Я думала, что такого не бывает. Но мало ли что я думала…

В очередной раз мама решила перестать на меня обижаться и сделать вид, что мы не лаялись месяц назад. Пришла она ко мне как ни в чем ни бывало. Но я же знаю, что нельзя расслабляться.

— Я так устала, — начала свою песнь мама.

Ухаживать за лежачим нелегко.

— А что ты сделала, чтобы так сильно не уставать? Дочу свою подключила к уходу за папенькой? Зятя-трутня скинула с шеи?

— Ты опять начинаешь!

— Так это ты начинаешь сто раз одно и то же!

— Перестань придираться к словам. Я по делу пришла. Что ж теперь, нельзя просто пожаловаться? С утра до ночи каждый день бегаю как собака на задних кавычках, сил нет никаких.

Ну уж нет, думаю. Приходить и сливать мне все дерьмо, а я слова не скажи, не получится!

— Ты бы претензии, с которыми ко мне пришла, адресовала своей Машеньке и ее алкоборову. Сначала ты их испаскудила и оскотинила вседозволенностью, а теперь тебе это не нравится?

Мама заплакала. Ей ничего не стоит поплакать сто раз на дню. Ситуация, которую она сейчас имеет, полностью ее заслуга. Безработные дочь и зять имеют неограниченный доступ к холодильнику и унитазу. Зять еще и пивко полюбляет. Отрастил себе гигантское эстрагеновое брюхо на тещиных пирогах и пельменях.

— Чем этот мешок с дерьмом целыми днями занимается? Телевизор смотрит? И как всегда в хорошем настроении и всё у него отлично? — завожусь я.

— Ну а что ему хандрить? Он неунывающий, любит жизнь, — оправдывает его мама.

О, жизнь он любит, да, особенно ее гастрономическую компоненту.

— Говори зачем пришла. Опять за тем же?

В прошлые разы мама приходила, чтоб уговорить меня помогать ей в уходе за ее лежачим мужем, моим отчимом.

— Нет. Я уже поняла твою позицию.

Наконец-то! Это прогресс. Я думала она от меня никогда не отстанет.

— А что в этот раз?

Мама замялась, тяжело вздохнула.

— Машка согласна ухаживать за отцом.

— Надо же! А что случилось? С чего вдруг безработная, не выпускающая из рук телефона дева решила начать выносить горшки за папенькой? — удивляюсь я.

— Она будет.

— Будет? То есть пока она этого не делает? А что ей мешает?

Мама снова мнется.

— У нее условие есть.

Видали? Она условие выдвигает! Интересно, кому и какое.

— И что за условие?

— Она согласна за долю.

— Какую еще долю? — не понимаю я, но начинаю чуть-чуть догадываться.

— Твою. В квартире.

Доля… Да, в материной квартире у меня есть доля. Но я как-то подзабыла про нее, давно перестав считать ее сколько-нибудь важной частью моего материального благосостояния. Есть она и есть.

— То есть она согласна помогать тебе ухаживать за своим же отцом только в том случае, если я откажусь от своей доли в твоей квартире в ее пользу? Я правильно поняла?

— Да, — обрадовалась мама.

— А ничего, что моя доля и уход за ЕЕ отцом лежат в разных плоскостях? Был бы он и моим отцом, тогда другое дело. Ей доля и горшки, мне — свобода от этого же. У нее вообще нормально с головой?

— Ты не согласна? Я ей говорила, что бесполезно просить, — закручинилась мама.

— А я должна быть согласна? Мне-то что с того? А к Игорю с такой просьбой обращались? У него тоже доля есть.

Мама сделала козью морду, демонстративно поправила макияж, попросив у меня какую-нибудь губнушку. И ушла. В блоке я или нет, пока не знаю.

Вот сижу и всю меня аж трясет от злости! Это какая наглость! Совсем совесть потеряла сестренка. Долю отдай… Хрен ей на лысый череп, а не долю!

Пы.Сы. Кто-нибудь знает, где у человека находятся задние кавычки?