Легенда о Лорелей
Давным‑давно на берегу могучего Рейна, там, где ныне стоит городок Санкт‑Гоарсхаузен, возвышалась неприступная скала. Местные жители шептались, что в лунные ночи на её вершине появляется прекрасная дева.
Звали её Лорелей — «шепчущая скала», ибо голос её, подобный журчанию
воды и шёпоту ветра, завораживал всякого, кто его слышал.
Говорили,что Лорелей — нимфа, дочь речного духа. Сидя на краю отвесной скалы, она расчёсывала золотые волосы и пела. Песня её была столь дивна, что
моряки и рыбаки, проплывавшие внизу, забывали обо всём на свете. Зачарованные, они направляли суда прямо к скале, не замечая бурных водоворотов и острых камней. Многие находили там свою гибель, но даже перед лицом смерти не могли отвести взгляд от прекрасной певицы.
Есть и иная версия этой печальной повести. Жила некогда девушка по имени
Лоре. Была она прекрасна, как утренняя заря, и пела так, что птицы затихали, прислушиваясь. Но сердце её было разбито: возлюбленный покинул её, уехав в дальние края. От горя и обиды Лоре взошла на скалу и запела — но на сей раз песня её была полна такой тоски и магии, что всякий, услышавший её, терял волю.
Судьи, устрашённые силой её голоса, обвинили Лоре в колдовстве и велели заточить в монастырь. Но перед тем как навеки скрыться за монастырскими стенами, она умолила отпустить её на скалу — лишь раз взглянуть на Рейн, где когда‑то встречала любимого. И вот, стоя на краю пропасти, она вновь запела.
Голос её, усиленный эхом между скал, разнёсся над рекой. А когда песня стихла, Лоре уже не было — лишь волны поглотили её, словно и сама река не выдержала её скорби.
С тех пор призрак Лорелей не покидает скалу. В туманные ночи и при полной луне можно услышать её песню — то ли призыв, то ли предостережение. Моряки знают: если услышишь шёпот Лорелей, не гляди вверх. Ибо красота её голоса — как глубина Рейна: завораживает, манит и губит.
А учёные говорят иное: мол, имя «Лорелей» родилось из‑за самого места. Здесь Рейн сужается, течение становится бурным, а рядом шумит водопад. Вода, ударяясь о скалы, создаёт странный, мелодичный гул, который эхо разносит над рекой. Так природа сама сложила легенду — а люди лишь дали ей имя и судьбу.
Легенда о поющих нимфах озера Муммель
В глуши Чёрного леса, где вековые ели шепчутся с ветром, спряталось ледниковое озеро Муммельзее. Говорят, оно родилось десять тысячелетий назад, когда отступали последние льды. Вода в нём — тёмная и тихая, а вокруг — ни души, лишь тени деревьев скользят по глади, будто призраки
минувших времён.
Старики шепчут: озеро названо в честь водяных фей — мюммеляйнов. Но иные утверждают, что имя пошло от кувшинок, что цветут здесь в изобилии: на местном наречии «муммель» и значит «кувшинка». И правда: по утрам озеро усыпано белыми цветами, словно звёзды упали с неба и поплыли по воде.
В книге Алекса Вюртембергера «Легенды Шварцвальда» поведано о подводном короле, что правит в глубинах Муммельзее. При нём — свита водяных нимф. Днём они прячутся в хрустальных чертогах под водой либо превращаются в кувшинки, чтобы никто не нарушил их покой. Но как только луна касается вершин елей, нимфы выходят на поверхность. Они купаются в серебряной воде, поют песни, от которых замирает сердце, и танцуют среди лилий, будто тени снов.
Только не всякий смеет слушать их пение. Кто поддастся чарам — потеряет путь, забудет дом и пойдёт на зов, пока волны не сомкнутся над головой.
Было время, когда один крестьянин полюбил нимфу. Долго следил он за ней, пытаясь разгадать, откуда она приходит. Однажды, когда она пела на камне у
берега, он вышел из леса и спросил:
— Кто ты, голос ночи? Откуда ты?
Нимфа обернулась, и в глазах её вспыхнул гнев. Она ничего не ответила, лишь
подняла руку — и озеро забурлило, словно кипящий котёл. Волны
вздыбились, небо потемнело, и крестьянин, не устояв на ногах, рухнул в
пучину. С тех пор его никто не видел.
