СОСЕДИ. (28ЧАСТЬ).
Сергей продал квартиру за дешево. Он торопился уехать к той, которая его всегда ждала и любила.
Многодетная семья с хутора решила перебраться в город. Здесь и кружки с секциями для детей. Здесь школы–сады. Здесь поликлиники. Здесь вода сама в дом течет. Носить не надо. Греть не надо. Красота! Семейство посчитало за большую удачу отхватить такую просторную трешку в сталинке за такую цену. На вопрос почему хозяин продаёт дёшево, Серега ответил, что срочно нужны деньги. Сделка состоялась. Серега обязан был отработать две недели и по договорённости с новыми владельцами мог ещё пожить до нового года, а второго января будьте так любезны, освободите помещение.
Вырученные от продажи квартиры деньги Ожегов положил себе на счёт, оставив небольшую сумму на хорошие подарки для мамы.
Он купил маме тёплое верблюжье одеяло, теплые чуньки из овчины для маминых больных ног и золотые серьги с фианитами. Он помнил, что когда-то мама продала свои серьги, чтоб устроить сыну новогодний праздник с салютом и подарками. Ребенком Серега мечтал о большом салюте, чтоб небо раскрашивалось огненными цветами разных оттенков. Он помнил как сбежались дети и взрослые когда мама чуть вкопала коробку с салютами в снег, подожгла фитиль и держала всех на расстоянии. Секунда, другая, третья, а ничего не происходило. Все загудели неодобрительно и вдруг в небо взлетели поочерёдно восемь ракет и раскрасили небо в красный, синий и золотой цвет. Как тогда Серега радовался и гордился. Это его салюты. Это его мама постаралась для всех. Пришло время вернуть долг.
Оставалась одна ночная смена. Медсестра , та самая разведёнка пригласила его в хирургию. Там девочки накрывали на стол. Ожегов отказался. Разведёнка пожала плечами и ушла обиженно фыркая. Ожегов обошел палаты, поздравил пациентов с наступающим. Одна бабулька с переломанной ногой в трех местах с осколками костей, сунула ему в карман халата мандаринку. Серега отбрыкивался как мог, но пожилая женщина попросила–"Возьми, сынок, не побрезгуй".
И вот это "возьми сынок" немного растопило его заледеневшее сердце. "Хоть кто-то позаботился обо мне" –подумал он с нежностью.
В ординаторской он достал угощение и съел мандаринку стоя у окна, наблюдая как нарядно одетые люди спешат в гости с пакетами подарков.
"Как хорошо, что завтра я уеду домой. Этот город никогда не был моим домом. Инга была домом, пристанью, моей цепью. Теперь я свободен и она свободна. Счастлива ли она без меня? Кто теперь готовит ей ванну, стирает её маленькие, кружевные трусики, кормит ужином по её вкусу? Вспоминает ли она меня? Чёрт, как же больно до сих пор. Чтоб ты провалилась, жёнушка! "–думал он.
После часа ночи началась вакханалия в приёмке. Ожегов только успевал поворачиваться. Народ валил с переломанными конечностями, растяжениями, расквашенными физиономиями. Впрочем это повторялось из года в год. Серега осмотрел парнишку с переломанной ключицей, надо сделать рентген и закатать любителя танцевать пьяным нижний брейк в гипс. Он вышел из смотровой и увидел как его бывшая( а у него теперь всё бывшее) любовница ворковала с каким то невзрачным мужичком, а потом передала ему ключ и чмокнула в щёку. "Вот шалава! Не успела из-под меня вылезти, мужа проводить в места не столь отдалённые, а уже следующий на очереди" –подумал он.
Утром Ожегов попрощался со всеми, велел счастливо оставаться, передал истории болезни, переоделся и вышел из больницы не оглядываясь. Чуть впереди шла Танька. Серёга догнал её, хотел съязвить что-нибудь в её адрес, но увидел испуг на её лице и передумал, а вслух сказал, что уезжает и Танька совершенно спокойно может вернуться домой. Ещё его раздирало любопытство, кто этот мужик с невзрачной внешностью. Танька его отбрила. А чего он хотел? Чтоб она расстроилась его отъездом? Да она спит и видит, чтоб он свалил. Серёга остановился, позволяя Таньке спокойно уйти. "Беги, беги, Танечка. Тебя уже заждались" –подумал он.
Серега вернулся в почти пустую квартиру, собрал вещи, принял душ, попил чаю, оделся и вышел, оставив на столе немытую чашку. Теперь это не его забота. Новая хозяйка отмоет или выкинет.
Ожегов сидел в вагоне и смотрел на ускользающий город, где он когда-то хотел построить своё счастье с Ингой.
Вместе с ним ехала компания- две девушки и парень. Рыженькая, сексуальная девица была с парнем, а толстенькая, с короткой стрижкой одна. Они ехали в Москву на каникулы. Погулять по столице. Денег в обрез. Из их разговоров он понял, что чёрненькая подружка рыженькой.
"Что за интерес тащить с собой подружку? У тебя же есть компания и явно парень рассчитывал на интимную обстановку, а тут подружка какая-то. Нужна она ему как собаке пятая нога" –думал он, смотря как троица азартно рубится в карты.
Оказалось, что подружка очень даже нужна, вернее её тетка в ближайшем Подмосковье, у которой компашка решила остановиться, чтоб не тратиться на съем жилья или гостиницу.
