В этот вечер ко мне в палатку пришли ночевать Шурик, Федя и опять девчонка, которая сумела чем-то обеспечить себе привилегию - бессменно спать в палатке.
Не смотря на скафандры, маленькие инопланетяне легко умещались. Даже когда девчонка умащивалась удобнее у меня под боком и пару раз врезала мне локотком по носу, у меня не возникло никакого протеста. Наоборот, я наполнялся неким возвышенным чувством от намерения как можно интереснее рассказать им необычную историю, которая сама собой придумывалась в течение дня, беззастенчиво склеиваясь из образов, когда-либо владевших моим воображением при прочтении увлекательных книг. Было интересно, как они к этому отнесутся.
Наконец все затихли и меня ожидаемо-невзначай спросили, мог бы я им рассказать что-нибудь, а девчонка заметно тронувшим меня тоном попросила что-нибудь этническое.
- Вы не против сказки?.. - отозвался я.
- Офигеть, как обожаю сказки! - опередил девчонку порывистый Шурик.
- Но это очень длинная сказка.
- У нас будет тысяча и одна ночь! - обрадовалась девчонка.
- Кто же нам позволит каждую ночь быть в том же составе? - урезонил Федя.
- Если нас убаюкает, то и сказке конец, а если нет, то Саша доскажет до конца, - рассудил Шурик.
- Тогда поехали.
Я немного помолчал и включил повествовательный тон.
Жил на свете Алеша. Был он неплохим парнем и очень нравился Аленке. Они часто ссорились по пустякам, потом клялись быть вместе, но снова ссорились, и это все более становилось неизбежным правилом. Алеша думал о суровых законах природы и о том, что не по-мужски слишком мягок. Вот и сейчас он ехал в троллейбусе навестить своею бабушку и размышлял об этом. Вдруг вовсе не она ему судьбой предназначена? Вдруг на самом деле та девушка, с которой он был бы по-настоящему счастлив где-то рядом, не узнанная. И, может быть, сейчас троллейбус остановится и в открывшуюся дверь войдет Она.
Троллейбус подкатил к остановке, двери распахнулись и по ступенькам первой поднялась Она. Алеша обомлел. Она не была очень красивой, но что-то приятное и близкое таилось в каждой ее черточке.
"И что делать?!" - тоскливо подумалось Алеше, - "Слишком уж подозрительное совпадение. Кто знает, не провороню ли я ту единственную если с ней не познакомлюсь?" Девушка взяла билет и села. Алеша подошел к ней и, держась за верхний поручень, мучительно стал соображать, как начать знакомство. Они вдруг встретились взглядами и обоих пронизало ощущение необычного. Сердце заколотилось так сильно, будто в эти минуты решалась его судьба. Девушка кокетливо поправила прическу и ... на пальце у нее сверкнуло обручальное кольцо. Алешу как водой облили. Он успокоился и уныло уставился на мелькающие кусты в окне...
- У вас есть выражение: "облом!", - прокомментировал Шурик, - типичная ситуация, когда...
Он вдруг осекся на полуслове и у меня укрепилось подозрение о некоей незаметной для меня связи между инопланетянами. Очевидно, что кто-то попросил Шурика заткнуться. Я чуть подождал и продолжил.
Бабушка жила на окраине города. Алеша всегда с трепетом подходил к старинной калитке. Сбитая из толстых дубовых досок, она весила так много, что открывалась древним механизмом. Ее удерживали два исполинских высохших дерева, и это было любимое место сходок всех черных кошек в районе.
Алеша что было сил потянул за цепочку, что-то завращалось, калитка оглушительно затрещала и приоткрылась. "А как же бабуля справляется?" - всякий раз думал он, переводя дыхание, но, увидев на террасе саму бабулю, сразу забывал о сомнениях. В первую империалистическую войну она уже была старухой и ее до смерти боялись деревенские мальчишки. Они-то и выбили ей глаз из рогатки. Но бабушка смотрела оставшимся так цепко, как другие и двумя не видят.
К бабушке иногда приходили ее подружки, которые когда-то вместе учились в благородной гимназии. Они садились за стол, расписывали пульку, дегустировали самодельную вишневую наливку и рассуждали о французских лягушках, о моде и радиации.
- Аааа! Цыпленочек мой пришел! - всегда умилялась бабушка, когда встречала Алешу, - такой хороший парень и как все портит эта идиотская прическа! Постригись! - приговаривала она, провожая его в дом. Алеша просто молчал и улыбался.
- Вот что, Цыпленочек. Пришла тебе пора за ум взяться. Пойдем-ка.
В комнате у бабушки во всю стену стояло огромное медное зеркало, овитое по краям позеленевшими драконами. Алеше нравилось смотреть на свое деформированное отражение, но сейчас бабушка нетерпеливо одернула его.
