Когда долг в 6 триллионов рублей объявляют «общим», а миллиарды — частной премией, пора перестать верить в «национальное достояние» и начать задавать неудобные вопросы.
«Газпром — это национальное достояние каждого», — эти слова звучат торжественно, почти свято. Но когда глава компании Алексей Миллер объявляет, что 6-триллионный долг — «наш общий долг», возникает законный вопрос: если долг общий, то где общая выгода? Или, может, общая только ответственность, а прибыль — строго частная?
Давайте посмотрим фактам в глаза.
По итогам прошлого года чистый долг «Газпрома» превысил 6 триллионов рублей — это больше, чем бюджеты нескольких российских регионов вместе взятых. На обслуживание этого долга ушло 715 миллиардов — на 83% больше, чем годом ранее. При этом социальные обязательства компании, по признанию самого Миллера, «подождут». Зато не подождали миллиарды, которые регулярно капают на счёт её руководителя.
В 2018 году один только Миллер заработал 1,9 миллиарда рублей. Да, вы не ослышались — почти два миллиарда за год. Основная часть — 1.5 миллиарда — прямо из «Газпрома», остальное — через дочерние структуры: «СОГАЗ», «Газпромбанк», «Газпром медиа» и другие. То есть, пока компания тонет в долгах, её капитан не просто держится на плаву — он строит себе яхту из золота.
А потом Миллер записал видео, где с горестным видом сообщил народу:
«Газпром — это национальное достояние каждого. Но сейчас мы переживаем трудные времена. Долг Газпрома за прошлый год составляет 6 триллионов рублей, но это наш общий долг, каждого гражданина. К сожалению, тучные годы ушли, и пришло время помочь. Спасти национальное достояние — это главное.
Социальные программы подождут. К сожалению, борьба Центробанка с инфляцией через высокую ключевую ставку не имеет эффекта, но имеет плачевные последствия и для нас. Мы в одной лодке, дорогие соотечественники».
Ирония в том, что «Газпром» десятилетиями позиционировал себя как опору государства, гаранта стабильности и благосостояния. Но когда приходит кризис, оказывается, стабильность — это когда акционеры и менеджмент получают миллиарды, а граждане — «общий долг» и отменённые социальные программы.
Миллер сетует на высокую ключевую ставку ЦБ, будто бы именно она виновата в долговой яме. Но почему тогда прибыль не ушла на погашение обязательств, а осела в карманах топ-менеджеров? Почему инвестиции в инфраструктуру, модернизацию и энергопереход свёрнуты, а бонусы — нет?
Говорить о «трудных временах» с премией в миллиарды — это не просто цинизм. Это издевательство. Особенно в стране, где миллионы людей живут «по средствам», избегают кредитов и ежедневно выбирают между лекарствами и продуктами.
«Мы в одной лодке», — говорит Миллер. Только в этой лодке кто-то гребёт веслами, а кто-то — золотой лопатой. И если лодка идёт ко дну, то не потому, что времена плохие, а потому, что одни слишком долго гребли только в свою сторону.
Пора перестать называть корпоративную жадность «национальным достоянием». Настоящее достояние — это люди, а не долги, навязанные им под видом патриотизма.
