Он вошёл в кабинет врача и сказал: «Я помню». Эти два слова изменили нейробиологию навсегда. Соломон Шерешевский, советский журналист 1920-х годов, мог запомнить всё. Абсолютно всё.
Его первый редактор заметил странное: Соломон никогда ничего не записывал. На планерках он просто сидел с отсутствующим видом, а на следующий день дословно воспроизводил все указания. Когда его отправили к психологу Александру Лурии, началось самое невероятное исследование в истории памяти.
Соломон мог запомнить таблицы из 50 цифр за три минуты и воспроизвести их в прямом и обратном порядке — через 15 лет. Он помнил каждую деталь каждой комнаты, где бывал. Каждое слово каждой беседы. Но его дар был и проклятием.
Он рассказывал Лурии: «Когда вы говорите "стол", я вижу тот стол, что стоял в нашем доме в 1932 году. Затем стол из гостиницы в Ростове. Затем все столы, которые я когда-либо видел...» Его сознание было вечным потоком образов, звуков, запахов.
Чтобы забывать, ему приходилось писать воспоминания на бумаге и сжигать её, представляя, как они исчезают в дыму. Но это помогало плохо.
Самый жуткий эксперимент был в 1934 году. Лурия продиктовал ему сложнейшую математическую формулу на незнакомом языке. Соломон запомнил с одного раза. Через 10 лет попросил воспроизвести. Он начал: «Вы сидели в кремовом пиджаке, держали бумагу в левой руке. За окном пел соловей...» И дословно повторил формулу.
В конце жизни его память стала кошмаром. Старые воспоминания накладывались на новые, мир превратился в хаос образов. Он зарабатывал на жизнь мнемоническими представлениями, но с каждым годом ему становилось всё тяжелее отличать вчера от двадцатилетней давности.
Умер Шерешевский в полном одиночестве. Его мозг так и не смог научиться забывать. Последние записи в дневнике гласили: «Я устал помнить. Хочу просто жить, не запоминая каждый вздох».