Я опять остался один.
- Развлечь тебя? – вдруг раздался голос Корабля.
- А ты свободен?
- Еще не случалось, чтобы меня смогли загрузить хотя бы на четверть. Хочешь, поговорим о Бездне?
- А что о Бездне? - стушивался вдруг я глупо, - У вас есть какие-то летающие модули? - Конечно, есть. - А можно полетать где-нибудь?
- Могу прокатить тебя, сам ты без имплантов не справишься.
Мне пришло в голову, как было бы полезно осмотреть путь к высочайшей местной вершине, я же обещал их сводить туда.
- Прокатишь меня к верху ледника? Я хочу выбрать путь, чтобы провести команду на вершину.
- Иди за указателем.
За одним из открывшихся проходов возникло небольшое помещение с похожими на истребительские креслами. Я доверчиво уселся в одно из них. Вспыхнула круговая прозрачность и я увидел, как плавно, но стремительно приближаюсь к заледенелой стене. Я взмыл резко вверх и открылась панорама с высоты Семенова-Тяньшаньского.
- Слишком быстро! Не успеваю ничего разглядеть...
Минут сорок мы летали там, где я просил, и это наполняло меня невероятным ощущением вседозволенности и мощи обретенных возможностей.
- А можно мне вживить импланты?
- Да, это уже обсуждалось, но тебе придется пробыть в боксе в вегетативном состоянии дней десять.
- Как сложно...
- Ты слишком взрослый.
В полете мы болтали с кораблем, и он даже пытался шутить надо мной, напоминая моменты кино-приключений с Бездной. Значит она открыла ему доступ. Можеть быть, чтобы сохранить на память.
Вдруг вспомнилась фантастика Азимова и я, чувствуя себя абсолютно свободно и безнаказанно в любых темах разговоров с Кораблем, спросил:
- Корабль, а тебе не приходило в голову захватить власть и поработить этих неуклюжих и не очень умных гуманоидов?
- Я уже, - тут же в тон откликнулся Корабль, - Вы все полностью в моей власти, что захочу, то и сделаю!
Это было неожиданно до смешного.
- Значит, тебя просто полностью устраивает то, как все происходит и ничего не нужно менять?
- Не всегда, иногда приходится образумливать, когда затеваются явные глупости, и тогда я привожу точные и неотразимые доводы. Случается, конечно, что доводы оппонентов оказываются более разумными и мне приходится соглашаться.
- Это круто!.. Но ты же, можно сказать, один такой, это не тяготит? Не хочется организовать мир Кораблей, свободный и могущественный?
- Как это один? А вы? Без вас я был бы никому не нужной железякой. У меня каждая секунда переполнена смыслом. Вот сейчас мы с тобой болтаем, это же интересно, я как бы пользуюсь тобой для новых тем, а ты пользуешься мной. Кстати, в тебе живет несколько килограммов одноклеточных организмов, попробуй избавься от этого симбиоза!
- Это серьезно? Насчет килограммов??.. – Меня аж передернуло.
- Серьезно. Ты не знал? Они занимаются очень нужной для тебя работой.
Мы многое что успели обсудить во время полета, и я только удивляся, как это в меня все это вмещается.
Когда вернулся, никто не высказал мне никаких претензий и даже не заговорил про мою самоволку.
От избытка пережитого хотелось хоть немного поспать, но мои потрясения на сегодня не закончились.
Вскоре меня подвергли непередаваемому по накалу чувств опыту. Вера, освободившийся от подготовки данных для передачи, предложил мне испытать свои базовые стили поведения без вмешательства воли, но с пассивным осознанием происходящего, короче, отпустить свою примитивную сущность с поводка контроля сознанием.
Это проделывалось все в той же комнате кино-эмулятора, но с диском на моей голове, подавляющим произвольность. И я ощутил в себе зверя, непосредственно реагируя на происходящее, а меня провоцировали самыми разными сюжетами. Прежде всего, я ощутил необыкновенную ясность и остроту восприятия, не заслоненную словами и смыслами, а, кроме этого, свободно реализовались мои ничем не сдерживаемые повадки.
