. Петр начал открыто демонстрировать свою волю. Он приказал арестовать одного из ближайших сторонников Софьи, думного дьяка Шакловитого, по обвинению в оскорблении семьи Нарышкиных. Это был прямой вызов. Софья ответила ударом на удар: на крестном ходе 8 июля она появилась с иконой в руках, как это делали только самодержавные государи. Петр, возмущенный, тут же покинул крестный ход, показав всем свой гнев.
С этого момента обе стороны понимали – столкновение неизбежно. Они лишь ждали повода, который послужил бы искрой для взрыва.
Ночь, когда он бежал
Этой искрой стали слухи – или, возможно, хорошо инсценированная провокация со стороны Нарышкиных. В ночь с 7 на 8 августа 1689 года в Преображенское к Петру ворвался верный человек с вестью: «Государь, не ложись спать! Стрельцы Софьи Алексеевны идут сюда побить тебя и твой двор!»
То, что произошло дальше, стало легендой. Испуганный призраком 1682 года, Петр вскочил с постели, в одной рубашке, бросился к конюшне, велел оседлать лошадь и, не одеваясь, умчался в ближайший лес. По другой версии, он в панике ускакал прямо в ночной сорочке. Эта картина прекрасно работала на пропаганду Софьи: «Малый, недоросль, испугался».
Но реальность была иной, и гораздо более стратегической. Да, первый порыв был паническим. Однако, добравшись до укрепленной Троице-Сергиевой лавры, Петр не просто спрятался. Он превратил монастырь в свою штаб-квартиру. Отсюда он рассылал грамоты и указы – уже как полноправный царь.
Битва пропаганды
Началась война нервов и авторитета. Кто сумеет перетянуть на свою сторону армию, церковь и боярство?
Петр действовал на удивление зрело и расчетливо. Его указы, разосланные по всем стрелецким и солдатским полкам, гласили: оставить Софью и явиться к законному государю к Троице. Неподчинение каралось смертью. Первыми к нему пришли его верные «потешные» – Преображенский и Семеновский полки, уже ставшие грозной силой. За ними потянулись и другие.
Кульминацией стала битва за патриарха. Софья умоляла Иоакима остаться в Москве и поддержать ее. Но патриарх, ненавидевший «бабье царство» и симпатизировавший Нарышкиным, тайком ночью покинул Кремль и выехал к Петру. Его прибытие стало громкой политической победой юного царя. Для многих бояр и военачальников это был сигнал: Бог на стороне Петра.
Видя, как власть утекает сквозь пальцы, Софья предприняла отчаянные шаги. Она сама поехала к Троице, чтобы лично договориться с братом. Но ее остановили на полпути в селе Воздвиженском и передали приказ Петра: возвращаться в Москву. Ей, правительнице, указали ее место. Это было страшным унижением.
Падение Голицына
Последней надеждой Софьи был ее фаворит, князь Василий Голицын. Но тот, блестящий дипломат и царедворец, оказался нерешительным полководцем и политиком. Он не осмелился вести верные ему стрелецкие полки на штурм Лавры, понимая, что это начало гражданской войны.
Петр действовал безжалостно. Он вызвал Голицына к себе на суд. Князь, все еще надеясь договориться, прибыл. Но разговор не состоялся. Петр обвинил его в неудачах Крымских походов и в службе узурпаторше. Приговор был суров, но «милостив»: ссылка с семьей в далекий Каргополь, а затем в Пинегу, с конфискацией всего имущества. Блестящий «великий Голицын», мечтавший превратить Россию в европейскую державу, закончил свои дни в северной глуши. Его падение стало концом и для Софьи.
Вслед за ним арестовали и главного стрелецкого командира Федора Шакловитого. После короткого допроса с пристрастием его обвинили в заговоре с целью убийства Петра и его семьи и публично казнили.
Заточение в клетке
С Софьей Петр поступил, на первый взгляд, мягко. Ее не казнили, не пытали, не постригли насильно. Ее просто заточили в Новодевичий монастырь. Формально она оставалась царевной, ей оставили прислугу, выделили содержание. Но это была золотая клетка. Ей было 32 года, полных сил, ума и амбиций, и вся эта энергия была обречена тлеть за стенами монастыря.
Казалось, драма закончилась. Петр стал единоличным правителем, хотя из уважения он сохранил титул «старшего царя» за Иваном, который, впрочем, совершенно устранился от дел, проводя дни в молитвах и постах. Власть перешла к Петру и его клану Нарышкиных.
Но последняя игра царевны Софьи еще не была доиграна до конца. Ей предстояло сделать последнюю, отчаянную ставку, которая приведет к окончательной и страшной развязке
Окончательная расплата и рождение Империи
Казалось, с заточением Софьи в монастырь в 1689 году история закончилась. Петр стал единоличным правителем, а его старший брат Иоанн V, человек слабый и болезненный, добровольно устранился от всех дел, проводя дни в посте и молитвах. Но это было лишь затишье перед самой страшной грозой. Призрак 1682 года продолжал преследовать Петра, и окончательная расплата была еще впереди.
