Когда из Малого театра позвонили брату Валерия Носика, первая мысль была простой: подумаешь, проспал, застрял в пробке, забыл про репетицию. Но Валерий Носик был из той породы актёров, которые за тридцать лет работы не пропускают репетиции даже с температурой. Поэтому Владимир Носик сразу понял – что-то не так.
Дверь в квартиру брата была закрыта на цепочку изнутри. Пожарным пришлось заглядывать в окно, прежде чем вскрывать замок. А внутри, на столе, лежали рукописные заметки к новой роли – актёр готовился к работе буквально за несколько часов до того, как сердце его подвело. Скоротечный инфаркт не оставил шансов. Валерию Носику было всего пятьдесят четыре года, и он умер так же, как жил последние пятнадцать лет – в полном одиночестве.
Вопрос, который потом терзал всех, кто его знал: как так вышло, что один из самых работающих актёров своего поколения встретил смерть в одиночестве?
От Носэка до Носика: семейная метаморфоза
История фамилии Носик началась в тридцатых, когда отца будущих актёров арестовали по тем временам обычным способом – внезапно и без объяснений. Но произошло чудо: его отпустили. И при освобождении поляк Носэк волшебным образом превратился в русского Носика – так безопаснее, так спокойнее. Эту фамилию получили оба сына: Валерий, родившийся девятого октября сорокового года, и младший Владимир, появившийся на свет восемь лет спустя.
В семье к искусству относились как к чему-то несерьёзному, почти блажи. Когда Валерий после школы объявил, что хочет поступать во ВГИК, дома покрутили пальцем у виска. Первая попытка провалилась – экзаменаторы в один голос твердили про «неактёрскую внешность» и проблемы с дикцией. Но Носик оказался упрямцем: через год он снова штурмовал ВГИК и на этот раз прошёл.
Про внешность... ну что сказать? Носик не был красавцем в классическом понимании, но в кино всегда требовались характерные лица. И он это прекрасно понимал, принимая правила игры заранее.
«Профессор, а можно ещё?»
А потом случился Гайдай. Валерий Носик проходил пробы на роль Шурика в легендарной комедии «Операция "Ы"». Представляете? Мог бы стать всенародным любимцем, символом эпохи, лицом целого поколения студентов. Но Леонид Иович предпочёл Александра Демьяненко – и, надо признать, не прогадал.
Зато Носику досталась роль суеверного картёжника-студента, того самого парня, который с надеждой спрашивает: «Профессор, а можно ещё?» – и получает законный перебор. Зрители запомнили этот эпизод, запомнили актёра – но запомнили именно как эпизодического персонажа. Такова была его судьба: всегда на виду, но всегда чуть в стороне от главного света софитов.
В шестидесятые Носик снимался много и активно, но роли первого плана проходили мимо. Словно кто-то свыше решил: пусть работает, пусть будет востребован, но главным героем не станет никогда.
Две женщины, два развода, один вопрос без ответа
После выпуска из ВГИКа Носик работал в ТЮЗе – там он встретил свою первую жену, актрису Лию Ахеджакову. Брак оказался коротким, словно репетиция перед настоящей семейной жизнью. Потом был театр имени Пушкина, а в семьдесят втором году – приглашение в Малый театр, где Носик проработал почти четверть века.
Вторая жена, актриса Мария Стерникова, встретилась ему на съёмочной площадке. Родился сын Александр, и какое-то время всё было похоже на счастливую семейную идиллию. Но через девять лет брак распался – тихо, без скандалов, без публичных разборок. Просто закончился, как заканчиваются многие истории.
Александр, который тоже стал актёром, потом признавался: он так и не спросил отца, почему тот остался один на последние пятнадцать лет жизни. Почему не было третьей попытки построить семью? Почему одинокие вечера в квартире с текстами ролей казались предпочтительнее компании близкого человека? Эти вопросы остались без ответов, растворились вместе с тем роковым днём девяносто шестого года.
Династия, созданная своими руками
Борис Клюев, коллега Носика по Малому театру, вспоминал: Валерий легко соглашался на характерные роли, на комические персонажи, но в душе мечтал о трагедии, о ролях, которые заставляют зрителей плакать, а не смеяться. И такие роли у него были – взять хотя бы его эпизод в «Освобождении» или работу в «Большой перемене». Но их было слишком мало для настоящего актёрского голода.
В семидесятых и восьмидесятых Носик мелькал на экранах чаще многих звёзд – только вот звездой так и не стал. Всё время где-то сбоку, на подхвате, в характерных ролях. Когда наступили девяностые и кино посыпалось как карточный домик, многие коллеги ушли в бизнес или вообще бросили профессию. А он? Продолжал сниматься, как будто ничего не изменилось. Театр, кино, эпизоды – лишь бы работа была. Только вот звёздного часа так и не случилось.
Зато он создал целую актёрскую династию – практически в ручном режиме. Младшего брата Владимира на актёрскую стезю вытащил именно Валерий – уговорил, вдохновил, показал, что это не страшно. И Владимир тоже осел в Малом театре, работал там бок о бок со старшим братом.
С сыном Сашкой вообще вышла комедия: парень рвался в экономисты, серьёзно собирался считать деньги и строить графики. Два раза проваливал экзамены – ну не идёт, и всё тут. А потом махнул рукой, подал документы в Щукинское училище – и вдруг прошёл. Вот так семейное проклятие и настигло: хотел цифры, получил сцену. Даже племянник, сын Владимира, выбрал кино – правда, не актёрскую специальность, а продюсерскую. Он погиб в две тысячи втором году в Кармадонском ущелье вместе со съёмочной группой фильма Сергея Бодрова-младшего «Связной», где работал исполнительным директором.
Последняя репетиция
Когда вскрывали дверь в квартиру Носика, первое, что бросилось в глаза – аккуратно разложенные на столе листы с текстом. Он готовился к новой роли так же тщательно, как готовился всю жизнь – без скидок на возраст, без мысли, что можно расслабиться. Пятьдесят четыре года – не возраст для инфаркта, не возраст для смерти. Но сердце не спрашивает разрешения.
Малый театр потерял одного из своих самых преданных актёров. Кино потеряло характерное лицо, которое мелькало в десятках фильмов. Но самое страшное – он умер в полном одиночестве, без жены, без детей рядом, без последнего разговора.
Почему так произошло? Может, он сам выбрал этот путь – путь актёра, который живёт ролями больше, чем собственной жизнью? Или просто не сложилось, как не складывается у многих талантливых людей, которые отдают всё искусству и забывают о себе?
Александр Носик потом говорил в интервью: он жалеет, что не расспросил отца о многом. О причинах разводов, о годах одиночества, о том, что тот чувствовал, возвращаясь в пустую квартиру после репетиций. Эти вопросы остались висеть в воздухе, как незавершённая реплика в пьесе.
История Валерия Носика – это история многих советских актёров второго плана: работали до седьмого пота, создавали запоминающиеся образы, но оставались в тени звёзд. А когда уходили – уходили тихо, почти незаметно. Только записи к последней роли на столе напоминали: этот человек жил театром до последнего вздоха.
Хотите узнать больше о тех, кто создавал советское кино и театр, но остался за кадром больших биографий? Подписывайтесь – я рассказываю истории без прикрас. А вы помните Носика в каких-нибудь фильмах?
Напишите в комментариях, какие его роли врезались в память – интересно, что осталось в головах у зрителей спустя годы.