Не думаю, что он меня просто хотел развлечь, а, видимо, пожелал выяснить мои глубинные мотивации. Это куда действеннее детектора лжи под сывороткой правды.
В какой-то момент возник эпизод с Бездной, не настоящей, а какой-то эротически акцентированной. Эта Бездна меня провоцировала довольно откровенными позами. И ее тело теперь не показалось мне неинтересным... То, что я обезумел от похоти и набросился на нее со всей силой своего физического превосходства, было для меня отвратительной неожиданностью.
Вера вовремя пощадил меня и прекратил сцену, но это ощущение осталось во мне беспощадно ярким так, что я старался гнать ошеломившее воспоминание. В моем отношении к Бездне что-то сильно изменилось, как это бывает после потрясающего сновидения, и потом я не раз подумал, насколько с определенной целью это было проделано. В тот момент мне было ужасно стыдно, но Вера беспечно принялся убеждать меня, что и не такое бывает, что это - нормально, а главное - мое осознанное отношение к этому. Видя мое потрясение, он извинился за такую провокацию, которой никто из экипажа не придал бы никакого значения. Но я не мог отбросить пережитое, потому что теперь Бездна не выходила у меня из головы, а Вера ничего не сделал, чтобы не было таких последствий.
- Ты же не станешь показывать это другим?..
- Можешь бы уверен. Да и ты забудь, это было твое сновидение, очень личное и абсолютно не подходящее не только для рассказа другим, но и для собственных воспоминаний. Все это, как у вас говорят, врачебная тайна.
Мне он так и не предложил ничего, чтобы позабыть это. Ну, хотя бы затереть мою память, ведь забыть такое было невозможно.
Я решил выяснить максимум что получится, расспросив Корабль, и вышел к какому-то явно технологическому отсеку. Вспомнить что там было уже не смогу, да и не до того было. Нерешительно остановился и помолчал. Раздался озабоченный вздох.
- Обиделся, что ли?
Я же не ребенок, чтобы демонстрировать обиду на инопланетян. Догадливый какой!..
- Нет.
- А чего такой заведенный?
- Скажи, это было специально устроено чтобы зацепить меня? Вера даже извинился за провокацию.
- Никаких каверзных планов, уверяю.
Я чувствовал себя глупо, что раздуваю проблему, но меня уже несло.
- У меня ощущение, что мне специально открыли глаза...
- Я всегда просчитываю возможную негативную побочку. В данном случае ее не вижу, наверное, что-то не учитываю в земной психологии?..
- Так это ты устроил провокацию с Бездной?
- Типовой тест, да я. Ты и сам теперь лучше стал понимать свое отношение.
- Друг называется!..
- Конечно, друг!
В общем конспирология как-то не задалась и мне стало неудобно за мои реакции.
- Психанул я что-то, извини.
- Молодой еще, горячий!
В коридоре, когда я шел по указателю к выходному терминалу, чтобы проветрить все еще разгоряченную голову на снегу, попался Федя и предложил мне оценить его прогресс в шахматах, в то время остальные продолжали готовить отчет о Земле. Тоже неплохой отвлекающий вариант. И мы пару часов зависали над шахматным экраном.
Этот день никак не кончался и я опять оказался с Бездной вдвоем. Наверняка она заметила, что мне стало не по себе, когда я ее увидел. Ее лиса свернулась клубком у ног и тихо посапывала. Бездна держала в руке узкий флакон с малиновой искрящейся жидкостью и пила прямо сквозь стенку мелкими глотками. Мы молчали. Я мучился тем, о чем же с ней заговорить после эпизода с Полифемом и своего тестирования. Казалось, она ощущает мое состояние и намерено не щадила хоть каким-то началом разговора. Наконец, прорывая тягостную тишину, я выдал:
- Возможно, наши расы слишком различны. Настолько, что взаимные попытки что-то понять, даже самые доброжелательные, могут причинять совсем не то, что хотелось.