- Пора открыть тебе нашу фамильную тайну. К твоему отцу у меня не было доверия, он ученый и ничего кроме известной ему учености слышать не хотел. А ты - молодец, еще в детстве у меня на чердаке игрался со всякими моими ретортами и зельями, потому и на химика учиться пошел. В нашем роду все знали, как из них тайную силу извлечь и всегда за помощью они к одному духу обращались, потому что он с самого начала был нашим покровителем. Это Вельзевул.
Вот этого Алеша никак не ожидал, и бабушка заботливо поправила его приоткрывшуюся челюсть. Он вдруг решил, что старушка печально свихнулась, так что слушал по инерции, не зная, что делать, а та очень ясно и убедительно излагала:
- Самое главное, нужно усвоить, что проекция двух сакраментальных параметров нашего воображения на ожидание - есть абсолютное тождество дважды вырожденной функции, определяющей распределение вероятности возникновения события. И демодуляция вырожденных параметров идет необходимо и однозначно с развертыванием воображаемых проекций.
- Стой! - не выдержал Шурик, привскочив на локтях, - скажи, как долго ты это выучивал?..
- Шурик, - девчонка ласково уложила его, - ну, сказака же длинная, не успеем...
Я улыбнулся ей и продолжил.
- И до такой-то простоты ученые пока не додумались! - бабка хрипло засмеялась и закашлялась, - Это вам не радиация, тут воображение иметь нужно. Вот пошли, покажу!
- Бабушка! - захлопал глазами Алеша, - Вот это да! Можно я запишу?
- Брось, цыпленочек. Сейчас - главное...
- А в этом ее определении есть какой-то ускользающий смысл при всей абсурдности, - заметил Федя.
- Ну, это же только видимость какой-то истины, - возразил я.
- Слушаем дальше, - потребовал Шурик, отыгрываясь.
Бабушка с кряхтением полезла на чердак, смахивая своим длинным подолом облачка пыли со ступенек. Алеша давно не поднимался сюда. Он знал, что это - остатки старинной алхимической лаборатории. У бабушки было очень много старинных вещей, так что не удивительно, что на чердаке завалялась алхимическая лаборатория. Здесь было море бутылочек и пузатых банок, тряпок, сушеных растений и скелетиков животных. Все заросло пылью, с которой было бесполезно бороться. Тусклый свет фильтровался через паутину на чердачном окне.
Теперь Алеша посмотрел на этот хлам глазами химика, пытаясь найти знакомые вещества. Но не тут-то было. Он только понял, что все это - сложная органика, скорее всего - смеси природных веществ.
Алеша оглянулся на бабушку и обомлел. Она преобразилась: глаз сиял, лицо помолодело, даже черточки былой красоты проступили на нем. Бабушка вспомнила молодость.
- Смотри! - она открыла банку, сыпанула оттуда на стол горсть зелени и облако дыма взметнулось грибом, осветив призрачным блеском лица. На столе остался давно желанный фотоаппарат в магазинной упаковке, - его мечта или та самая проекция...
- Это тебе на день рождения! - добро улыбнулась она, и Саша отметил, что бабушка помнит, что у него завтра днюха. Санитары явно были не нужны.
Бабушка снисходительно посмотрела на Алешу, который остолбенел в замешательстве и не мог выговорить и слова в то время, как рушилась его диалектика. Наконец Алеша осторожно взял аппарат и повертел его в руках. "Далеко за ним не ходили", - прикинул он, разглядывая штамп городского ЦУМа.
Бабушка вытащила из стола огромную книгу в кожаном переплете с медными застежками.
- Ну-ка прочти! - она разомкнула страницы, от которых сильно пахнуло стариной.
Буквы были старославянского шрифта, слова почти все незнакомые, только некоторые корни давали намек на смысл.
- Не можешь? Ничего, скоро научишься. Так говорили шестьсот лет назад. Здесь собраны все способы колдовства. Ты должен хорошенько во всем разобраться - это и есть наследство нашего рода.
С тех пор бабушка стала настойчиво заниматься с Алешей.
- Ну, цыпленочек, еще попробуй! - умоляла она над самым ухом, - это же как свистеть научиться: сначала ничего не получается, а потом вдруг раз, схватишь что-то и сразу все пойдет, - бабушка сунула палец в рот и пронзительно свистнула. Тот вздрогнул от неожиданности и тут же у него получилось это самое демодулирование проекции: бабка вспыхнула сиреневым пламенем. То есть сделала именно то, о чем в этот момент подумал с неистовым желанием Алеша. Он даже не успел окатить ее огуречным рассолом из кадушки, как она сама потушила пожар, мигом вспомнив свои былые приемчики.