Тихий уход «старшего» царя и призрак прошлого
Формально Иоанн V Алексеевич оставался «старшим» царем вплоть до своей смерти 29 января 1696 года. Он скончался тихо, в возрасте 29 лет, не оставив почти никакого следа в государственных делах. Его существование было призрачным, но важным с точки зрения легитимности. С его смертью исчезла последняя формальная преграда на пути Петра к единоличной власти.
Петр, что показательно, относился к брату с подчеркнутым уважением. Он понимал, что Иван был такой же пешкой в большой игре, как и он сам в детстве. После смерти Иоанна Петр позаботился о его семье — вдове Прасковье Салтыковой и трех дочерях (Екатерине, Анне и Прасковье). Более того, желая подчеркнуть преемственность и объединить две линии рода, он выдал свою единокровную сестру, царевну Марфу Алексеевну, замуж за одного из родственников покойного брата.
Но пока Петр занимался государственными делами, а затем отправился в свое Великое посольство в Европу (1697-1698), в тени монастырских стен зрела месть.
1698 год: Последний бунт. Отчаяние царевны
Пока Петр учился кораблестроению в Голландии и Англии, в России зрело недовольство. Его реформы, пока еще робкие, пугали консервативные круги. Армия, особенно стрельцы, тяготилась длительной службой на далеких границах. И тут свой последний шанс увидела Софья.
Весной 1698 года четыре стрелецких полка, стоявшие на западной границе, подняли мятеж. Не получив жалования и измученные тяготами службы, они двинулись на Москву с намерением вернуть к власти «законную» царицу — Софью Алексеевну. Лозунги были те же, что и шестнадцать лет назад: «Нарышкины изводят царский род!», «Да здравствует царевна Софья!»
Достоверно неизвестно, была ли сама Софья непосредственной организатором этого бунта. Но нет сомнений, что ее агенты поддерживали связь со стрельцами, а сама она, заточенная в монастыре, была готова вновь взять власть. Это была ее отчаянная ставка, последняя попытка вырваться из заточения.
Однако времена изменились. Верные Петру войска под командованием боярина Шеина и генерала Гордона встретили мятежников у Воскресенского монастыря. После непродолжительного боя стрельцы были разбиты и рассеяны.
«Стрелецкий розыск»
Весть о бунте заставила Петра срочно вернуться в Россию. И то, что последовало после его возвращения, вошло в историю как один из самых жестоких эпизодов его правления — «Стрелецкий розыск».
Для Петра это был не просто мятеж. Это было личное. Это был призрак 1682 года, мальчишеский ужас, кровь на пиках перед его глазами. Это был вызов всему его делу, его планам по преобразованию страны. И он ответил с чудовищной жестокостью.
Начались массовые пытки и казни. Петр лично участвовал в допросах, требуя выяснить главное: была ли замешана Софья? Казни стали публичным спектаклем. Площади и стены Москвы усеяли виселицы и плахи. Тысячи стрельцов были казнены самыми изощренными способами: четвертованы, колесованы, повешены. Их тела месяцами не убирали с мест казни для устрашения населения.
Это было не просто возмездие. Это была тотальная хирургическая операция по уничтожению возможности боярско-стрелецкой Москвы противостоять воле самодержца. Петр ломал хребет старому миру, и он не собирался церемониться.
Заточение и смерть Софьи: Конец эпохи
Прямых улик против Софьи не нашли. Ни один из стрельцов на пытке не назвал ее имя как непосредственной зачинщицы. Но Петру доказательств не требовалось. Он был убежден в ее виновности.
Участь сестры была решена. 21 октября 1698 года Софью насильно постригли в монахини под именем Сусанны. Для честолюбивой царевны, мечтавшей о троне, это было хуже смерти. Ее содержали в строжайшем заточении в той же келье Новодевичьего монастыря, но теперь под усиленной охраной. К ней никого не допускали, за ней следили круглосуточно. Окна ее кельи были зарешёчены.
Она прожила в этом аду еще пять лет, до 3 июля 1704 года. Умерла она в 46 лет, всеми забытая.
Цена преобразований
Так закончилась эта семейная и политическая драма. Трое детей Алексея Тишайшего: болезненный Иоанн, ставший пешкой в чужой игре; гениальный и беспощадный Петр, чья личность была выкована в горниле детского ужаса; и честолюбивая Софья, сломавшая традицию, но не сумевшая удержать власть.
Эта история показывает, что рождение Российской империи при Петре Великом было не линейным и триумфальным шествием, а сложным, жестоким и кровавым процессом. Петр победил не только шведов под Полтавой, но и старую Московию, олицетворением которой была его сестра. И, возможно, именно страх перед повторением «смуты» и «стрелецкого бунта» заставлял его ломать страну через колено, не считаясь с жертвами.
Он выиграл трон. Но какую цену пришлось заплатить ему лично и всей стране за это – вопрос, на который нет однозначного ответа.