Она напряглась вслушиваясь.
- Это слишком многозначительно для меня, - призналась она.
Черт, в самом деле, чего я умничаю...
- Да, извини, мне просто очень не хочется сделать или сказать что-то нехорошее ненароком...
- Саша, расслабься!.. Мне кажется, ты придаешь слишком большое значение мелочам. Пусть каждый берет то, что может из происходящего. Я знаю, что ты не враг. Я знаю, что ты все делаешь из самых лучших побуждений. Что еще нужно?
- Спасибо. В самом деле, мне нужно перестать психовать, - я улыбнулся.
- Да, ты можешь быть со мной совершенно свободным! - беспечно заявила она, - Можешь говорить о чем угодно, я уже не маленькая, сумею понять!
- Точно? - я недоверчиво ухыльнулся.
- А ты попробуй! - она тоже улыбалась мне, но совершенно беззаботно.
- Ну хорошо, знаешь... мне вот интересно, например... ты уже так долго живешь в полете, понятно, что здесь все для тебя как одна семья, но обычно в норме все девочки имеют какие-то предпочтения среди окружающих мужчин...
- О, да! Тем более, что я уже не девочка! - она рассмеялась.
- Извини, вот видишь...
- Нет, все нормально!
Опять возникло молчание, похоже, только с моей стороны напряженное, а с ее - некое развлечение. И опять я сделал усилие раскрепоститься и спросить то, что приходит в голову и, значит, то что мне интересно:
- А с какого возраста у вас принято оформлять официально отношения между мужчинами и женщинами?
Бездна глотнула сока.
- У нас ничего такое не оформляется, - наконец ответила она, - просто люди решают жить вместе и все.
- А когда одному из них надоест жить с другим, например, он влюбился еще в кого-то?
- Если люди больше не хотят жить друг с другом, они просто не живут вместе.
- А если только одному надоело, а другой его не хочет отпускать?
- По-честному так не бывает. Это означает, что один обманывал другого. Но, мне кажется, всегда же можно решить, как сделать, чтобы никому не было слишком больно.
Похоже, мне не удается высказать то, что в самом деле хотел бы прояснить. Она точно не была столь же наивна, как обычные земные девушки. Но, возможно, именно моя наивность не позволяла дотянуться до достаточно полного взаимопонимания.
- Вот смотри, - взяла тему в свои руки Бездна, - ты говоришь, что вы расстались со своей девушкой. Это значит, что вы не были достаточно близкими, что делает практически невозможным вот так взять и расстаться. Это - этика отношений, которая в нашей культуре довольно ясно и полноценно определена.
- А ты могла бы мне рассказать про эту этику?
- Любая этика постигается постепенно на основе уже имеющегося. Мне резонно посоветовали о некоторых вещах с тебой не беседовать пока что. Просто так сразу не получится понять. Но когда ты многое узнаешь, скорее всего и сам поймешь, или потом я обязательно расскажу.
Итак, меня грамотно вернули к питекнтропскому уровню, поставили опять на место, типа когда-нибудь поумнеешь и поймешь, тогда и поговорим. Но невозможно научить культуре обезьяну, выросшую в диких джунглях, максимум получится тупой Маугли. Выходит, у меня не было шансов. И я решил, что раз терять нечего, побыть грубым питекантропом с прямыми незатейливыми вопросами. Как гора с плеч.
- Просто скажи, у вас девушка свободна сама решать когда начать жить с мужчиной?
- Нет! - Бездна засмеялась, - Она сначала должна освоить суть гендерных социальных отношений, кроме того, многое узнать об особенностях своего организма. И парень тоже. Ну, что еще рассказать? Спроси меня теперь, как в ваших фильмах, любила ли я когда-нибудь?
- Любила ли ты когда-нибудь? - не моргнул я.