- Хорошо, цыпленочек, - немного обиженно оценила она, все же радуясь Алешиному успеху, - наши все быстро это дело схватывают. Теперь все только от тебя зависит.
Алеша обрадовано закивал головой, и чтобы закрепить урок в точности повторил свой опыт, - бабуля послушно вспыхнула вновь уже не так скоро справившись с пламенем. Запахло паленой шерстью и мокрой псиной.
Алеша взялся за бабушкину науку, и любой бы на его месте взялся бы. Теперь он почти не виделся с Аленкой.
На работе шеф как-то спросил не влюбился ли он и не лучше ли взять отпуск. Алеша обрадовался и сказал, что да, конечно, отпуск ему очень нужен и просто работа из рук валится. По рассеянности он даже не заметил, что в этой же комнате на спектрофотометре работала Аленка.
В тот же день, задумчиво посасывая кончик длинной химической пипетки из-под сулемы (это яд такой сильный), Алеша отвлекся из своих размышлений из-за странноно шума в коридоре. Сначала он решил не придавать этому значения, но в шуме было что-то настораживающее.
Алеша раздраженно бросил пипетку на рабочий журнал, кончик капнул на буквы и их повело в разные стороны. У Аленкиной комнаты собралась большая толпа сотрудников, а по коридору бегали врачи скорой помощи.
- Что случилось? - спросил Алеша у товарища.
Валера, его друг по кино и мороженному, посмотрел на него ошеломленно.
- Алена отравилась... Выпила стакан насыщенного хлорида бария.
Алеша молчал потому, что не мог говорить. Он сразу стал очень слабым. А потом он вспомнил бабушкины книги и шум толпы снова ворвался в уши.
- Сколько прошло времени? - спросил он осипшим голосом.
- Минут пятнадцать.
"Поздно" - подумал Алеша - "У бабки написано..."
Вскоре Алеша оказался в той комнате и увидел Аленку. Грудь у нее была накрыта окровавленным полотенцем после прямого массажа сердца. Алеша тупо смотрел как врачи собирают свои инструменты и понуро качают головами, потом сосредоточился и черты Аленкиного лица разгладились. Это заметил врач и с изумлением уставился на тело, пожал плечами, еще раз оглянулся и, потерев виски, вышел вслед за другими.
Раньше этот случай мог бы надолго сломить Алешу, а сейчас не все еще было потеряно. Он поехал к бабушке.
- Бабуля, ты меня знаешь, поэтому и не думай отговаривать. Мне нужно в Ад...
Я чуть замялся, - Ну ад - это такое религиозное место для умерших, где их мучают за грехи при жизни, - пояснил я инопланетянам.
- Мы знаем! - заверил Шурик, - Давай дальше!
Бабушка долго смотрела на Алешу потом молча полезла на чердак. Она вернулась с большим грязно-желтым ключом и горстью старинных монет.
- Вот тебе Ключ, тот самый! А эти червонцы имеют там хождение.
- Так значит Ключ у тебя?!
- Да! - бабушка гордо блеснула глазом, - Ну, ступай... цыпленочек.
Попасть в Ад можно было откуда угодно, но Алеша выбрал безлюдное место. Он прошел километров пятнадцать по горной дороге от остановки автобуса и все не решался. Наконец развернул пакетик, и достал флакон.
Жидкость пахла чем-то непередаваемо жутким и волнующим. Алеша затаил дыхание, закрыл глаза и выпил залпом. Горло перехватило, по телу прошла мучительная судорога и голова сильно закружилась. Наконец он произнес заклинание и даже ухитрился помочь развернуться проекции вырожденных параметров. Голова сразу отошла. Он осторожно открыл глаза.
Та же дорога и то же знакомое ущелье - начало маршрута тройка-б на вершину "Незнакомка"... Но тучи, облепившие склоны, стали более суровы, скалы - более изломанными, речка - стремительнее, а небо - сумрачно-фиолетовым.
Алеша не спеша пошел по тропе. Мелкие камни зло выскакивали из-под ног и быстрее чем положено скатывались вниз, даже не дожидаясь, когда он на них наступит. Алеша чуть было не оглянулся и вовремя вспомнил, что это означало бы невозможность вернуться. Он быстро шел, раздвигая упругие как сталь ветки. Деревья остались позади. Это место Алеша уже не узнавал. Здесь должна была быть последняя стоянка пикникистов. Груды камней вздымались вверх по ущелью, под ними еле слышалось злое журчание речки. Голые скалы отвесными стенами поднимались к багровеющему небу, оставляя вверху узкую извилистую полоску света. Алеша взбирался по камням, проходил один поворот за другим по дну все более сужающегося каньона.
