Передо мной лежат три книги с воспоминаниями Ивана Алексеевича Бунина: том шестой из шеститомника писателя 1988 года, сборник «Несрочная весна» 1994 года и сборник «Окаянные дни» 2022 года.
Во всех трёх этих книгах приводятся главы из книги Бунина «Воспоминания», вышедшей впервые в Париже в 1950 году (это издание есть только в одной библиотеке в Москве, на ул. 905 года, а в Некрасовской библиотеке есть репринтное издание 1981 года. Впрочем, полные тексты можно найти в интернете). В остальных изданиях, в том числе собраниях сочинений, приводятся лишь отдельные отрывки этих воспоминаний.
Как говорят современники, которые присутствовали на литературных «четвергах» у Буниных в Париже, где он в 1949 году зачитывал главы своих «Воспоминаний», это были весьма односторонние и злые характеристики многих писателей. Так, присутствовавший на этих чтениях близко знавший Бунина журналист Андрей Седых писал, что после прослушивания он лично сказал Бунину:
«Ну и добрый же вы человек, Иван Алексеевич! Всех обласкали».
На самом деле, заметки эти весьма желчные, злые, но это в принципе не удивительно: каждый человек имеет право на собственное мнение, кроме того, надо учитывать, что писал их Бунин, уже будучи тяжело больным, а болезнь, как мы понимаем, характера не улучшает. Жить ему оставалось три года, у него была эмфизема лёгких и сердечная астма, ему было уже почти 80 лет.
Но я хочу сказать о другом. Я взяла три книги, потому что в них приводились разные главы из бунинских «Воспоминаний». Некоторые главы повторялись в разных изданиях, и мне сначала бросилось в глаза несовпадение размеров глав, а потом, когда я вчиталась, увидела и несовпадение самих текстов.
Не буду вдаваться в подробности по всем замеченным мною несовпадениям, рассмотрю только некоторые главы и некоторые абзацы. Сразу говорю, что самые одиозные, самые яркие произведения Бунина – «Миссия русской эмиграции» и «Окаянные дни» - я рассматривать не буду, по крайней мере сегодня, потому что это – немного другая тема, тема отношения Бунина к советской власти, к советской России (хотя, конечно, в «Миссии русской эмиграции» речь идёт по большей части о писателях). Сегодня остановлюсь только на двух очерках о бунинских собратьях по перу.
Начну с Горького.
Глава о Горьком присутствует только в сборниках «Несрочная весна» и «Окаянные дни». В шеститомник она не вошла вообще.
Несовпадения видны сразу же, с самой первой страницы. В книге 2022 года очерк гораздо короче. И что интересно, в обоих изданиях ссылка на 1936 год, но разные даже сами тексты, как будто первоначальный текст был написан на французском, к примеру, языке, а затем переведён. Но нет, «Воспоминания» Бунина изначально были написаны по-русски, правда, с использованием старой дореволюционной орфографии. Откуда тогда взялась эта разница, мне непонятно. Причём разнятся даже фактические данные. Вот примеры.
В издании 1994 года читаем:
«Все повторяют: «босяк, поднялся со дна моря народного…» Но никто не знает довольно знаменательных строк, напечатанных в словаре Брокгауза: «Горький-Пешков Алексей Максимович. Родился в 69-м году, в среде вполне буржуазной: отец – управляющий большой пароходной конторы; мать – дочь богатого купца красильщика…»
Открываем издание 2022 года. Читаем:
«Молва всё ещё твердит: «Босяк, поднялся со дна моря народного…» В словаре Брокгауза читаешь другое: «Горький-Пешков, Алексей Максимович. Родился в 1868 году, в среде вполне буржуазной: отец – управляющий большой пароходной конторой, мать – дочь богатого купца красильщика…»
Видите, даже год рождения указан разный!
Открываем Википедию, смотрим дату рождения. 16 [28] марта 1868 года. И ведь даже на старый-новый стиль не сошлёшься.
А теперь обратимся к подлинному тексту Бунина, тому самому, с «ятями»:
«Всe повторяют: "босяк, поднялся со дна моря народнаго..." Но никто не знает довольно знаменательных строк, напечатанных в словарe Брокгауза: "Горькiй-Пeшков Алексeй Максимович. Родился в 69-м году, в средe вполнe буржуазной: отец - управляющiй большой пароходной конторы; мать -- дочь богатаго купца красильщика..."»
Как видим, бунинский подлинный текст точно воспроизведён в издании 1994 года, только адаптирован к современному правописанию. Даже с ошибкой в дате рождения. Так написал Бунин! Зачем было его текст редактировать, причём довольно сильно?
Что касается сокращений.
В издании 2022 года выпущен большой кусок, где Бунин подробно говорит о неясном происхождении Горького (отрывки о несовпадении фактического материала я уже привела) и о его литературном таланте.
«Конечно, талант, но вот до сих пор не нашлось никого, кто сказал бы наконец здраво и смeло о том, что такое и какого рода этот талант, создавший, напримeр, такую вещь, как "Пeсня о соколe",-- пeсня о том, как совершенно неизвeстно зачeм "высоко в горы заполз уж и лег там", а к нему прилетeл какой-то ужасно гордый сокол».
Выпущены в том числе и цитаты из автобиографии Горького, которые Бунин назвал «подозрительными», и их зачем-то заменили кратким пересказом – а это уже, на мой взгляд, вообще неприемлемо!
