Эта история случилась около десяти лет назад, точнее уже не вспомню. Тогда я снимал однокомнатную квартиру на четвёртом этаже в старой пятиэтажной хрущёвке. На тот момент это было лучшее, что мог позволить себе студент из небогатой семьи, приехавший на учёбу в город. Отсюда и до универа недалеко, и магазин рядом, и... Ладно, больше положительных моментов я найти не могу. Это был откровенный гадюшник. Грязное, облезлое, старое здание, вид которого как изнутри так и снаружи вселял лишь уныние.
Квартира в которой я тогда жил тоже особым престижем не отличалась. Когда я туда впервые приехал, я глазам своим не поверил. Везде была грязь, паутина, по которой бегали отожравшиеся от безнаказанности пауки, по полу были разбросаны мешки с мусором, многие из которых смердели гнилью, а висевший на стене ковёр самолёт насквозь зарос плесенью. Стены кое-где потрескались, половина розеток были выгоревшими, слив в раковине был забит. И я до сих пор не могу придумать этому разумное объяснение, но диван был перевёрнут вверх тормашками. И это лишь то, что я сходу вспомнил. Было то это давно. Естественно разгребать это всё пришлось мне. Отмывать всё от пола до потолка, выносить весь мусор, включая заплесневевший ковёр самолёт, прочищать слив, и кое-как своими силами возвращать злосчастный диван в его исходное положение. Однако эта история далеко не о страданиях нищего студента, пытающего смирится с текущими условиями жизни.
Это место было гадюшником, и контингент живших в нём людей был соответствующим. В основном это были сварливые древние старики, наотрез отказывающиеся съезжать отсюда, или просто не имевшие такой возможности, работящие мужики средних лет, многие из которых не прочь были выпить после работы, пара неблагополучных семей и такие же нищие студенты как я. Уживались они между собой... не лучшим образом. Кто-то постоянно с кем-то ругался, как в квартирах так и в подъезде. Звукоизоляция здесь была настолько отвратительная, что если кто-то ругался, это слышали все соседние этажи. Иногда доходило до мордобоя. Так же по любому поводу пытались вызывать ментов. Что доблестным хранителям правопорядка, мягко говоря, надоело. И очень часто они просто игнорировали все звонки, исходящие отсюда. Одним словом, самый настоящих гадюшник. Где все пытаются нагадить друг другу. Я старался держатся подальше от их междоусобной грызни, но порой и мне прилетало. Так вот, о чём это я...
Самыми выдающимися персонажами, обитающими здесь, были Макс и Ольга. Немолодая неблагополучная пара, живущая на третьем этаже, прямо подомной. Макс - бритый наголо детина с рожей как у толкиенского орка, одевающийся как типичный панк. Борзый, грубый, матерится через каждое слово, воняет как стадо носорогов, и готов начать конфликт на ровном месте с любым, кого видит. Как я потом узнал, работал грузчиком. Ольга - невысокая полная женщина, выглядящая лет на пятнадцать старше, чем она есть. Всё время сидит дома и смотрит телевизор, выкрутив громкость настолько, что я у себя могу отчётливо разобрать каждое слово очередного сериала про ментов с НТВ. Везде ходит в замызганном розовом халате, и впускает к себе в квартиру других мужчин, пока Макса нет дома. Тот либо не знает, либо просто закрывает на это глаза.
Известны они тем, что на регулярной основе устраивали между собой скандалы и истерики. Минимум раз в неделю я слышу, как снизу раздаются их истеричные голоса. В основном из-за того, что Ольга чего-то там не сделала, пока Макс был на работе. Мол он пашет чтобы содержать её здесь, а она даже посуду помыть не хочет. Порой в их ругани проскакивали слова о том, что она опять забыла покормить Сёму. Кота ихнего, как я тогда думал. Это в свою очередь выливалось в то, что он предъявляла ему за то, что она никогда не хотела такой жизни. Что он виноват что она застряла тут с ним, и что он просто тупое ничтожество не способное вытянуть их из нищеты. И так раз за разом. И днём и ночью. Иногда слышались звуки разбиваемой посуды. После каждого скандала Ольга громко плакала, а Макс периодически покрикивал на неё чтобы та заткнулась.