Пахло плесенью, сумрак ущелья дышал холодом. Под ногами среди камней виднелся сплошной скальный массив. Ущелье гротескно выделялось диким рельефом и подавляло величием.
За поворотом торжественно гремел водопад. Скала высотой метров двадцать преграждала дорогу. Ледяная вода низвергалась в небольшое, но глубокое озерцо.
Алеша задрал голову и долго обдумывал подъем. Наконец подошел к скале, уцепился пальцами за крохотный выступ и полез. Где-то метров за пять до конца скалы он чуть не сорвался на небольшом участке отрицательного склона и вспомнил, что препятствия должны попадаться как раз на пределе его возможностей, требуя максимального усилия воли. Наконец в изнеможении Алеша вылез наверх и поднял голову.
Такого дикого буйства форм и вызывающей нереальности он и представить себе не мог. Из камней и скальных трещин сплетался сложнейший, исполинский узор, суть которого ускользала от сознания, но он был полон смысла, а суровые цвета плавно переходили в цвет неба с облаками, сотканными столь же затейливо.
Кончая перспективу, огромная арка перекрывала ущелье, а под ней застыли ворота черного цвета обугленного чугуна. Размашистые буквы, кроваво пылали: "Оставь надежду, всяк сюда входя ий". Буква "щ" в последнем слове отсутствовала.
Странный выступ в скале привлек внимание. Его прорезала маленькая щель на удобной высоте. Это чем-то напоминало автомат с газ-водой. Алеша достал из кармана бабушкину монету и бросил ее в отверстие. Она с чудовищным грохотом покатилась внутри, в то же мгновение с оглушающим скрежетом часть скалы отвалилась и оттуда выдвинулась гигантская черная лапа, держащая кубок с кровавой пузырящейся жидкостью. Когда эта посудина приблизилась к самым его губам, обжигая пылающим жаром, Алеша отпил жгучего снадобья и оказался по ту сторону ворот.
Его оглушил легкомысленный негритянский джаз потому, что он никак не ожидал его услышать. Двое отрепанных мужичков с хвостами ритмично дергались под звуки и драили ту самую букву "щ", добиваясь эффектного сияния. Они увидели Алешу, изумленно вылупили глаза и музыку как ножом обрезало.
В то же мгновение позади взревело само небо, истошный скрежет, лязг и громыхание заслонили собой все. Заболели уши, и Алеша согнулся, но это не мешало ясно видеть все вокруг. Это был настоящий Ад. Багровые облака трепетали бликами пламени. Черные тучи пепла вились тугими смерчами, а жуткий яростный вой, несмотря на свою силу, перекрывался воплями бесконечной боли, страха и отчаяния. Через все небо, извиваясь точно гигантская змея, черный вихрь нес души из ниоткуда в никуда, крутя и терзая их о черные скалы. Одна душа пролетела совсем рядом. Лицо, будто отразившееся в абсурдном зеркале, заслонило собой весь мир. Алеша увидел саму древность и безысходность, глаза, полные тысячелетней тоски, мертвую маску безразличия.
А потом огненный дождь пронесся над равниной, накрыв копошащиеся внизу тени и вызвав новый взрыв боли. Ближе, это больше походило на кошмарный сон, свирепый черт длинным мечом рассекал тела и, как это могло случиться? отрубленная чья-то рука оказалась у Алеши под ногами, пальцы скрючились и судорожно вцепились в трико.
- Помоги...
Когда-то Данте Алигьери все это видел, но не смог передать в своей "Комедии". Это было слишком... все вокруг замелькало, и Алеша потерял сознание.
- Круто, - оценил Шурик, - Зримо представляется. Воплощу это в эмуляторе! Ну, а дальше?
Что-то тяжело придавило грудь. Алеша открыл глаза. Большая черная кошка возилась у него на одеяле, вылизывая шиарную шкурку. Солнце через окно слепило глаза. Он лежал в чужой комнате. Пахло сосновыми дровами и слегка - серным газом. Прямо перед ним на стене висел девичий портрет. Она была очень хорошенькой, и сквозь коротенькие пряди вьющихся волос пробивались чуть заметные рожки.
Алеша сбросил с ног яростно зашипевшую кошку и сел на кровати. Он так и оставался в своем спортивном трико и ботинках.
В комнату постучались и неуверенно вошел довольно молодой черт в сером костюме и больших квадратно-треугольных очках. Он протянул черную лапу:
- Женя.
Алеша ощутил в своих ладонях холодную как перчатка кожу. Как-то ему довелось держать в руке лапу варана.
- Алеша. С добрым утром!