Есть и другая легенда — печальная, как осенний дождь. Давным‑давно на берегу озера стоял монастырь. Монахини жили тихо, молились, трудились. Но одна из них, юная и прекрасная, полюбила простого парня из соседней деревни. Любовь её была так сильна, что она забыла об обете. Когда настоятельница узнала о грехе, монахиню хотели заточить в келью навеки. В отчаянии она прибежала к озеру и взмолилась:
— О, воды Муммеля, заберите меня! Лучше утонуть, чем жить без него.
И только она шагнула в воду, как земля задрожала, монастырь зашатался — и
ушёл под воду, словно его и не было. С тех пор, если прислушаться в тихую ночь, можно услышать звон монастырского колокола из глубин да тихий плач девушки, которая навеки осталась в объятиях озера.
А нимфы? Они всё так же выходят по ночам. Иногда их песни звучат нежно,
как воспоминание. Иногда — резко, как предупреждение. И если вы окажетесь у Муммельзее в лунную ночь, не смотрите на свет между деревьями, не слушайте шёпот воды. Ведь кто знает — может, это не ветер колышет кувшинки, а нимфы зовут вас в свой подводный мир…
Легенда о Гамельнском крысолове
Случилось это в далёком 1284 году в немецком городе Гамельне, что лежит в землях Нижней Саксонии. Стоял тогда город на перепутье: богатство его росло, но беда не заставила себя ждать. Нашествие крыс — полчищ серых тварей, что
пожирали зерно, разносили хвори и пугали детей, — поставило горожан на
грань разорения.
И вот в час отчаяния явился в Гамельн незнакомец. Был он одет в пёстрый, переливающийся всеми цветами наряд, а за спиной носил странную флейту. Представился он городским старшинам как искусный крысолов и посулил избавить город от напасти за щедрое вознаграждение — несколько сотен гульденов.
Не сразу поверили ему горожане, но выбора не было. И тогда, едва первые
лучи солнца коснулись крыш, заиграл чужеземец на своей флейте. Мелодия
полилась тихая, но пронзительная — словно шёпот ветра в кронах, словно
звон хрустальных капель. И тут же из подвалов, из щелей, из амбаров —
отовсюду хлынули крысы. Сотни, тысячи серых теней стекались к музыканту,
заворожённые его игрой.
Не отрывая пальцев от флейты, незнакомец двинулся прочь из города. Крысы следовали за ним, как зачарованные. Он вывел их к берегу реки, зашёл в воду — и твари, не раздумывая, ринулись вслед. Так и сгинули все до единой в бурлящих волнах.
Обрадовались горожане, но… жадность взяла верх. Когда крысолов явился за обещанной платой, магистрат объявил, что сумма чрезмерна, и предложил ему лишь малую часть.
— Вы дали слово, — молвил музыкант, и в глазах его вспыхнул недобрый огонь. — А слово — не вода.
Ему ответили смехом.
И тогда, 26 июня, в День святых Иоанна и Павла, вновь раздался звук флейты. Но на сей раз мелодия была иной — тягучей, как туман, и сладкой, как мёд. Из домов, оставив прялки, книги и игры, вышли дети. Мальчики и девочки, малые и постарше — все шли за пёстрым флейтистом. Матери кричали, отцы пытались схватить своих чад, но ноги сами несли ребят вслед за музыкой.
Увёл он их прочь от города, к тёмным холмам Коппен. Лишь трое не смогли поспеть: один хромой, другой глухой, третий слепой. Они остались, чтобы рассказать, как исчезли их сверстники в сумрачной чаще.
С тех пор улица, по которой прошёл крысолов, зовётся Бунгелозенштрассе — «улица без барабанов». По сей день запрещено там играть музыку и танцевать:
говорят, звук флейты может пробудиться вновь.
А что же случилось на самом деле?
Старики шепчут разное:
- Будто флейтист был сам Смерть, пришедшая за душами невинных.
- Иные верят, что дети попали под власть дурного глаза и ушли в неведомые земли.
- Есть и те, кто говорит: то был не крысолов, а вербовщик, уводящий молодёжь на новые земли, да только путь оказался гибельным.
Доподлинно известно лишь одно: в хрониках Гамельна за 1375 год записано: «В
1284 году, в день Иоанна и Павла, 26 июня, одетый в пёструю одежду флейтист вывел из города сто тридцать рождённых в Гамельне детей на
Коппен близ Кальварии, где они и пропали».
И поныне, если ночь тиха, а луна светит ярко, можно услышать в лесу за
холмами слабый звук флейты — то ли ветер играет, то ли душа крысолова
всё ещё бродит по земле, ища новых слушателей…