Рассказ:
Пятница пахла дорогим стейком и безысходностью. Запах шел из кухни, где Марк, мой идеальный, мой заботливый, мой, блин, гениальный муж, священнодействовал над рибаем.
А безысходность шла из моей груди. Она не пахла. Она скребла. Как будто внутри завели ежа, и он уже двадцать лет точит когтями мои ребра изнутри.
Марк вышел из кухни, вытирая руки о белоснежное полотенце.
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у наших общих подруг случался оргазм в глазах, а у меня – микроинсульт паники.
Улыбка: «я все контролирую, моя хорошая, расслабься».
Он подошел, протянул мне пухлый конверт. И погладил по голове, как собаку, хорошую, породистую, сытую собаку.
— Вот, Жанночка, возьми на расходы. Купи себе что-нибудь красивое. Ты же у меня устала за неделю.
И в этот момент ёж внутри меня сдох. Или прогрыз, наконец, дыру наружу. Потому что я не сказала, как обычно: «Спасибо, милый».
Я не улыбнулась в ответ вымученной улыбкой благодарной домохозяйки.
Я молча взяла конверт и посмотрела на мужа прямо в его умные, насмешливые серые глаза.
А у меня глаза – голубые. Говорят, цвет наивности. По мне так эта полная херня. Это цвет арктического льда. Просто нужно время, чтобы он замёрз.
Двадцать лет, двадцать, сука, лет я была его самым успешным проектом.
Проектом под названием «Идеальная Жена Идеального Мужчины».
И в эту пятницу я поняла, что увольняюсь, причём без заявления. Просто выхожу на фиг из проекта.
А начиналось всё, как в сказке, которую обсирают за банальность. Он – блестящий юрист, с карьерой, летящей вверх, как ракета Маска. Я – студентка филфака с горящими глазами и верой в великую любовь.
- Он окружил меня заботой, которая на самом деле была контролем.
- Он «помогал» мне с выбором платьев, подруг, книг, мыслей.
- Он делал это так тонко, так, блин, изящно, что я сама не заметила, как моя жизнь превратилась в его арт-объект.
Помню, как-то на заре наших отношений я хотела пойти на курсы испанского. Мне всегда нравился этот язык, его страсть, его музыка.
И что же сделал Марк? Он не сказал «нет». О, нет, это слишком грубо для него.
Он сел рядом, обнял и сказал с этой своей фирменной отеческой нежностью: «Зайчик, ну какой испанский? Это язык для прислуги в отелях.
Давай лучше ты займешься французским. Это язык любви, дипломатии. Я найму тебе лучшего репетитора. Ты будешь блистать в Париже».
И я, дура, поверила.
Я занималась французским, который ненавидела. Я давилась этими носовыми звуками, этими артиклями, чувствуя себя тупой и бездарной.
А он хвалил меня. И я была рада. Рада, что мой хозяин доволен.
Интернет полон советов для таких, как я: «Поговорите с партнером». «Используйте Я-сообщения». «Установите личные границы».
Я пробовала всё. Клянусь, я пробовала весь этот психологический фастфуд.
Однажды я набралась смелости. Был какой-то корпоратив, где Марк в очередной раз «пошутил» при друзьях насчет моей манеры вождения.
Все посмеялись, а я почувствовала, как меня окунули в дерьмо.
Вечером я, дрожа, как первоклассница у доски, выдавила из себя по всем правилам жанра:
— Марк, мне было неприятно, когда ты сегодня так пошутил про меня. Я почувствовала себя униженной.
Он посмотрел на меня с искренним, сука, непониманием, а потом – с тревогой. Он подошел и потрогал мой лоб.
— Жанна, у тебя температура? Ты какая-то странная. Я же это сказал любя. Все же знают, что ты у меня немного рассеянная за рулем. Я же не со зла пошутил.
Что с тобой происходит? Ты опять начиталась своих этих статеек в интернете? Милая, они сводят тебя с ума. Ты становишься такой нервной.
И всё на этом был занавес.
Моя попытка установить границы превратилась в его диагноз моей неадекватности. Он не просто отбил атаку. Он заставил меня сомневаться в собственном рассудке.
И это был его коронный приём: газлайтинг 80-го уровня.
После этого я чувствовала себя не просто униженной, а сумасшедшей. И благодарной ему за то, что он, такой нормальный и стабильный, все еще со мной, с такой истеричкой.
Весь ад был в деталях.
В том, как он покупал мне дорогую косметику, но всегда на тон светлее, чем нужно, чтобы я выглядела чуть более бледной, чуть более больной.
В том, как он «забывал» сказать мне, что придут гости, чтобы я в панике металась по дому, а он потом с улыбкой говорил: «Ну вот, видишь, как ты прекрасно справляешься экспромтом, моя волшебница».
Он не давал мне работать, объясняя это заботой: «Я хочу, чтобы ты отдыхала, а не вкалывала за копейки».
Но на самом деле он отрезал меня от финансовой независимости, от социальных связей, от самореализации.
Он превратил меня в красивую, дорогую вещь в своем красивом, дорогом доме.
И я играла с ним в эту игру. Я была соавтором своего рабства. Я убеждала себя, что это любовь. И что у меня просто очень заботливый муж.
