Она вошла в его жизнь, когда он жил на пределе, и оставалась с ним, когда рядом не оставалось почти никого. Владимир Высоцкий прожигал жизнь. Он жил стихами, гитарой и театром, и был тем человеком, который требовал всё и сразу. В его жизни не существовало полутонов, он любил бурно, стремительно, словно на последнем вдохе.
У Высоцкого было много романов, браков, мимолётных встреч, поклонниц и страстей. Оксана Афанасьева стала его последней любовью, которую Высоцкий не успел сделать частью своей официальной истории…
Она выросла в Москве в семье, где творчество было обычным делом. В доме часто бывали актёры и поэты, а разговоры затягивались до поздней ночи. А рядом с этим шумом жила и другая сторона — усталость, алкоголь и сорванные голоса.
Мама ушла рано, и детство Оксаны сразу стало взрослым. Она поступила в текстильный институт, мечтала шить костюмы для сцены, но больше всего хотела иметь свой уголок, спокойствие, возможность закрыть дверь и выдохнуть.
Встреча
На «Таганке» все сложилось буднично. «Это Володя, это Ксюша» — короткое знакомство, взгляд, в котором больше вопросов, чем ответов. Ему почти сорок, он любимец публики, вечно опаздывающий в собственную жизнь. Ей восемнадцать, институт, подружки, планы на понятное будущее.
По дороге домой он предложил подвезти, потом позвонил и пригласил на ужин. В тот момент, как вспоминала Оксана, стало ясно, что замужество, к которому она готовилась, отменяется.
Их связь долго оставалась спокойной. Театры, разговоры, знакомство с его друзьями, посиделки на кухне, улыбки на лестнице. Оксана не требовала от Высоцкого обещаний и не просила невозможного, она просто была рядом.
Вокруг много говорили о жене, о Париже, о том, что «так нельзя». Но в этих отношениях такие слова не работали. Высоцкий хотел венчаться, находил священника, покупал кольца, пытался придумать общий «законный» берег.
Оксана отвечала просто, что штамп и венец не лечат, ей нужно другое — его здоровье и трезвость.
Даже Марина Влади, узнав об этих отношениях, не устраивала сцен ревности.
Работоспособность Высоцкого поражала. Днём репетиции и концерты, ночью строчки на бумаге, утром снова зал. Он радовался удачной рифме как мальчишка, мечтал о кино по собственному сценарию, спорил, сочинял, жил на разгонах. И возвращался к алкоголю. Врачи, пытаясь снимать похмельный синдром, давали сильнодействующие препараты, и привычка становилась зависимостью.
«Самый последний год… страшнее ничего быть не могло», — вспоминала Оксана. Она забирала его после запоев, отогревала, а его силы куда-то проваливались…
На гастролях в Средней Азии он пережил клиническую смерть. Когда вернулся, первое, что сказал, увидев её: «Я люблю тебя». Он такими словами не разбрасывался, и это «люблю» стало её личной вершиной.
«Давай кого-нибудь родим»
Они говорили не о сцене и не о славе, а просто о доме, где пахнет едой, где порядок на столе и где смеются дети. «Давай кого-нибудь родим», — сказал он однажды, почти шутя и очень серьёзно.
Оксана отшучивалась, но понимала, что любая новая жизнь — это ответственность, которую нельзя делить пополам с его проблемами. И это был не отказ, а зрелость. Попытка не строить воздушные замки на зыбком песке.
День, который кончился слишком рано
Летом 1980-го в доме на Малой Грузинской стояла особенная тишина, которая случается перед бедой. «Я умру сегодня», — тихо сказал он, она попросила не говорить глупостей.
Под утро его не стало…
Это была та трагедия, после которой двадцатилетняя девушка училась отвечать на вопросы, не плача. Она просто ушла из квартиры, не взяв ничего. Ни писем, ни фотографий, ни вещей. Как будто хотела оставить всё в прошлом.
Её вызывали на «разговоры», предлагали сотрудничество, ограничивали выезд. Спасали друзья, которые были рядом, не спрашивая лишнего.
«Почему она не спасла?»... Но спасти взрослого человека, который живёт на пределе, почти невозможно. Можно быть рядом, уговорить полежать, просто держать за руку. Можно любить, но спасти — нет.
Другая история
Через два года Оксана встретила Леонида Ярмольника, у той же администраторской, откуда началась её история с Высоцким. Попросила прикурить. И началась другая жизнь, спокойная и упрямая, где любовь проверяют повторяющимися буднями, а не кризисами.
Они вместе уже более сорока лет, вырастили дочь Александру, берегут свой дом от лишних глаз. Ярмольник не перелистывал её прошлое с любопытством, не мерил себя с легендой, он просто принял такой, какой она была.
У Оксаны состоялась карьера художника по костюмам и собственные проекты. Дома часто звучит детский смех, теперь уже внуков.
Осталась память, к которой она относится очень бережно: «Есть вещи, которые знаю только я, и я никогда никому их не скажу».
В этой истории нет удобной морали. Оксана не «разлучница» и не «святая», она женщина, которая полюбила сложного человека и не смогла его спасти. Она не забыла эту любовь, пережила утрату и выбрала жить дальше.
Вряд ли рядом с человеком «на пределе» можно построить долгую и спокойную жизнь, даже если очень любить и быть рядом.
В продолжение темы: «Самая красивая на Таганке»: Высоцкий и любовь, о которой вслух не говорили
P.S. Ваши лайки помогают развитию канала. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые публикации.
По материалам: vysotskiy-lit.ru, proza.ru, womanhit.ru/stars