Черт Женя что-то невнятно пробурчал в нос и хмуро посмотрел на Алешу через тонкие стекла.
- Вас вчера подобрали. С Ключом. Вельзевул узнал, конечно.
- И что теперь?
- Завтра к нему с утра на растерзание. Ему нужен Ключ добровольно, и он попробует его у вас того...
Алеша кивнул, - мне как раз к нему и нужно.
Черт необычайно отзывчиво прореагировал мимикой на сказанное.
- Извольте пойти жрать, - предложил он и бесцеремонно скрылся за дверью.
Алеша подумал немного для приличия и вышел вслед.
- Это моя мама, - ткнул черт Женя длинным пальцем в качалку в которой находилось что-то бесформенное, похожее на взъерошенную ворону.
- Очень приятно, - еле слышно прошептал Алеша и почувствовал, что сделал глупость.
- Папа, - ткнул пальцем Женя в конец длинного стола. Оттуда моментально выскочил сухой как палка старый черт со слезящимися шальными глазками, витиевато подковылял к Алеше, начал трясти ему обе руки по очереди и за минуту рассказал обо всем на свете.
- Моя доча.
Чертова дочка вышла из-за стола, как сошедшая с картинки в спальне, сделала интригующий реверанс, очень хитро улыбнулась, лихо сплюнула сквозь выбитый зуб и, вдруг застеснявшись промолвила:
- Бабебибоба... Это меня так зовут.
- А меня - Алеша.
Их усадили рядом. Она была в черной рубашке и в черных, обтягивающих ноги до копыт, лоснящихся штанах.
Вдруг завтрак закончился, и Алеша никак не мог вспомнить, что же они ели. Старый черт сыто потягивался, мелко вибрируя животом и обтирая морду своей же бородой. Бабебибоба уже убежала, а черт Женя задумчиво смотрел сквозь Алешу.
- Мне пора на службу, - наконец сказал он, - завтра я вас провожу к шефу, а сегодня побудьте здесь и лучше никуда не выходите. Надеюсь, будете джентльменом с моей дочей, она такая неопытная, вы же не воспользуетесь этим?
Алеша мысленно послал черта подальше на что тот укоризненно обернулся и молча вышел.
Почти сразу в комнате невзначай возникла Бабебибоба. Она походила взад и вперед, а потом, резко повернувшись, спросила:
- А не хотите прогуляться со мной?
- Твой папа...
Бабебибоба презрительно посмотрела на Алешу:
- Я думала вы смелее!
Алеша вздохнул:
- Пойдемте...
Бабебибоба радостно завизжала и повисла у него на руке. Не успел Алеша прийти в себя от этой выходки, как они оказались в лесу.
Ни одного листочка не было на исполинских деревьях, кривых, коренастых и фантастически закрученных. Ни одна веточка не шевелилась в напряженной тишине, и только невесть откуда, может быть прямо из темного неба, с легким шуршанием падали, кружась большее красные листья.
Здесь было очень красиво. Алеша обернулся и чуть было не налетел на Бабебибобину рогатую макушку. Чуть дальше протекала широкая кроваво-красная река. Алеша подошел поближе. Там густо поблескивала настоящая кровь.
- Сколько ее на Земле ни проливается, - сказала Бабебибоба, - вся здесь протекает. Иногда речка мелеет, но чаще из берегов выходит. Там дальше - целое море.
Она опять хитро улыбнулась Алеше, показав белые острые зубки, и принялась носиться вокруг деревьев.
- Догони меня, Алеша! - визжала она и, как только Алеша ринулся за ней, припустила так, что только замелькали ее копытца. Алеша забыл про все, и мир вокруг тоже замелькал и зазвенела странная мелодия.
Деревья, ставшие такими же черными как Бабебибоба, как живые выскакивали прямо под ноги, и Алеша, едва не врезаясь в ствол, еле уворачивался. Одно дерево совсем растерялось, сворачивало туда же куда и он. Алеша наскочил на него, и они в обнимку кубарем полетели по земле. Оказалось, что это и была Бабебибоба. Она со страху больно вцепилась Алеше в плечо зубами, всего исцарапала и куда-то исчезла.
От резкой остановки у Алеши бешено стучало сердце. Он ошалело озирался по сторонам и никак не мог прийти в себя. Вместо леса от горизонта до горизонта чернели густые заросли корявого кустарника. Кроваво-красный ручеек змеился между кустов, но как-то неестественно медленно. Это был тот самый лес с рекой, только с высоты птичьего полета.
Что же делать? Алеша посмотрел на свои исцарапанные руки и легко представил какое у него лицо потому, что оно тоже нестерпимо горело. Он начал проламываться через кустарник наугад. Уже темнело и быстро зеленеющее солнце вырастало на глазах. Внезапно из ниоткуда раздался озабоченный голос черта Жени.