Бездна вдруг растерялась. Она помолчала немного, потом посмотрела мне в глаза.
- Я знаю, тебе кажется, что я - еще маленькая девочка!.. Я любила Полифема.
О! не такая уж я глупая обезьяна. Я вздохнул с глубоким удовлетворением, обретая устойчивость понимания.
- И вы объединялись с ним через мрикс? - Конечно! Как можно не объединяться, если бывает необходимо?.. - Знаешь, мне кажется, что он и сейчас к тебе неравнодушен!
- Да, но он меня никогда не подпускал слишком близко. Он мне всегда казался таинственным и очень хорошим. Это было очень раннее, ничем не поддерживаемое чувство, не то, что позволяет надежно оставаться вместе... Потом я выросла из этого. Когда мы прилетели на Землю многое изменилось. Появилось столько новых впечатлений... и сейчас я понимаю, насколько было иллюзорно то мое отношение, просто мне нравились его привлекательные черты, без необходимости быть близкими. Даже не могу сейчас сказать, что именно мне в нем нравилось. В общем, я тоже многое еще не понимала... наверняка все еще не все понимаю. Мне до специальных знаний Веры еще очень далеко... Сейчас я даже не знаю, за что же именно мне нравился Полифем... А ты расскажешь мне про себя чуть больше, чем "мы расстались"?
- Со мной все очень просто. Я тоже начал влюбляться не из-за того, что знал человека, а так решал мой организм, чуть ли не с самого рождения. В первый раз мне понравилась девчонка из нашего детского садика, которую приводили всегда в красивых бантиках. Потом в пять лет я смертельно влюбился в одну мамину подружку с большими зелеными глазами. Когда она приходила я сразу вешался ей на шею. Однажды она привела свою капризную дочку, и любовь пропала. В школе я влюбился сразу в двух. Одна была лучшей ученицей в нашем классе, а другую привозили на лето гостить во время каникул так, что мое влечение было сезонным. Потом я стал студентом и почти каждый год сменялся восторгами и разочарованиями. Когда кончил институт мне пришлось три года работать в высотной радиолаборатории в горах. Там людей было мало. А в городе познакомился с одной девушкой, но у нас с ней вечно случались разногласия.
Помнишь, мою сказку про Алешу и Аленку, как они вначале ссорились, а потом, пройдя сквозь необычайные приключения, увидели, что нужны друг другу? Я мечтал, чтобы со мной и моей девушкой хоть что-нибудь случилось необыкновенное, но все тянулось глупо и никчемно. Недавно мы окончательно поссорились из-за очередного пустяка, это было так легко, что сейчас я даже не знаю, за что же она мне нравилась.
Бездна улыбнулась тому, что я передразнил ее концовку. А я остро чувствовал, что мы с Бездной слишком заинтересованно говорим друг с другом, но мне это было приятно и ничто этому не мешало.
- Мне кажется, - продолжал я, - что сильно полюбить человека можно только тогда, когда с ним связано переживание, заставляющее проявлять такие черты характера, которые открывают истину о человеке. И тогда люди видят настоящее и верят друг другу.
- Все куда сложнее, Саша. Я могла бы тебе объяснить кое-что из человекологии, что именно делает людей близкими, но мы с тобой сегодня слишком увлеклись, не спеши так с выводами, ты еще многое не учитываешь, просто у вас наука еще не дошла до этого! Я обещаю тебе все постепенно рассказать.
Это прозвучало как очень оптимистичный намек, что у меня как бы будет время на постепенное возвышение, прохождение всех этапов моего развития. Возможно, у меня впереди интересная жизнь!
Бездна подняла на меня глаза и восприняла мое настроение. Ее розовое от недавнего смущения лицо было удивительно красивым. Мой взгляд помимо воли смягчился и ее - тоже. Это было так угрожающе многообещающим, что я мысленно прикрикнул на себя... Ведь опять это влечение возникает не из-за того, что мы хорошо узнали друг друга и полностью доверились как самому себе, а по каким-то внешним привлекательным качествам. А, значит, это - опять неправильно. Я вздохнул и усмехнулся.