Заменены в тексте очерка и отдельные слова: зачем-то рассказ «Макар Чудра» назван очерком, а слова Бунина о том, что этот рассказ «начинается на редкость пошло» - и дальше цитата из «Макара Чудры» - вообще выброшены. Так бывает, когда чей-то текст приводится не полностью, но тогда принято ставить знак <…>, означающий, что текст опубликован не полностью, и в шеститомном издании этот знак присутствует, честно сообщая, что какие-то куски выпущены, но в книге 2022 года составители не сочли нужным предупредить читателя о не полном соответствии текста оригиналу.
Вот ещё пример: описание знакомства Бунина с Горьким. В оригинале (и в издании 1994 года – только с использованием современной орфографии) так:
«А познакомились мы с Горьким весной 99-го года. Прieзжаю в Ялту, иду как-то по набережной и вижу: навстрeчу идет с кeм-то Чехов, закрывается газетой, не то от солнца, не то от этого кого-то, идущаго рядом с ним, что-то басом гудящаго и все время высоко взмахивающаго руками из своей крылатки. Здороваюсь с Чеховым, он говорит: "Познакомьтесь, Горькiй". Знакомлюсь, гляжу и убeждаюсь, что в Полтавe описывали его отчасти правильно: и крылатка, и вот этакая шляпа, и дубинка. Под крылаткой желтая шелковая рубаха, подпоясанная длинным и толстым шелковым жгутом кремоваго цвeта, вышитая разноцвeтными шелками по подолу и вороту. Только не дeтина и не ражiй, а просто высокiй и нeсколько сутулый, рыжiй парень с зеленоватыми, быстрыми и уклончивыми глазками, с утиным носом в веснушках, с широкими ноздрями и желтыми усиками, которые он, покашливая, все поглаживает большими пальцами: немножко поплюет на них и погладит».
В издании 2022 года этот отрывок выглядит так:
«А познакомились мы весной 99 года. Приeзжаю в Крым, в Ялту, иду как-то по набережной и вижу: навстрeчу идет Чехов, а рядом с ним кто-то громко говорящий басом и все время высоко взмахивающий руками из крылатки. Здороваюсь с Чеховым, он говорит: "Познакомьтесь – Бунин - Горький". Знакомлюсь и убeждаюсь, что в Полтавe описывали его отчасти правильно: и крылатка, и вот этакая шляпа, в руках толстая палка. Под крылаткой ярко-желтая, шелковая рубаха, подпоясанная толстым и длинным шелковым жгутом кремового цвeта, вышитая разноцвeтными шелками по подолу и вороту. Только не дeтина и не ражий, а просто высокий и сутулый красно-рыжий мастеровой с зеленоватым небольшими глазами, быстрыми и уклончивыми, с широкими ноздрями седловатого носа, веснушчатый, с желтыми моржевыми усами, которые он, покашливая, все поглаживает большими пальцами: немножко поплюет на них и погладит…».
Как видим, тексты весьма отличаются друг от друга!
А следующий большой кусок о том, как Горький, докурив, плевал в мундштук, чтобы загасить окурок, о том, как он длинно, скучно, неумеренно образно и пафосно говорил, а Чехов почти не слушал – этот кусок выпущен.
Очень сильно изменён конец очерка, а последний абзац отсутствует полностью. В оригинале (и в издании 1994 года):
«В началe апрeля 1917 года мы разстались с ним навсегда. В день моего отъeзда из Петербурга он устроил огромное собранiе в Михайловском театрe, на котором он выступал с "культурным" призывом о какой-то "Академiи свободных наук", потащил и меня с Шаляпиным туда. Выйдя на сцену, сказал: "Товарищи, среди нас такiе-то..." Собранiе очень бурно нас привeтствовало, но оно было уже такого состава, что это не доставило мнe удовольствiя. Потом мы с ним, Шаляпиным и А. Н. Бенуа отправились в ресторан "Медвeдь". Было ведерко с зернистой икрой, было много шампанскаго... Когда я уходил, он вышел за мной в коридор, много раз крeпко обнял меня, крeпко поцeловал...
Вскорe послe захвата власти большевиками он прieхал в Москву, остановился у своей жены Екатерины Павловны и она сказала мнe по телефону: "Алексeй Максимович хочет поговорить с вами". Я отвeтил, что говорить нам теперь не о чeм, что я считаю наши отношенiя с ним навсегда кончеными».
В издании же 2022 года так:
«В началe апрeля 1917 года мы расстались с ним дружески. В день моего отъeзда из Петербурга он устроил огромное собрание в Михайловском театрe, на котором он выступал с каким-то культурным призывом, потащил и меня туда. Выйдя на сцену, он сказал: "Господа, среди нас такой-то..." Собрание очень бурно меня привeтствовало, но оно было уже такого состава, что это не доставило мнe большого удовольствия. Потом мы с ним, с Шаляпиным, с А. Н. Бенуа отправились в ресторан "Медвeдь". Было ведерко с зернистой икрой, было много шампанского... Когда я уходил, он вышел за мной в коридор, много раз крeпко обнял меня, крeпко поцeловал, на вечную разлуку, как оказалось».
Так расстались "дружески" или "навсегда"? Разница всё же есть, и немаленькая.
Я не знаю, каким источником пользовались составители сборника «Окаянные дни»: ну не сами же они выдумали все эти изменения? Очерк «Горький» в «Окаянных днях» датирован 20.VI.1936. Оригинал парижского издания, с которым я сравнивала текст, - просто 1936 годом.
На мой взгляд, некоторые изменения не просто сократили текст, но кардинально изменили его смысл.
Окончание темы завтра.