Эти двое были мне особенно неприятны. Впрочем как и всему остальному гадюшнику. На них поступало больше всего жалоб в полицию. Пару раз к ним даже наведывались менты. Вроде даже штрафовали, но этого было явно недостаточно, чтобы заставить их прервать свой порочный круг. Соседи не раз пытались высказать им своё недовольство лично, но многие слишком боялись связываться с буйной гориллой Максом. По этому ничего не оставалось, кроме как терпеть сжав зубы, и приспосабливаться к новым условиям. Однако это далеко не то, из-за чего я пишу эту историю.
Случилось это под вечер. Я уже приступал к ужину, когда внезапно услышал стук. Тихий такой, ненавязчивый. Подойдя к двери, и заглянув в глазок, я увидел.. ребёнка. Лет пяти, не больше. Я тут же открыл дверь, выйдя на порог. Пацан был совсем мелкий. Худой, со впалыми щеками и растрёпанными чёрными волосами. Он таращился на меня своими огромными голубыми глазищами, практически не мигая. Одет был в голубую пижаму со звёздочками. Не зная что мне делать я неуверенно произнёс:
– П... привет малыш...
– Здравствуйте, дяденька. – Тихо проговорил он в ответ.
– Ты чего здесь делаешь? Где твои родители?
– Вооон там... – Ответил он, указывай себе под ноги.
– Это в четырнадцатой квартире что-ли?
– Ага.
Я опешил. В четырнадцатой квартире... жили Макс и Ольга. И я никогда не слышал о том, чтобы у них был ребёнок. На всякий случай я решил спросить:
– А... тебя как зовут?
– Сёма.
Я окончательно впал в ступор. Сёма... это имя обитатели четырнадцатой квартире ни раз упомянули во время своих ссор. И я тогда думал, что они имели ввиду кота. Но к тому откровению я никак не был готов. Какое-то время я просто молча смотрел на стоящего передо мной мальчишку. Это продолжалось ещё пару минут, прежде чем тот произнёс.
– Дяденька?
– Ась...?
– Покушать не найдётся?
– Чего?
– Кушать хочу.
– А родители твои?
– Опять покормить забыли... – С грустью ответил он.
Кое-как собравшись с мыслями, первым делом я всё же решил дать пацану что-то поесть. Сказав, чтобы тот ждал здесь, я вернулся в квартиру, и из остатков хлеба и колбасы сварганил пару бутербродов. А так же прихватил последнее оставшееся яблоко. Это было всё, что осталось у меня после ужина. Выйдя в подъезд, я отдал ему свои небогатые припасы. Забрав их, тот заулыбался, после чего развернулся и побежав вниз по лестнице, напоследок сказав:
– Спасибо дяденька!
– Эй, постой! – Крикнул ему вслед я, но его уже и след простыл. У меня было так много вопросов, но ответов на них я видимо уже не получу.
Вернувшись в квартиру, я вновь услышал крики в квартире снизу. Я стал внимательно прислушиваться, и отчётливо понял, что в этот раз Ольга орала на Макса из-за того, что тот забыл запереть за собой дверь и "Сёма опять выбрался". Однако дальше я ничего полезного не услышал. Лишь взаимные оскорбления и припоминание каких-то давних грешков.
В ту ночь я не смог заснуть. Не смог перестать думать о том, что произошло пару часов назад. Всё это время у безумной парочки из квартиры снизу был ребёнок, и за полгода, что я прожил здесь, я даже не подозревал о его существовании. До этого вечера я никогда его не видел. Никто из соседей о нём не говорил. И даже его предполагаемые родители крайне редко упоминали его в своём разговоре. И лишь в контексте того, что его опять забыли покормить. Собственно, по этому я и думал, что упоминаемый ими Сёма был всего лишь котом. Но правда оказалась куда мрачнее.