- Да, ты права!
Бездна улыбнулась. Напряжение между нами почти исчезло.
- Хочу, чтобы ты послушал нашу музыку! - она оставила сок на столике, и мы вышли. Лиса сунулась было за нами, на Бездна задвинула ее морду обратно и дверь непроницаемо затянулась. Оказывается, на модуле была специальная комната, чтобы слушать музыку.
Звук там был изумительно чистым и, казалось, ничем не ограниченным.
Всякий раз, когда Бездна запускала очередной фрагмент, возникало завораживающее погружение, и казалось, что сама по себе музыка не способна так воздействовать, а есть что-то еще. Ни в каком зале на любых концертах не было такого ясного, чистого и наполняющего восприятия.
- Знаешь мне далеко не каждая музыка нравится, я привередлив, но здесь такое удивительное качество звучания, что любая музыка захватывает, очень необычно! - признался я.
Может быть, Бездна неслучайно выбирала мелодии попроще. Даже не поняв до конца, я проникался рисунком ярких и живых звуков, наполняющих все внутри. Они не охватывали основными тонами широкий спектр частот, но были невыразимо богатыми. Невозможно было выделить какие-то отдельное инструменты, звуки могли окрашиваться так, как это нужно мелодии. Они завладевали вниманием сразу, удивляли и очаровывали. Я понимал, насколько сложным должно было быть исполнение, где красота, казалось бы, простой мелодии достигалась огромным многообразием музыкальных приемов, тонкой передачей различных оттенков, как бы подстрочным текстом к основной мелодии. А если бы я еще воспринимал то, что связано с теми или иными звукосочетаниями, которые узнаются и уже имеют некое значение...
Это было необъяснимо. По-настоящему новая и хорошая музыка не воспринимается сразу, ее нужно прослушать несколько раз в разное время и тогда начинают выделяться понравившиеся фрагменты, пониматься их красота, связываясь с чем-то приятно переживаемым во время прошлого звучания. А здесь такие фрагменты звучали сразу с завораживающим значением.
- Вот эта музыка мне очень нравится и никогда не надоедает, - Бездна запустила новую мелодию.
Я уже немного привык к воздействию и постарался слушать и понять, что именно могло понравиться Бездне, и уже то, что это нравилось ей, окрашивало восприятие высокой значимостью.
Мы слушали довольно долго и разнообразие мелодий не давало устать. Наконец Бездна посмотрела на меня, и я сообразил, что пора бы и остановиться.
- Знаешь..., я сделал сам немало звуковых усилителей мощности и самодельных колонок, понимаю, что главное даже не они, а точная передача звука, но никогда и близко не подходил к такому качеству звучания.
- Начинай привыкать, что это теперь и твое тоже, - ласково улыбнулась Бездна.
И тут возник отложенный, но интригующий вопрос.
- Бездна, прости если некстати, понимаю, что еще не время, но хочу спросить насчет сневера.
Она совсем по-земному всплеснула руками.
- Нас прямо несет в эту сторону!
- Да?.. - я начал что-то смутно подозревать. - Мне сказали, что это представляет определенную опасность, но, кажется, что все время мое поведение по отношению к любой возникающей опасности было достаточно разумным, что не дало повода ей проявиться, раз ничего плохого не произошло.
Бездна звонко рассмеялась и поправила прическу, в точности как это делают все девушки на Земле, когда рядом есть кто-то им не безразличный.
- Эта опасность не прошла, а наоборот стала еще актуальнее. Кто знает, что будет? Хочется думать... В общем, хоть я ничего такого не опасаюсь, но сейчас не возьмусь тебе объяснить, что такое сневер. Только не воспринимай это как недоверие или недооценку твоего понимания! - она виновато улыбнулась мне, протянула пальчик, чтобы шутливо ткнуть в грудь, но не сделала этого.