- Алеша, вы где?
- Здесь! - выкрикнул Алеша и тут же оказался в комнате. Бабебибоба сидела за столом и невинно болтала копытцами. Старый черт уже вытирал бородой сытую морду, а Женя укоризненно уставился на Алешу. Алеше стало неуютно. Он извинился и ушел в свою комнату, съел наспех сотворенный пирожок с повидлом и завалился спать, так ничего толком и не выяснив. Но впечатлений оказалось слишком много для него. Беспокойные сцены абсурдно толпились у него в голове пока не выстроились в ночной кошмарик, и он заснул до утра.
Я примолк. В палатке инопланетяне как-то подозрительно затихли. Убаюкал, что ли?.. Я приподнялся на локтях. Сквозь палатку просвечивала Луна. В ее ярком свете можно было различить каждую деталь и стало заметно, как глаза у инопланетян слегка флуоресцировали. Казалось, это были непознаваемо чужие существа, и я лежал один среди них. Понимают ли они его или это только кажется? Я с трудом отвлекся от этих мыслей, сглотнул и спросил:
- Спим или рассказывать дальше?..
- Дальше! - немедленно отозвались хором Шурик и девчонка, да так живо, что я отбросил сомнения.
- Ну, хорошо...
Следующим утром Алеша открыл глаза и опять увидел портрет Бабебибобы на стенке пред собой. После вчерашнего появляться чертовой семейке на глаза не хотелось. Алеша еще раз взглянул на портрет. Бабебибоба с портрета ехидно подмигнула ему и показала невероятно длинный язык. Алеша разозлился. Он прошипел что-то сквозь зубы, портрет встряхнуло, и он закачался на одном гвоздике. Кровать возмутилась и встала на дыбы, сбросив Алешу на пол. Беспокойный сон еще не совсем ушел из памяти, а настроение располагало к безрассудной мести. Алеша специфически выругался и ножки у кровати подкосились.
Дверь распахнулась, - на пороге стоял черт Женя и печально-умоляюще смотрел на Алешу. Алеша молча прошел мимо него, нарочно грубовато задев бедром.
В комнате никого не было. Он подошел к окну и прислонился носом к давно немытому стеклу. Солнце только вставало из-за крыш. Во дворе старый черт выводил из конюшни дракона. Тот с реактивным свистом ревел в три глотки, его когтистые лапы рыли землю, а огромные крылья гремели точно листы кровельной жести.
Слева, за рекой, начиналось что-то похожее на пустыню. Над рекой поднимались густые клубы пара. Сначала Алеша подумал, что это в кипятке варятся грешники, но присмотрелся и увидел чертячьи хвосты на выныривающих задницах. Некоторые черти повылазили на пляж и продолжали там резвиться.
За рекой на большом песчаном бархане неподвижно стоял жираф. Он печально смотрел на реку и горел красным коптящим пламенем. Потом медленно спустился с холма и удалился в пустыню. Алеша, наконец, решился и задал давно мучивший его вопрос:
- Как-то у вас здесь тихо и в общем-то не страшно, не то что вчера, когда я зашел в ворота. Здесь, наверное, никого уже не мучают?
Черт Женя обрадовался, что Алеша заговорил с ним:
- У нас тут давно новеньких не мучают, только тех, кто больше тысячи лет отбыл... они привыкли, им мучиться - хоть какое-то развлечение, чем просто бездельничать, зато потом прямо в рай, - черта слегка передернуло на этом слове.
- И чем новенькие здесь занимаются?
- Тем же, в основном, чем занимались при жизни.
"Значит Аленка где-то здесь в лаборатории", - подумал Алеша.
- Нет, она в подготовительной школе, а потом ее направят в лабораторию.
Алеша досадливо посмотрел на ясновидящего черта и отошел от окна.
- Не пора ли нам к Вельзевулу? - спросил он.
- Самое время.
Черт положил свою лапу Алеше на плечо, и они оказались в огромном коридоре, перед дверью с табличкой "начальник отдела кадров".
- Так все-таки мальчиком?! - раздалось из-за двери, - Все хотят родиться мальчиками!..
Голос потише оправдывался:
- Вроде бы я у вас выиграл...
- Ладно, хватит, будешь мальчиком, но из резерва.
Дверь открылась и из кабинета мелкими шажками застучал пожилой человек в старинном фраке и цилиндре.
Черт Женя просунул голову в комнату:
- Заводить?
- Давай!!