В квартире ниже всё это время жил ребёнок. Причём жил в явно неприемлемых условия. Зная, что из себя представляют Макс и Ольга, сказать что они были ужасными родителями это ничего не сказать. Из того, что я понял, они держат Сёму в квартире, не давая возможности выйти, часто забывают его кормить, да и в принципе совершенно забили на его содержание за пределами редкой кормёжки. И никто не обращал на это внимания. Никто не пытался как-то на это повлиять, сообщить в нужные инстанции. Чёрт возьми, да к ним же менты приезжали! Не могли же они не замечать, в каких условиях живёт бедный пацан! Как они могли такое с рук спустить!? Никто не пытался это изменить... Никто... Но как мне тогда казалось, я могу. Я, похоже, был единственный кому было не плевать на то, что с ним творится. Это мысль въелась в моё сознание как назойливый паразит. Я уже не мог от неё избавится. Я должен был что-то сделать. Должен! Но что? Что мог сделать никому неизвестный нищий студент? Мысли путались в голове. Мне надо было успокоится. Всё равно сейчас я ничего сделать не смогу. Лучше дождаться утра. И уже тогда, на трезвую голову, думать, что я могу сделать.
Наутро решил начать с того, чтобы собрать как можно больше информации. Органы правоохранения уже давно болт забили на это место, и любые поступающие отсюда жалобы. Мне нужны были чёткие доказательства, прежде чем я смогу к кому-то обратиться. Следующие 3 месяца я стал расспрашивать соседей, прислушиваться к каждой истеричной ругани, доносящейся снизу, к каждому их слову, к каждому упоминанию имени мальчика. И даже по возможности записывал их ругань на видео. На всякий случай. Всё это отнимало у меня много сил и нервов. И это всё это приходилось совмещать с учёбой в универе. У меня не было ни минуты покоя. И как я в будущем убежусь, оно того не стоило. И я ещё долго буду жалеть о том, что ввязался во всё это...
С самого начала я начал замечать странности и несостыковки. Когда опрашивал соседей, многие понятия не имели, о каком ребёнке идёт речь. Никто его в глаза не видел. А к ссорам безумной парочки уже давно никто не прислушивается. Однако кое-кто всё же вспоминал о встрече с мальчиком. Во всех случаях он, точно так же, стучался к людям в двери и просил еды. Многие его сразу прогоняли. Некоторым хватало совести поделится с ним едой. Чей это пацан, многие до сих пор понятия не имели. Лишь пара-тройка человек поняла, кому он сыном приходится. Некоторые даже видели, как он выходит из их квартиры. Но сделать всё равно ничего не пытались. Ибо считали эту затею бессмысленной, хоть мальца и было жалко.
За это время я говорил с соседями больше раз, чем за всё время моего пребывания здесь. И этот опыт был далеко не из приятных. Часто мне даже не удавалось нормально наладить разговор. Мне часто грубили, посылали, угрожали. Один раз мне мне в лоб чуть не прилетела консервная банка. В другой получил клюкой по ноге от чье-то злой бабки. В третий мне пришлось убегать от уже явно неплохо набравшего забулдыги. Который ещё долго орал в подъезде, после того как я заперся у себя в квартире. Это лишний раз заставило меня осознать, какое же всё таки мерзкое отребье здесь обитает. Большинство из них ничем не лучше шизанутой парочки из четырнадцатой квартиры. Разве что ведут себя потише. К слову о них...