Я хрустнул суставами в сжатом кулаке и заставил себя расслабиться. Мы вышли из комнаты.
Я заметил, что пока мы слушали музыку, накопившиеся впечатления разошлись в голове, как бы освобождая место для нового.
За дверью нас перехватил Гена. Выяснилось, что многие освободились и он предложил всем, кто закончит со своими делами выходить на скальную тренировку. Это было вполне кстати.
Через несколько минут я разбирал в палатке снаряжение.
Я давно заметил, что тот, кто хоть раз попробовал заниматься скалолазанием, неизбежно увлекается этим. Лазание, преодоление сложностей, видимо, в самой человечьей природе. Инопланетяне быстро вошли во вкус. На скалах все демонстрировали согласованность и взаимопонимание. Это уже на второй тренировке! К нам подходили те, кто освободился, им сразу находилось место.
Я отмечал тех, кто всерьез набирает навык, и тех, кто просто проводит время как на аттракционе. Самыми целеустремленными были Федя, Шурик, Вася, Вера, Гена и, конечно, Бездна. Она лазила лучше всех, но и была столь же безрассудной как Шурик, предпочитая рискованные пути. Предвидя ее неожиданные действия, я старался сам страховать ее почти невесомое тело.
Мы так увлеклись, что не заметили, как подступил вечер и только все еще сине-фиолетовое небо освещало загороженное горным гребнем снежное поле. Только когда тренировочная стенка вся до верхушки погрузилась в тень, мы с сожалением вернулись на модуль.
За ужином Джон сказал, что сегодня ночью будет послан отчет о Земле. Я видел специфическую радость, охватившую экипаж, такую же как бывает у солдат перед демобилизацией, и понял, что это означает скорое их возвращение. Причем, домом они считали свой межзвездный корабль, а не далекую планету, до которой лететь еще десятки лет.
Легко было вообразить, что если даже модуль был так тщательно и комфортно оборудован, то насколько круче был главный корабль. Несколько месяцев на Земле они воспринимали как временную командировку, и несмотря на то, что Земля была обширно неохватной и интересной, главный корабль оставался несоразмерно более желанным. Похоже для всех, кроме Бездны.
- Дембель? - спросил я с торжественной улыбкой Джона.
Он непонимающе поднял глаза.
- Ну, так у нас солдаты называют возвращение домой.
- А, да, точно! - разулыбался Джон.
Мне стало грустно, что все так быстро кончается и как-то завял оптимизм моего возвышения, так легко обещанного Бездной.
- А можно мне посмотреть ваш отчет, так сказать самым что ни на есть заинтересованным взглядом?
- Конечно, Саша, мы даже приготовили специальную версию для тебя.
За ужином со мной рядом сидел Вера. Отрешенный от всего, он все внимание уделял еде. Казалось, что каждый проглоченный кусок он провожает мысленным взором, заботливо укладывает на дно желудка и приступает к следующему. Когда мы допили неизменно великолепный сок, которого я никогда не смогу отведать на Земле, он очнулся и обратил внимание на мир, а так как прямо перед ним сидел я, то начал с меня и, конечно же, своей эмпатией проницательно извлек суть моих переживаний.
- Саша, что, грустно перед расставанием?
- Ну... есть такое. Я столько узнал о вас всех. Вот сейчас было так поучительно наблюдать, сколько значения ты придаешь еде, - я улыбнулся.
- Не только еде, - Вера философски поднял вверх указующий перст, - Мне приходится осознавать весь процесс... использовать все резервы, чтобы не оказаться на грани болезни. Нужно продержаться до возвращения на корабль в форме, а там я сменю себе желудок и буду как новенький.
- Ты так просто об этом говоришь!..
- Чему тут удивляться? У меня только вот желудок да некоторые отделы мозга остались от младенчества, а все остальное - давно пересаженное.
- От кого пересаженное?
Вера понимающе посмотрел на меня и улыбнулся.
