Что только не придумывают наши государственные мужи, чтобы повысить наконец-то рождаемость в нашей Духоскрепной. То предлагают по вечерам электричество отключать, то интернет, чтобы «люди наконец-то занялись делом». Но один депутат, похоже, нащупал настоящую золотую жилу. Не просто идею, а прямо национальную скрепу XXI века.
Хотите знать, что это?
Приготовьтесь. Вы ещё стоите? Лучше сядьте — так будет безопаснее.
Депутат Госдумы Олег Матвейчев заявил, что повышение рождаемости в России нужно обеспечивать (та-даааам!) бедностью! Мол, чем хуже живут люди — тем больше они рожают. То есть не детские пособия, не квартиры, не стабильная работа, а именно пустой холодильник и неоплаченные счета — вот двигатель народонаселения. Настоящий стимул, по его мнению, — отсутствие комфорта.
По этой логике, Африка — образец демографического процветания, а Норвегия — рассадник вымирания. И правда, зачем вся эта чепуха про пособия, жильё и уверенность в завтрашнем дне, если можно просто довести население до нищеты и наблюдать, как оно «мотивируется» к размножению от безысходности?
Похоже, депутаты решили провести социальный эксперимент под кодовым названием «Назад в феодализм». Ведь если «бедность рождает жизнь», то, видимо, крепостное право — это просто недооценённая демографическая реформа.
И тут, кажется, найдено гениальное решение всех проблем сразу. Зачем повышать зарплаты, если можно повысить рождаемость? Зачем строить больницы и школы, если статистику можно улучшить экономическим апокалипсисом?
По этой логике Россия просто обязана стать мировым лидером по демографии. Главное — немного обвалить рубль, отменить отопление и поднять цены на хлеб. Всё остальное само пойдёт.
Представляете, какая социальная реклама должна сопровождать такую политику? На улицах висят плакаты: улыбчивые семьи в халупах под лозунгом «Бедность — двигатель семьи». На телевидении ролик: мама жарит одну картошку на всех, за кадром бодрый диктор говорит — «Когда мало, но вместе — рождается счастье!»
В перерывах между сериалами можно показывать мини-фильмы в духе советской агитации, только наоборот: семья за ужином — на столе один варёный картофель, все счастливы, обсуждают, не завести ли четвертого? Ведь, по новой идеологии, чем меньше еды, тем больше любви. Или героическая драма о женщине, которая отказалась от пособия, потому что поняла — комфорт убивает любовь.
А по радио звучит гимн новой эпохи:
«Живём скромно, рожаем смело,
бедность — нашей Родины сила!»
На полях появятся баннеры новой эпохи — «Рожай, не роскошествуй!».
И ведь не поспоришь: если решили строить демографию на страданиях, то логично оформить её красиво.
Надо же как-то вдохновить тех, кто не вписался в рынок — хотя бы плакатом.
Можно даже представить будущие программы:
«Маткапитал 0+» — каждому ребёнку по талону на гречку.
«Рожай и страдай» — новая федеральная инициатива в поддержку традиционных ценностей.
И, конечно, национальный проект — «Бедность — двигатель семьи».
Идея, впрочем, не нова. Когда-то крестьяне действительно рожали много — не потому, что им жилось весело, а потому что половина детей не доживала до взрослого возраста. В XXI веке предлагать тот же путь — это как лечить головную боль ударом топора: эффективно, дешево и навсегда.
Если следовать логике депутата, то, видимо, бедность — это форма патриотизма. Чем меньше ешь, тем больше любишь Родину. Чем холоднее в квартире, тем крепче семья. А если совсем нечего терять — вот оно, настоящее национальное единство.
Остаётся только добавить последний штрих:
все, кто улучшил своё материальное положение, автоматически заносятся в список «врагов демографии». Потому что сытому не до детей.
Так и видится предвыборный лозунг будущего:
«Партия заботится о народе! С каждым годом вы становитесь всё беднее — а значит, всё плодовитее!»
Маркс когда-то писал, что капитал готов ради прибыли на любое преступление. Но наши новаторы пошли дальше — они готовы ради статистики довести до преступления сам народ. Ведь «бедность объединяет»! Особенно когда больше нечего терять.
Так что готовьтесь, граждане. Впереди эпоха великого демографического возрождения.
Жить станет хуже — зато веселей.