Ожегову предстояла пересадка в Москве и пол дня ожидания следующего поезда. Он решил последовать молодёжи и тоже прогуляться по столице. Съездил на Красную площадь, погулял по Старому Арбату, пообедал в какой-то столовке с липкими столешницами и гнутыми ложками на раздаче, но обед ему понравился, особенно солянка. Он соскучился по горячему супчику. В больнице буфетчица оставляла ему тарелочку жиденького супца, но он его редко ел, не вкусно.
Ожегов легкомысленно не позаботился о билете заранее, полагая, что сейчас не сезон отпусков и он легко купит билет хотя бы на верхнюю боковушку у туалета. Серёга не учёл, что именно в новогодние каникулы много туристов едут на горнолыжный курорт в маленький городок мурманской области. Раньше мало кто ездил туда, но сейчас туризм стали развивать и народ хлынул. Кто на лыжах, кто на сноуборде, а кто-то в лесные отели с банькой и прорубью. Пришлось брать место в СВ. Разницы нет, что в СВ ехать, что сутки болтаться в Москве, ночевать в гостинице, то на то и выйдет.
Сереге в СВ понравилось. Чисто, аккуратно и проводник сама вежливость. Сначала он ехал один. Поел купленной в Москве колбасой с хлебом, выпил чаю и собирался завалиться спать, но в купе постучали. Серёга открыл. На пороге стоял проводник и какая-то женщина средних лет.
"Простите, молодой человек, вы позволите даме переночевать у вас? У неё в соседнем вагоне купейное место. Дама одна, а в соседях одни мужики" –сказал проводник.
Серега ухмыльнулся–"А я значит не мужик? "
Проводник покосился на даму. Женщина выгнула печально брови и промолвила–" Они пьяные".
"А, тогда другое дело. Раз пьяные, то конечно они мужики" –съязвил Ожегов.
Проводник не понял иронии, а ответ посчитал согласием, кивнул даме, она вошла и села. Серёга рассматривал её в открытую. Серая мышка. Худенькая, маленькая, в очках на остреньком носике, жиденькие волосёнки, выбеленные до состояния соломы. Дама представилась Юлией Владимировной, учитель музыки в школе.
"Опять музыканша! Да, что такое! Теперь до конца моих дней будут преследовать меня музыканши? Почему не продавец рыбы, например или гардеробщица? Почему музыка?" –раздраженно подумал он.
Дама почувствовала его раздражение и старалась как-то заболтать, очаровать соседа, чтоб он не передумал и не выгнал её из купе. Она рассказывала о школьных делах, семье, муже водителе и любителя рыбалки, дочке подростке, больной катарактой кошке. Она почти усыпила Серёгу своими разговорами. Он предложил укладываться спать. Юлия Владимировна засуетилась, достала косметичку, вышла в туалет. Когда она вернулась, смыв макияж, Ожегов чуть не заржал. Дамочка то на поверку оказалась почти безброва, с сивенькими ресничками как у козы, блеклыми губами и бледной до синевы кожей. "Господи ты Боже мой, с косметикой моль молью, а смылась ещё хуже стала. Бедняжка ,моль платяная, у тебя наверное кроме мужа и мужиков то не было" –подумал Ожегов.
Они улеглись, Серёга выключил светильник над головой, купе погрузилось в темноту иногда освещаемую пролетавшими фонарями маленьких станций. Дама долго крутилась, укладываясь поудобнее, наконец уснула. Он слышал тонкое посапывание. А ему не спалось. Он вспоминал всех тех женщин, которые пренебрегли им. Вика, Инга, Танька. Особенно Инга. Уж он старался, заботился о ней. Ей всего-то нужно было быть благодарной, ну коль не полюбила. Ан, нет, ускакала не сказав прощай. Жертвенница, епт. "Посмотрите ка на неё! Нос расквасили ей! Цаца какая! В каком-нибудь Афганистане или Пакистане тебя бы ,милая моя ,камнями закидали бы насмерть. Тьфу, зараза, чего завёлся? Надо забыть всё и жить дальше. А как? Как забыть? Если даже облезлая училка и та напомнила об Инге. Она видите ли тоже музыканша. Моль белая! "–злился Серёга на попутчицу.
Он встал, вышел в коридор остудиться. Вагон спал. Серега смотрел в окно, но ничего не видел, только свое отражение в стекле. Злая собственная рожа ему не понравилась.
Позади открылась дверь. Моль стояла сонная и растерянная. " Позвольте, мне в туалет надо"–шёпотом сказала она.
Ожегов повернулся, сгрёб ее в охапку и затащил в купе, не забыв закрыть дверь.
Она не сопротивлялась. Позволила себя раздеть и уложить на полку. Сам Серега не стал заморачиваться, просто стянул штаны, оголив зад.
Терзал он её долго и жестоко. А ей похоже нравилось. Она стонала, цеплялась ему за шею, шептала на ухо "ещё".
Когда всё закончилось, Серега натянул спортивки, лег, отвернулся к стенке. Юлия Владимировна тихонько заплакала. Он слышал, но утешать не собирался. Пусть ревёт, шалава.
Утром его попутчица слиняла к себе в купе пока он умывался в туалете. Он нарочно не спешил. Видеть виновато- обиженное лицо училки не хотелось.
Мурманск встретил холодным ветром со снегом. Серега подставил лицо под падающий снег. "Как хорошо! Я дома" –подумал он.
Ожегов взял такси и помчался к матери.
Мать долго не открывала. Серега даже испугался. Потом услышал из-за двери мамин голос "иду, иду, подождите". Защелкал замок, дверь открылась. На пороге стояла его бедная мама, с опухшими ногами, седая, в фланелевом халате (и где она только этот кошмар нашла).
Серега улыбнулся и сказал–"Мамочка, я вернулся к тебе".
Продолжение следует...