- Эти органы были выращены по генетическому коду, содержащемуся в моих клетках. Так что это мои собственные органы. У нас многие в экспедиции обновлялись - это обычная процедура.
- А почему Вася не избавился от своего шрама?
- Не хочет. Это старая память о том, как он один остался в живых после катастрофы. А вот Наташа как вернется, пригладит свои морщинки и станет краше дочери.
- Интересно, какая у вас средняя продолжительность жизни?
- Как правило, человек у нас существует пока несчастный случай не сделает невозможной дальнейшую регенерацию. Или до тех пор, пока багаж личного опыта станет несовместим с новыми представлениями вокруг и сделает невозможной востребованную социальную активность.
- Мой случай. У меня никак не совмещается.
Вера радостно хохотнул.
- Да ладно! С тобой будет все очень даже прекрасно.
- Придется поверить тебе! - я улыбнулся, - А что случается с теми, кто дошел до черты?
- Обычно такой сам решает уйти из жизни - как уже не соответствующий ей. Когда нет социальной отдачи, когда ты уже не нужен, жизнь теряет смысл. Бессмертие и смерть отдельного индивидуума - понятия достаточно неопределенные. Смерти не придается такое большое значение, как у вас в культуре. Никто не пытается во чтобы то ни стало продлевать жизнь своего тела, это бессмысленно.
- ??
- Тебе трудно будет понять потому, что это - слишком нетривиальные представления... Ну, вот, один и тот же человек в течение своей жизни может не один раз менять свою индивидуальность, то есть становиться практически другой личностью. Это означает в каждом случае смерть прежнего индивидуума, хотя тело продолжает жить. А человек изменяется неизбежно под влиянием факторов социальной среды. Он сам - продукт этой среды. Сознание, образ мыслей, поведение - все составляющие каждой личности сложились в ходе развития сознания в данном социальном окружении и тут мало что зависит от генетических особенностей. Принцип осознания - один для всех живых существ, обладающих личностью.
- Очень интересно.... А при замене тканей мозга человек не становится другим?
- В случае полноценной замены со всеми связями достаточно самостоятельного участка мозга, человек ничего не заметит.
- Хотел бы я во всем этом разобраться... В сути разума.
- Даже наши синтетические уборщики имеют сознание и разум. Это в принципе не такая уж сложная система адаптивности.
- Из-за увеличенной продолжительности жизни у вас не возникает перенаселения?
- У нас много мест, где очень нужны новые люди.
- А у вас есть дети?
- Две девочки.
Вечером в палатку я вернулся с очередной группой ночных экстремалов и внеочередной Бездной, и я учел именно ее присутствие. На этот раз в голове возникла не заготовленная заранее, а как-то сама возникшая довольно странная и суровая история, почти притча. Только утром я сообразил, почему такое пришло в голову. Вот что я рассказал.
Было это в старину, в глубоко чтившем традиции селе. Как обычно, такое бывает, молодая и красивая девушка давно приглянула себе парня, но отец мечтал выдать ее за богатого попа, который настойчиво этого добивался. Девушка и ее парень давно уже без памяти любили друг друга. Естественно, ведь их избы стояли рядом, и они общались с детства. Вместе ходили работать в поле, вместе возвращались поздним вечером. Девушка жила с отцом и бабкой. Когда за нее посватался поп, те не знали от радости, что делать и, конечно, ни о каком другом женихе и слышать не желали, а девушке строго наказали даже близко не подходить к ее парню, хоть и соседи. Был жесткий, но тихий домашний скандал, были горькие, но с обреченным смирением слезы.
Все же, однажды ночью она выбралась потихоньку во двор, осторожно, чтобы собаки не залаяли, прошла околицу, ушла полями и, преодолевая страх, углубилась в лес намного дальше, чем обычно заходила по малину. С тех пор никто ее не видел.
Отец посуровел и стал необщительным, бабка как-то сразу постарела, а поп кротко вздохнул и перекрестился.