Черт пропустил Алешу, и тот вошел в зал с подавляющими своей высотой стенами. Далеко вверху под потолком клубились багровые облака. Кровавые блики света метались по стенам. Прямо перед Алешей за каменным столом в гигантском кресле сидел непропорционально маленький чертик. Зато глазами он ел за десятерых. По-видимому, ему только что здорово испортили настроение, но он галантно осклабился. Его лапа безо всяких усилий вытянулась через несколько метров стола, и Алеша вынужден был пожать ороговевшие пальцы.
- Хм, гм! - откашлялся Вельзевул, - Если не секрет, ключик от кого достался?
- От бабушки.
- Знаю оную. Старушка еще жива или так, по наследству перепало?
- Вы же знаете.
- Меняться будем? На что хочешь.
- Нет, он пока мне самому нужен.
- Ну-ну. Тут недавно поступила к нам, - Вельзевул подслеповато прищурился на листок на столе, - эта, Березняк, Елена Михайловна, - Вельзевул с наглой усмешкой вперился Алеше в самую душу, - за нее мне ключик и дашь.
- Нет.
Вельзевул с интересом похлопал глазами, но быстро пришел в себя:
- А, я знаю, как нам поступить. Давай по-честному. Мы придумаем по вопросу, и кто вынужден будет сказать "не знаю", останется без ключа и без девчонки. Просто и поучительно. А?
- И вы меня, конечно, вынудите сказать?
- Не, ну ты, елки, сам прикинь! Если бы мог вынудить, то ты бы уже ключ выложил без вопросов.
Алеша задумался. "Если Вельзевул завладеет Ключом, он завладеет и всем миром. Но Ключ он не может удержать без моего добровольного согласия. Значит нужно тянуть время, узнать, как можно больше и действовать. А теперь мои мысли знают все черти".
- Договорились!
Вельзевул встал из-за стола, подошел к Алеше и сунул лапы за спину:
- Что у меня в правой руке?
- Ничего, - с полной уверенностью ответил Алеша, потому, что позади Вельзевула во всю стену было зеркало.
- Ха-ха! - черт театрально показал Алеше затейливую бутылку водки.
- Итак, один-ноль, - ухмыльнулся он, - теперь - твой вопрос!
"Что же делать?" - затосковал Алеша, - "Мои мысли он, конечно, знает..." продул я - это точно. Алеша досадливо улыбнулся:
- И зачем я только согласился с вами состязаться?
- А безвыходная ситуация, - охотно откликнулся радующийся черт, - назад дороги нет, так что жду вопроса.
- Ну какой же я могу вам вопрос задать, если вы мысли читаете? - отчаянно улыбнулся Алеша. Черт подозрительно посмотрел на него:
- Не знаю, не знаю. Я жду.
- Вот мы и квиты, - сразу успокоился Алеша, - сами сказали: "не знаю, не знаю".
- Надо же, - проворчал черт, - что-то часто меня в последнее время... ну, ничего. Если счет ничейный все решает жеребьевка.
- Не такой же я болван... - начал было Алеша.
- Да успокойся ты! присядь!..
Алеша подвидул ногой упирающуюся табуретку и настороженно присел на краюшек перед столом, ощутив как она бессильно протестует под ним. Вельзевул окрутил массивную крышку бутылки ловкими движениями кривых когтей и с чертовской точностью разлил по стаканам.
- За справедливое решение наших проблем! Будь здоров, - махнул стаканом черт и опрокинул в бездонную пасть, откуда на мгновение полыхнуло пламенем.
Алеша сначала превратил в своем стакане спирт в сахар, а потом выпил приторный раствор.
- Эээх... Чему только бабушка учила, - укоризненно поморщился Вельзевул.
"Чему меня бабушка учила?" - ясно вспомнил Алеша, - "Учила все проекции разворачивать, пространство экранировать. Ах, ты черт!"
- Эй!! - успел только вякнуть Вельзевул и оказался в бутылке с остатками водки. Черт успел зацепиться пальцами за край горлышка и пытался подтянуться, но горлышко не пускало рогатую голову.
Алеша со всей силой припечатал крышкой и, не взирая на истошный визг, завернул ее. Пробка сама поднатужилась и крепко довинтилась. Полыхающий искрами ярости чертик свалился на дно, погрузившись до пупка, его расплющенная крышкой лапа в спирту вызывала взрыв боли, так что бутылка не устояла и свалилась на бок, но выпуклые инкрустации не позволили ей укатиться.
Материться было бесполезно: экран можно снять только извне. Алеша воровато оглянулся и осторожно, чтобы черт там рога не обломал, опустил бутылку в мусорную корзину. Он встал со стола, схватил Аленкино досье и вышел в коридор.
- Что теперь будем делать!? - подскочил к нему черт Женя, - Мы явно оказались не готовы к вашему появлению!
Он волновался. Следы его копыт отпечатались по всему коридору, на стенах и потолке.