Когда слушал их грызню, большую часть времени ничего полезного для себя не слышал. Всё те же крики, обвинения, оскорбления. За всё время я уже сотни раз это слышал. Они даже отдельного упоминания не заслуживают. Меня интересовали исключительно упоминания Сёмы. Они были крайне редки и... тоже практически ничего не давали. Сёма упоминался исключительно когда его забыли покормить, или когда он в очередной раз выбрался из квартиры. В остальном - ничего. Нуль. Пустота. За пределами этих двух случаев они вообще о нём не говорили. Так же я ни разу не замечал, чтобы они разговаривали с самим Сёмой. Даже не ругали его ни разу. Зная их, можно было подумать, что бедному парню приходилось постоянно выслушивать ругань и крики в свой адрес. Получая то же отношению, которое получают от друг друга они. Но нет. К нему ни разу не обращались. За пределами вышеупомянутых упрёков, они его никак не упоминали. И вот это уже было реально странно. Это в корне не укладывалось в их манеру поведения. Они вели себя так, будто он лишь очередная бытовая обязанность. За пределами которой его не существует. Это... не нормально. Не нормально даже для неблагополучной семьи с поехавшими родителями. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но так не бывает.
Вскоре я начал понимать, что и с самим Сёмой было что-то не так. Сперва я наконец осознал, что он никогда не кричал и не плакал. И в принципе почти не издавал никаких звуков. Собственно, по этому я и не знал о его существовании пока не увидел его вживую. Входе всего этого я начал задумываться, а не сошёл ли я с ума? Может и нет никакого Сёмы, и я всё это себе выдумал? Может я всё это время как псих метался туда-сюда ради непойми чего? Это бы объяснило все странности и несостыковки. В отчаянии я паранойе я начал прислушиваться ещё тщательнее. Я старался практически не издавать никаких звуков в собственной квартире, надеясь что услышу хоть что нибудь. И действительно, порой на грани слышимости, обычно по окончанию очередной истерики, я слышал тихий детский голос. Спрашивающий у матери, когда они будут кушать. А значит я, скорее всего, не сошёл с ума. Тем не менее странности на это не заканчивались.
Вспоминалась наша первая встреча с ним. Он не был напуган или подавлен. Он в принципе не проявлял почти никаких эмоций. В его голосе не было страха или отчаяния. Он не выглядел нервным или запуганным. Напротив, всё это время он говорил очень спокойной и размеренно. Не дрожал, стоял ровно. Единственное проявление эмоций, которое я от него услышал, это когда он упомянул, что его забыли покормить. И то оно походило лишь на лёгкую досаду. Ребёнок, который живёт в таких условиях, и который длительное время не получал еды так не говорит.
В течении следующей пары месяцев я ещё пару раз натыкался на него у порога своей двери. Он точно так же приходил просить еды. Видимо запомнил меня как одного из немного из местных обитателей, у кого ещё осталось хоть немного совести. Еду я конечно давал, хоть у меня у самого её было не особо много. Однако попытки наладить с хоть какой-то осмысленный разговор ни к чем не привели. Подолгу контактировать с ним в принципе было невозможно. Как только он получал еду, он сразу же убегал. На любые вопросы о его жизни и его родителях отвечал сжато и односложно, не давая никакой конкретной информации. При попытке растянуть диалог и вызнать подробности он просто терял интерес и уходил. С грустью в голосе сетуя на то, что в этот раз не покормили. Удалось лишь пару раз сфотографировать как он бродит один в подъезде.
Его в принципе похоже волновал лишь вопрос еды. Ничего другое ему не было интересно. Даже эмоции он проявлял исключительно по поводу еды. Радуясь, когда я делился с ним в своей. Или впадая в грусть, когда её не получал. Это было ненормально. Да ничего в этой ситуации не было нормально. Но... тогда я всё ещё пытался всё рационально объяснить. Что у мальчишки были явные психические отклонения. Впрочем как и у его родителей. И именно этим можно объяснить их ненормальное поведение.
Со временем и без того интенсивная ругань горе-родителей становилась всё хуже. К тому моменту я уже давно купил себе беруши, но и они уже не особо помогали. В их ругани всё чаще проскакивали слова о незапертой двери. И действительно, в это время Сёма всё чаще начал появляться у меня на перед дверью. И я часто замечал его бродящим по подъезду. Как-то раз их ругань достигла своего пика. И спустя около получаса взаимных оскорблений Макс заявил, что с него хватит, после чего я услышал громкий хлопок закрывающейся двери и удаляющиеся тяжёлые шаги в коридоре. С тех пор было... тихо. Непривычно тихо.
