Память может быть проклятьем или благословением. Но есть ещё сила, которая сильнее памяти — это привязанность. Любовь, которая помнит даже когда сам забываешь.
Прошли дни, недели. «Лунный Причал» медленно залечивал раны. Стены восстанавливались, но в отеле воцарилась странная, гнетущая атмосфера. Новый хозяин, Игорь, был идеальным управляющим — эффективным, внимательным, безжалостно рациональным. Но в нем не было души. Он не помнил ни сострадания, которое когда-то проявлял к гостям, ни шуток Миши, ни теплоты Клавы. Он был машиной по обслуживанию призраков.
Маргарита наблюдала за ним с болью. Она была свободна. Ее проклятие снято. Она могла уйти, переродиться. Но она не могла бросить его. Не того гордого мужчину, который бросил вызов Жнецу, а этого пустого shell, в которого он превратился.
Однажды вечером в отель пришел новый гость. Старый художник, который не мог уйти, потому что не дописал свою главную картину. Игорь, следуя протоколу, попытался уговорить его двинуться дальше, но его слова звучали механически. Художник лишь покачал головой:
— Вы не понимаете. Вам все равно.
Игорь смотрел на него пустым взглядом. Он не понимал. Эмоции были для него забытым языком.
В отчаянии Маргарита повела его в зимний сад. Камелиевый куст снова стоял голым.
— Он расцвел для тебя, помнишь? — говорила она, держа его за руку. — Ты принес в это место что-то, чего не было здесь веками. Ты принес надежду. Я не позволю тебе это забыть!
Она прижала его ладонь к стволу куста. Но на этот раз ничего не произошло. Куст оставался мертвым.
— Видишь? — безразличным тоном сказал Игорь. — Он мертв. Как и я внутри.
Маргарита не сдавалась. Она заставила его обойти весь отель, показывая места, где он помог тому или иному призраку. Она водила его в комнату, где танцевала с Анастасией, к зеркалу, где он помог учителю Виктору. Она рассказывала ему его же собственную историю.
Игорь слушал, и в его пустых глазах иногда мелькала искорка чего-то знакомого. Но она тут же гасла.
Переломный момент наступил, когда в отель явился призрак самого **Сергея**, его отца. Тот самый человек, чей долг привел Игоря сюда. Он был жалким, испуганным, он умолял о прощении.
Игорь смотрел на него, не испытывая ничего. Ни ненависти, ни жалости.
— Ваш долг оплачен, — сказал он бесстрастно. — Можете идти.
Но Маргарита встала между ними.
— Нет! — крикнула она. — Игорь, посмотри на него! Это твой отец! Он предал тебя, но ты нашел в себе силы простить его! Ты сам выбрал этот путь! Эта память принадлежит тебе, и никто не может ее отнять!
Она схватила Игоря за плечи и заставила смотреть в глаза призрака. И в этот миг из глубины его забвения всплыл образ — тот самый, из видения: пьяный, испуганный мужчина в подвале. Но теперь Игорь увидел в его глазах не просто страх, а отчаяние и стыд.
Что-то щелкнуло. Ледяная скорлупа вокруг сердца Игоря дала трещину. Он не вспомнил все, но он вспомнил чувство. Чувство прощения.
— Иди, — тихо сказал он призраку отца. — Ты свободен. Я... я прощаю тебя.
Призрак Сергея расплылся в умиротворенной улыбке и исчез. А по щеке Игоря скатилась слеза. Первая за все время его новой жизни.
Он смотрел на Маргариту, и в его глазах наконец-то появилось узнавание. Смутное, неясное, но настоящее.
— Маргарита? — прошептал он. — Что... что со мной произошло?
Она не ответила. Она просто обняла его, и в этом объятии была вся боль и вся надежда их общей истории.
В зимнем саду на камелиевом кусте одна за другой стали набухать почки. Он чувствовал возвращение своего хозяина.