- Наверное потому, что когда есть чудесная сила, то ума не надо, - огрызнулся Алеша, - Предлагаю компромисс и я свалю отсюда. Пусть час меня тут никто не видит и не знает, потом можете делать что угодно. Иначе пущу в ход главный аргумент!
- Ключ? Ладно, пойдет, но договоримся, если что я вас тут не ждал и не знаю, что случилось. Черт с вами, один час игнорирования я вам обещаю.
- Спасибо, Женя! Последняя просьба: Забросьте меня в школу к Аленке.
- Она сейчас не в школе, а сидит на берегу Реки Памяти. В том месте, где в нее впадает Приток Грез, - Женя вздохнул, - она проводит там все свободное время. Удачи!
Алеша оказался на берегу большой реки. Вода была неподвижна как в старом пруду, только легкая рябь стояла будто осенью повеяло. Стволы огромных деревьев поднимались среди высокой слегка пожухлой травы, образуя между собой живописные поляны. Еле слышная невыразимо грустная мелодия заполняла все вокруг, прощаясь со всем навеки прошедшим, с тем, что проходит и с тем, что неминуемо пройдет когда-нибудь.
Тонкая фигурка сидела у самой воды на раскоряченном почерневшем пне, там, где из-под травы в воду протянулась полоса крупного рыжего песка. У ее ног лежала удочка и тонкая леска уходила под воду. Аленка мельком взглянула на Алешу и сразу отвернулась. Алеша сел рядом, в руках у него появилась вторая удочка. Он забросил грузило подальше и стал ждать. У Аленки клевало и на бледном лице появилась бледная тень интереса. Аленка потянула удочку и вытащила воспоминание.
- Это же... - пошептал Алеша.
Это была их весенняя встреча. Тогда они только познакомились, им было весело и хорошо вместе. Аленка снова посмотрела на него, замерла, и в ее печальных глазах отразилось облегчение какое бывает после долгого болезненного сна. Она улыбнулась и счастливо зажмурилась.
Они сидели совсем рядом и ловили удочками отрывки из детства, их встречи... Истекал час защиты, обещанной чертом Женей, а они все не могли оторваться. И час пробил.
Вокруг взметнулось пламя, и река вскипела с оглушительным стоном. Небеса подперла зловещая фигура... Аленка съежилась у Алеши на груди, а он кричал что-то страшное сразу всему миру. Со всех сторон к ним протянулись ужасные лапы, а сверху начали пикировать безобразные морды. Но все они огибали их, не долетая совсем немного, как от невидимого купола. У Алеши вместе со словами изо рта срывались языки голубоватого пламени, а сам он стоял как каменный и в руке у него блестел золотом выросший до невероятных размеров Ключ. Алеша все время пытался что-то совершить, и от этих усилий видения вокруг на мгновение блекли, но возвращались с новой силой. Наконец ему удалось: морды заколебались, стали нестрашными, побледнели и растворились под лучами света струйками густого тумана.
Все кончилось. Они стояли, крепко обнявшись, прямо перед фонтаном в универмаге среди снующих людей, бросающих на них косые взгляды...
Ну, вот, типа конец сказки.
Инопланетяне молча и не моргая флуоресцировали в темноте.
- Саша, - наконец тихо сказала девчонка, - на Земле все так рассказывают сказки?..
Неужели прикалывается?..
- Это - наша этническая особенность, - соврал я.
- Здорово, - вздохнула девчонка, - В твоей сказке Алеше нужно было попасть в ад, чтобы понять, как ему дорога Алена. Как это печально...
- Кто-нибудь записывал сказку? - озабочено спросил Федя.
Все молчали. Я слегка удивился.
- Магнитофоном, что ли?
- У каждого есть личные регистраторы, - пояснил Федя, - Привычка выключать на ночь оказалась неоправданна.
- Я довольно неплохо запомнил, потом надиктую, - оправдался Шурик.
- Я - тоже, - прошептала девчонка, - я бы даже кое-что добавила, очень важное...
- Оказывается Корабль меня подслушивал и, конечно, записал, - выдал Федя.
- Ну, вот, хорошо, - вздохнул Шурик.
Я решил не торопиться с имплантами, даже если предложат.
- Так, мы уже здорово припозднились, - Федя несколькими резкими движениями умостился поудобнее, - Итак, внимание! Кошка, гм, сдохла, хвост облез, кто промолвит, тот, соответственно, и съест!
- Фуууу, - выдохнула с отвращением девчонка.
- Опа на! - обрадовано констатировал Шурик.
- Как вы, однако, неплохо подготовились, - подивился я, - ладно, спокойной ночи, всем приятных слов, цветных, радужных.