После этого единственный звук, который доносился из их квартиры был шум телевизора, который Ольга видимо вообще перестала выключать. Пару раз я видел её в подъезде, несущей домой продукты из магазина. В первый раз так часто видел её за пределами дома. Откуда у неё деньги на всё это добро осталось - понятия не имею. Наверное занимала у тех мужиков, которых водила к себе пока Макса не было дома. Один раз вообще застал её копошащейся в помойке, выгребающей оттуда какие-то остатки еды в пластиковые пакеты. По истине жалкое зрелище. Что я творилось с Сёмой мне и подумать было страшно. В те дни я вообще не его видел. Видимо горе-мамаша научилась таки запирать за собой дверь. Лишь иногда сквозь бесконечный шум телевизора пробивался тонкий детский голосок, просящий его покормить.
В один поздний вечер я таки решился, и набрал номер ментуры. Я прекрасно знал, что до меня вызывали уже неоднократно. И не факт что они вообще приедут. Но я уже не мог, совесть мучала как никогда раньше. Я уже собрал достаточно доказательств. Хватит. Слишком долго тянул время. Пора было попытаться хоть что-то сделать.
Именно тогда это и случилось. Пока ждал приезда правоохранителей, из квартиры снизу донёсся оглушительный вопль, от которого я едва до потолка с дивана не подпрыгнул. Кричала Ольга, и это не было похоже на её обычный крик. Он был резким, надрывным, пробирающим до самых костей. Так мог кричать лишь человек, испытывающий неимоверный ужас и боль. Придя в себя, я не раздумывая выбежал в подъезд и помчался на третий этаж. Случилось что-то ужасное. Неизвестно когда когда менты приедут, да и приедут ли вообще. Что я собирался делать, прибежав к ним в квартиру - я понятия не имел. Но я тогда действовал на импульсах, и мне хотелось сделать хоть что-то. Если это как-то поможет Сёме.
К тому времени как я добежал до четырнадцатой квартиры, крики уже стихли. Дверь оказалась не заперта. В квартире царил кромешный мрак. Единственным источником света служил включенный телевизор, на котором был лишь помехи. Никаких звуков. Никакого движения. Никаких признаков жизни.
– Здесь кто нибудь есть!? – Прокричал я темноту. – Я слышал крики, что тут случилось!? Ольга Сергеевна! Сёма!!
В ответ тишина. Только старый телевизор продолжал шипеть помехами, и кажется я услышал тихий шорох в соседней комнате. Я попытался подёргать выключатели. Бестолку. Видимо все лампочки перегорели. Тихо выругавшись я достал из кармана телефон, и подсвечивая себе фонариком медленно пошёл вперёд. Фонарик у меня был совсем никудышный, и давал едва-ли достаточно света чтобы я мог ориентироваться в пространстве. К тому же квартира Ольги была настоящим минным полем. Повсюду был разбросан мусор, пластиковые пакеты, одежда и прочие мелкие вещи. Пару раз под ногами что-то неприятно хлюпало. Подобравшись ближе к телевизору, я заметил первые следы того, что здесь произошло.
Всё кресло было испачкано следами крови. Такие же следы были на полу, и уходили куда-то в соседнюю комнату. Я встал как вкопанный. По всему телу пробежал холодок. Любой нормальный человек бы уже давно рванул отсюда к чертям собачьим. Но нет. На трясущихся ногах, прислушиваясь к каждому шороху, я продолжил пробираться через завалы мусора вглубь квартиры. Дверь вела в спальню, заставленную старой деревянной мебелью, посреди которой стояла обветшалая двуспальная кровать. Именно под неё и вёл след.
– Дяденька? – Внезапно послышался голос из темноты.
– Сёма!? Сёма, ты где!?
– Здесь. – Голос исходил откуда-то из под кровати.