Я гнала от себя мысли, что задыхаюсь. Ведь со стороны наша жизнь была идеальной: большой дом, путешествия, дорогие рестораны.
Все подруги завидовали мне. «Тебе так повезло с Марком!» — говорили они. А я кивала и улыбалась, а ёж внутри грыз очередное ребро.
Самым же тупым решением из учебника было опробовать завести «своё хобби». И тайком от Марка я начала ходить на гончарный круг.
Господи, какое же это было счастье: грязные руки, бесформенная глина, которая в твоих руках обретает смысл.
Это было что-то только моё. Я чувствовала себя живой.
Я прятала от мужа свои кривые чашки, как партизан прячет листовки. Но однажды он их нашёл.
Марк не кричал. Он посмотрел на них с такой брезгливой жалостью, будто увидел дохлую мышь.
— Жанночка, что это за пылесборники? Ты решила в детство впасть? Милая, если тебе скучно, скажи мне.
Мы поедем в Милан на шоппинг. Зачем тебе пачкать руки в этой грязи?
Затем он взял мою любимую, самую кривую чашку и «случайно» уронил её.
Чашка громко разбилась. А вместе с ней разбилось что-то во мне.
Я смотрела на осколки и понимала, что муж не потерпит в моей жизни ничего, что не создано, не одобрено и не контролируется только им.
Любая моя попытка стать отдельной личностью будет уничтожена Марком, причём с улыбкой и из лучших, блин, побуждений.
И вот эта роковая пятница наступила.
Конверт лежит на столе. Стейк готовится на плите. И он, ждущий благодарности, смотрит на меня.
В его мире всё шло по плану. Он дал своей собачке косточку. Собачка должна вильнуть хвостом.
А я стою и смотрю на мужа. И во мне полная тишина, ледяная, арктическая тишина. Ёж сдох. Боль прошла. Осталась только звенящая, кристаллическая ясность.
Я вдруг увидела всю его игру, всю 20-летнюю партию, разложенную на доске.
Каждый ход, каждую ловушку, каждую подставу от Марка. Я увидела не гениального манипулятора.
Я увидела маленького, испуганного мальчика, который отчаянно боится, что его бросят, если он не будет все контролировать. Который строит тюрьму для другого, потому что сам до смерти боится свободы.
И Марк начал заметно нервничать. Потому что его идеальный сценарий дал сбой.
— Жанна, с тобой всё в порядке? Ты почему молчишь?
И тут я сделала то, чего он никак не мог ожидать. Я не стала кричать. Я не стала плакать. Я не стала бросать в него обвинениями.
Именно этого он и ждал от меня. Чтобы превратить мои эмоции в очередное доказательство моей невменяемости.
Я взяла конверт и села за стол. Высыпала из него пачки купюр. И начала их пересчитывать. Медленно, методично, слюнявя палец, как кассирша в банке. Один, два, три…
Марк замер. Его мозг, привыкший просчитывать все на десять ходов вперёд, завис. В его системе координат этого действия не существовало.
— Ты что делаешь? — в его голосе впервые за двадцать лет прорезалась растерянность.
Я подняла на него свои голубые, ледяные глаза. И, не прекращая пересчитывать, ответила спокойно и ровно, как будто обсуждала прогноз погоды:
— Зарплату свою проверяю, а то вдруг ты мне недосчитал.
А дальше был не крик. Это был взрыв тишины. В одной этой фразе я уничтожила всю его картину мира.
Я вышла из роли «любимой женщины» и приняла ту роль, которую он мне навязал на самом деле, – роль наёмного работника.
Я обесценила всю его «заботу», всю его «любовь», сведя её к простому финансовому расчету.
Я не стала спорить с ним на его поле. Я просто сменила игру. И в этой новой игре он оказался голым и смешным.
Он что-то кричал потом про неблагодарность, про то, что он положил на меня всю жизнь.
Он пытался вернуть меня в привычный сценарий, где были скандал, слезы, а потом его великодушное прощение.
Но я его больше не слышала. Я закончила считать деньги. Сложила их в аккуратную стопку и подвинула к Марку.
— Всё верно. Спасибо большое. Но я увольняюсь.
Я встала, взяла сумочку, в которой были только ключи от машины и телефон. И пошла к выходу.
Муж стоял посреди кухни, в которой так вкусно пахло стейком. И смотрел на меня, как на призрака.
Его проект, его лучшее творение, просто встало и ушло без истерики, без драмы. Просто потому что закончился срок контракта.
Когда я вышла на улицу, в лицо ударил холодный осенний воздух. Я не чувствовала эйфории. Не было ощущения свободы, как в кино.
Было другое чувство, будто я 20 лет носила тесные, натирающие до крови туфли, и вот сейчас наконец-то их сняла.
Ноги гудят, все в мозолях, идти больно, но, о, господи, это же мои ноги на моей земле.
Я шла по улице и впервые за много лет не думала, что скажет Марк. Я думала, куда я хочу пойти.
И это было ослепительно приятно.
Я наконец-то поняла простую истину, чтобы выиграть в чужую игру, нужно просто перестать делать свой ход.
Рассказ завершён.
Благодарю Вас за прочтение рассказа до конца:💖
Подписывайтесь на канал, пишите ваши комментарии и ставьте лайки:👍