Пёс по имени Арго лежал на гальке, уронив морду на лапы. Море сегодня было не просто чёрным. Оно было густым, как деготь, и тяжёлым, как забвение. Оно не накатывало на берег веселыми барашками волн, а медленно, лениво дышало, поднимая и опуская свою тёмную грудь.
Арго был стар. Его бока, когда-то тугие и мускулистые, обвисли. В глазах, умных и грустных, отражалась вся бескрайняя чернота воды. Он смотрел на горизонт, где небо сливалось с морем в одну безразличную пустоту, и казалось, видел там что-то важное.
Он помнил и другие моря. В детстве, в далёких тёплых краях, оно было синим и дружелюбным. Он тогда верил, что если броситься в его объятия, оно вынесет тебя на край света, где пахнет жареными рыбами и вечностью. Это море было другим. 🌊
А это… Это Чёрное море было философом. Оно не играло, не звало. Оно молчало. Его чернота была не пустотой, а бесконечным вопросом, на который не существовало ответа. В его шепоте не было радости, а лишь ровный, безоценочный шёпот о том, что всё проходит. Волны, лижущие камни у его лап, были похожи на язык времени, который медленно, неумолимо стачивает всё — и скалы, и память, и самую жгучую боль.
Однажды Арго принесёл к этому морю свою самую большую потерю — старого хозяина. Тот ушёл в эту черноту на маленькой лодке и не вернулся. Сначала пёс ждал, дни напролёт вглядываясь в горизонт, надеясь увидеть точку. Потом он просто стал приходить сюда, чтобы слушать.
И он понял. Море не забрало хозяина. Оно просто было. Оно — зеркало, в котором каждый видит то, что несёт в себе. Тот, кто полон страха, видит в нём угрозу. Кто полон печали — видит тоску. А кто устал, как Арго, видит в его безразличии странное утешение.
Ведь если эта огромная, древняя сила, видевшая динозавров и корабли аргонавтов, так спокойно и равнодушно принимает в свои объятия и шторма, и штиль, и жизнь, и смерть, то, может, и его маленькая собачья жизнь, и его боль — это не трагедия, а лишь часть великого и бесстрастного порядка вещей?
Арго тяжко вздохнул, поднялся и, пошатываясь, пошёл прочь, к огонькам дачного посёлка. Чёрное море продолжало дышать у него за спиной. Оно ничего не обещало и ни о чём не просило. Оно просто было. И в этом была его странная, горькая мудрость.