– Сёма, что здесь случилось!? Где твоя мама!?
– Здесь.
– Ч.. чт... что...? – Заикаясь спросил я. К такому ответу я не был готов.
– Опять покормить забыла... – С грустью и как будто невпопад проговорил он. – Я просил... я очень просил.... А она не давала. Не давала... и из дома не выпускала... По этому я поел...
От каждого его слова у меня буквально волосы вставали дыбом. Да что он несёт?
– Я не хотел, правда, но я был так голоден.... Она кричала на меня... пыталась ударить... Было невкусно. Очень невкусно. И я не наелся. Я хочу ещё. Дяденька, я хочу ещё!!!
Под конец его речи его голос начал странным образом искажаться. То повышая, то понижая тона, как будто запись на испорченной пластинке. В этот момент в свете фонарика я увидел, как из под кровати начало вылезать нечто неописуемое. Чёрное, бесформенное, и мерзкое до такой степени, что один его вид вызывал рвотные позывы. Оно пульсировало, извивалось, и медленно заполняло собой всё окружающее пространство. Выронив из рук телефон, я развернулся и что есть мочи помчался к выходу. По пути два раза спотыкался о мешки с мусором и падал. Но оглядываться не смел. Я больше не хотел видеть этого...
Буквально вывалившись из этого кромешного ада, я помчался обратно наверх. Пока бежал, в подъезде погас свет, а снизу доносился нарастающий гул и булькающие звуки. Забежав к себе в квартиру, я запер дверь, и подпёр её шкафом. И не просто так. Ибо через считанные мгновения послышался сильный удар. За ним ещё один. И ещё. Я медленно начал пятится назад, подальше от двери. А тем временем бить начали вся чаще и сильнее. Оно пыталось проникнуть ко мне в квартиру.
Я забился в самый дальний угол квартиры, обхватил колени руками и зажмурил глаза. В этот момент во всей квартире разом погас свет. Наступил кромешный, неестественный мрак. Не видно было даже света из окна. А тем временем из-за двери начали раздоватся крики. Это нечто с голосом Сёмы кричало:
– Дяденька! Дяденька!!! Дяденькаааааааааа!!!
И так раз за разом Сёма звал меня. Постоянно искажаясь и меняя тональность. То с грустью, то с гневом, то переходя на плачь. Я же просто сжался ещё сильнее. Думать мешал панический страх. Удары становились всё сильнее, шкаф ходил ходуном, и я уже слышал, как трещат дверные петли. Сквозь зажмуренные глаза пробились слёзы. Тогда я уже думал, что оно вот-вот выбьет дверь, ворвётся внутрь, заполонит собою всю квартиру... когда в один момент я понял, что-то изменилось.
Я не уверен, сколько времени прошло, но оглушительный звук ударов сменился настойчивым стуком в дверь. А искажённый голос, повторяющий слово "дяденька" сменился голосом неизвестного мне мужчины, утверждающего что они из полиции, и требующего открыть дверь. Приоткрыв один глаз, я понял, что в квартире вновь появился свет. Кое-как поднявшись на ноги, я шатающейся походкой пошёл в сторону двери. С трудом отодвинув тяжеленный шкаф, я предварительно взглянул в дверной глазок. Увидел двух хмурых офицеров, стоящих в подъезде. И лишь убедившись, что опасность мне больше не угрожает, я открыл дверь.
Что было дальше... помню смутно. Офицеры представились по форме, и попросили проехать с ними в участок. По пути вниз я заметил ещё одного офицера возле квартиры Ольги. Тот устанавливал вокруг входа какие-то ограждения. Помню по пути в ментуру в сторону моего дома ехало ещё несколько полицейских машин. Помню меня после этого долго допрашивали. Ну а я... рассказал всё как есть. Умолчав лишь тот факт, что я натолкнулся на постороннюю сущность. Сказал, что просто кто-то напал из темноты. А кто - не разглядел. И уже после этого заперся у себя в квартире.
