Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Спустя несколько часов, проведенных над личными записями генерала Торрихоса, Андрей с тяжелым вздохом отложил исписанные листы. Он прошел на кухню, сварил в турке крепкий кофе, и вернулся с дымящейся кружкой в комнату. Его взгляд упал на следующий листок, озаглавленный: «Панама, 7 мая 1970 года». Это было письмо сенатору Эдварду Кеннеди.
Торрихос с уважением обращался к сенатору, признавая его честность, но мягко указывал на распространенную ошибку американских политиков: судить о латиноамериканских правительствах по их происхождению, а не по целям. Он сравнивал выборы в его регионе с римскими «хлебом и зрелищами», где зрелищ было много, а хлеба — мало. От имени человека, глубоко любящего свою страну и признающегося, что был «инструментом правящего класса», он рисовал мрачную картину: нерушимый союз армии, олигархии и «недостойных священников», где один кормит тщеславие, другой обеспечивает штык, а третий — благословение.
«Слишком смело... — прошептал Андрей, впечатленный откровенностью генерала, написавшего это на заре строительства «новой Панамы».
Ему требовалась передышка. Он вышел на лестничную клетку, притворив дверь, и закурил, пытаясь осмыслить прочитанное.
*****
Андрей проснулся от тихих голосов на кухне. Дверь приоткрылась, и в щелке мелькнула мордочка кота Серого, а следом в комнату ворвался сын Вовка с радостным известием: бабушка Аделаида приготовила сырники. Подхватив мальчика и подбросив его к потолку, наполнив комнату смехом, Андрей отправился на кухню.
«Доброго утра, мадам!» — поздоровался он по-французски. Аделаида Вениаминовна, встревоженная, поинтересовалась, не работал ли он всю ночь. Андрей подтвердил: изучал архив Торрихоса, и открывающиеся детали раннего периода деятельности генерала заставят его серьезно переработать будущую книгу. Женщина попросила позволения тоже ознакомиться с бумагами, на что получила согласие.
Планы на день были нехитрыми: Аделаида с внуком собирались на Всесоюзную выставку молодых художников «Молодость страны» в Манеж. Вовка, сморщив носик, попытался саботировать поход, но был мягко, но твердо поставлен на место. Вздохнув, он поплелся одеваться.
*****
Андрей снова устроился за столом. Серый устроился у него на коленях. Среди бумаг его внимание привлекла речь под символическим названием: «Если я упаду, подхватите знамя, поцелуйте его и продолжайте двигаться вперед».
Это была речь на закладке сахарного завода «Ла-Виктория». Торрихос с болью вспоминал, как два года назад видел в этом регионе голод и отчаяние, и это зрелище доводило его до слез. Затем следовали слова, поразившие Андрея своей пророческой и трагической силой. Генерал открыто говорил, что знает о своей неминуемой насильственной смерти, ибо его жизнь сама есть «насилие» против несправедливости. Его волновало не это, а то, чтобы дело его жизни не пало вместе с ним.
«Генерал всегда знал, что рано или поздно враги предъявят счёт...» — подумал Андрей.
Следующие документы были посвящены главному делу жизни Торрихоса — проблеме Панамского канала. Он называл её «проблемой чисто чувств, сантиментов», вопросом национального достоинства, не терпящего чужого флага и чужого губернатора в сердце родины.
«Как же вы были неосторожны, генерал, — вздохнул Андрей. — Но, с другой стороны, если бы вы осторожничали, то никогда бы не вошли в зону канала...»
Еще один документ заставил его улыбнуться точности формулировки: «Американцы обычно считают агрессорами всех, кто защищается от их нападений». Торрихос гневно обличал попытки США представить национальное движение Панамы как инспирированное извне, и в ответ указывал на такие язвы, как торговля наркотиками, которую поощряли продажные американские чиновники в Зоне канала.
«За такие слова американцы могли убрать генерала на десять лет раньше...» — с горькой иронией подумал Андрей.
Его размышления прервал щелчок дверного замка. Серый стремглав бросился в прихожую встречать вернувшихся с выставки Вовку и Аделаиду Вениаминовну. Мальчик, полный впечатлений, расцеловал своего лохматого друга. Бабушка, сияя, принялась рассказывать о прекрасных полотнах, особенно хваля работы художника из Новосибирска, посвященные БАМу.
«Зря ты с нами не пошел...» — с легким укором сказала она.
«Но ведь выставка не сегодня заканчивается, — улыбнулся Андрей. — Оля вернется, и мы обязательно сходим».
Вовка, заинтересовавшись, спросил, бывали ли родители на той самой великой стройке.
«Если бы не БАМ, мы бы никогда и не встретились...» — ответил отец с теплой улыбкой.
И на просьбу сына рассказать историю их знакомства, Андрей ласково пообещал: «Обязательно...»
Полную версию читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.