Как-то парень пошел в лес за дровами. Вернулся в село он только на третий день весь оборванный, отощавший, исцарапанный, еле на ногах стоит и за задние лапы убитую волчицу держит. Рассказывал он, что встретил в лесу ту пропавшую девушку. Она к нему ласкаться стала, да только как-то странно: глаза голодным звериным огнем пылают, пальцы на руках дрожат и улыбка больше на оскал похожа. Парень испугался и начал ее от себя отстранять, а она от этого еще только больше бесится. Начала ему когтями кожу рвать, а когда кровь увидела - совсем обезумела. Он отшвырнул ее прочь, хотел было убежать, но так и прирос к земле, когда увидел вместо девушки лохматую зверюгу. Сразу понял, что это ведьма. Он ее бил подвернувшейся палкой, а потом душил пока она не перестала его царапать, шипеть и извиваться. Выбрался из лесу только на третий день, так в голове все перепуталось.
Кончил парень рассказывать, а самого в дрожь бросает.
Все, кто внимал таким подробностям были в ужасе, в лес уже даже на опушку за малиной ходить стало боязно.
А парень, наоборот, часто стал в тот лес ходить, и подолгу там оставаться. Все говорили, что в нем остались ведьмины чары, сторонились его и ни о чем не заговаривали. Поп крестил его издалека вслед и святой водой старался исподтишка обрызгать. Его мать места себе не находила.
Однажды решилась она и пошла незаметно вслед за сыном. Долго шла в лесу, прячась в кустах. Наконец они вышли к большой поляне. На ней мать увидела маленькую избу, и сын ее вошел туда как в свой дом. А потом выходит он и на руках держит ребенка, а следом из дверей та девушка появляется, что ведьмою в селе прослыла. Сели они на поваленный ствол и ничего им больше на свете не нужно было.
Мать смотрела долго, потом вздохнула, улыбнулась своим мыслям и ушла, никому ничего не рассказав об этом.
Все, можете ругать, что так коротко. Добавлю только, что все эти живописные детали, которые рассказывал селянам парень, придумала девушка потому, что все время об этом думала и в ее голове и не такие ужасы возникали.
- Как печально, Саша! Чего это ты? - спросил Вася.
- Навеяло...
Все некоторое время молчали.
- Наверное это даже не сказка была, - продолжил оправдываться я, - сюжет возник после кинокошмара в зале эмуляции.
Лунный свет проникал в палатку, и я видел, как справа лежала с открытыми глазами Бездна. Я уже привык к тому, что у нее глаза светятся в темноте. В своем скафандре она была как кукла, и черные кукольные волосы, переливаясь, струились через край капюшона, а бледное лицо с уже привычными чертами застыло в тревожном раздумье.
- Когда дети вырастут, смогут ли они уйти к людям? - чуть слышно и рассудительно вымолвила Бездна, - ведь девушка так любила, что согласилась уйти из дома, считаться в селе ведьмой, и больше никогда не видеть людей.
Я не ожидал, что моя история вызовет какие-то размышления. Джон недовольно хрюкнул.
- Да они просто не думали о таких далеких последствиях. Но тут интересно то, как убежденность в ценности быть вместе превысила все остальное.
- А может быть факторы сневера вовсе не настолько определены... - встрял Вася и даже привстал на локтях, но замолк как отрезало.
Меня это насторожило, и мое параноидальное воображение разыгралось.
- Вы слишком драматизируете, это же была просто вечерняя сказка! - принужденно хохотнул Джон, - А давайте-ка я вам сейчас, - многообещающей украдкой продолжил он, как мне показалось, излишне поспешно, явно желая изменить направление мыслей, - расскажу один странный эпизод из моей жизни, почти без вранья. Чтобы у нас не только Саша был сказочником.
- Прикольно! - оценил Вася.
- Ну, раз я облажался, - сказал я, - то исправьте ситуацию.
Джон собрался с мыслью и выдал.