Допрос был долгим и нудным. И меня сразу назначили чуть ли не главным подозреваемым. Понять в принципе можно. Я был единственным кто находился в их квартире, наследил, так ещё и успел наступить в кровавый след когда спасался бегством. Никакого ребёнка в квартире обнаружено не было. Нашли только Ольгу. И... из разговоров офицеров я услышал, они никогда не видели ничего более жуткого. По словам одного из них: "там остался только позвоночник". Как я потом выяснил, в моё отсутствие мою квартиру тотально обшмонали. Особенно сильно меня расспрашивали о ребёнке. Ибо никаких следов такового они в квартире не обнаружили. Я рассказал всё, как было. Доказать это всё я естественно не мог. Мой телефон остался в квартире Ольги. Так что сейчас они максимум что они могли сделать - это опросить соседей.
После допроса меня посадили в изолятор. Единственное в чём повезло, так это в том что я оказался там один. В такой ситуации находится в одном помещении с каким-нибудь неадекватном мне хотелось меньше всего. Я уселся на деревянную скамью, запрокинул голову и закрыл глаза. Было холодно и неудобно, но тем не менее мне удалось заснуть. Утром меня разбудил чей-то требовательный голос. Кое-как продрав глаза я увидел всё тех двух знакомых офицеров, стоящий перед дверью изолятора.
Дверь с громким скрежетом распахнулась, и от меня потребовали идти на выход. Никаких доказательств против меня не нашли. Обыск моей квартиры ничего не дал. Однако перед тем как отпустить, с меня взяли подписку о невыезде. Телефон мой нашли. Но он был сломан, и уже не работал. А вместе с ним канули в лету и все собранные мной доказательства... По этому хоть мою вину доказать и не смогли, подтверждения моим словам тоже не было. А потому сразу снимать меня с крючка не стали. У меня ещё были надежды его восстановить. Однако увидев, в каком он был состоянии мои надежды быстро улетучились. На нём как будто слон потанцевал. Не думаю, что там осталось хоть что-то что можно было восстановить.
К тому времени как меня отпустили, уже наступило раннее утро. Возвращаясь в квартиру я заметил здоровенные вмятины на двери. Войдя внутрь я тут же начал собирать все свои пожитки. Жить я тут больше не намерен. Я... не знаю куда пропало нечто, ломившееся ко мне в дверь той ночью. Но не исключено, что оно всё ещё здесь. В этом доме. Повторения это ночи я точно не хотел. Покинув проклятую хрущёвку я купил себе дешёвый кнопочный телефон. После чего обзвонил всех друзей и знакомых. В надежде что кто-то сможет на время принять меня у себя. К родителям ехать не стал. Им и без меня несладко живётся. Благо нашёлся один знакомый, живущий неподалёку, который выслушав мою ситуацию согласился на время разделить со мной съёмную квартиру. Ему я тоже про истинную сущность нападавшего рассказывать не стал.
Уже потом как-то выкрутился. Нашёл себе общежитие по доступной цене. Там и провёл всю оставшуюся учёбу в универе. Потом смог найти работу, и нашёл себе отдельное жильё. Подписку о невыезде с меня к тому времени уже давно сняли. И вроде жизнь начала налаживаться... но этот случай до сих даёт мне покоя. Я стал панически боятся темноты. После захода солнце вообще перестал выходить на улицу, и не мог спать если рядом не было источника света. И я до сих пор вздрагиваю каждый раз когда кто-то называет меня "дяденька".
Всё это время меня не покидали вопросы. Чем всё таки был Сёма? Откуда он взялся? Знали ли о его истинной природе его так называемые родители? Видимо нет, иначе бы не относились к его содержанию так беспечно. Хотя... кто этих сумасшедших знает. Может у них просто мозгов не хватало осознать, какую страшную беду они навлекают на себя и других.Что стало с той хрущёвкой и его обитателями я не знал. Мне было глубоко на них плевать. Но... Сёма... он всё ещё где-то там. И эта мысль пугает меня больше всего...