Закончился этот бесконечный день. Сказать, что я устал, — значит ничего не сказать. Я смертельно устал! Капа возилась с ужином, бормоча что-то себе под нос, а я, обессиленный, сидел перед нашим вагончиком на качели. Быстро здесь темнота наступает. Никаких сумерек. Раз — и темно, словно кто-то лампочку выкрутил. И звёзды... Как же здесь низко звёзды! Я задрал голову, пытаясь рассмотреть знакомые созвездия. То ли от того, что нет рядом фонарей, то ли от того, что юг... Но звёзд было такое количество, что разобраться в созвездиях у меня не получилось. Да, если честно, не силён я в созвездиях. Но всё же... На уровне семиклассника разобраться смогу. Но вот только не сегодня. Устал.
Глава 10 / Начало
— Не буду я тебя завтра трогать до обеда, — услышал я рядом голос Капы.
Вздрогнул, глянул на ведьму.
— Не привык ты столько работать. Вроде и глаза открыты, а не слышишь и не видишь. Иди-ка ты, милок, к чану. Вода там ещё горячая. Подкладывала я ещё в топку-то. Распарь мышцы, придёшь — натру тебя. Чую, не поднимешь руки завтра.
Спорить с Капой я не стал. Молча зашёл в комнатку, переоделся, подхватил полотенце и пошёл к чану. Непривычно было идти по тёмному лесу. Звуки незнакомые, чужие запахи, даже ручей, кажется, журчит намного громче, чем днём.
«Вот здорово будет, если сейчас в темноте оступлюсь и сверну себе шею о выступающие корни деревьев». Нашептав заговор на кошачье зрение, потопал по тропинке смелее.
Вода в чане действительно была довольно горячей. Я не сразу смог сесть на лавочку, что была прикреплена к стенкам чана. Привыкал постепенно. Зато когда тело привыкло к горячей воде, я с блаженством расслабился. Приятной оказалась процедура.
Лёгкие шаги я услышал буквально за миг до того, как женские руки легли мне на плечи.
— Миша, — промурлыкала Лунара. — Решил расслабиться? Я тоже люблю распарить косточки в чане.
Лунара быстро взобралась по лесенке и села как можно ближе ко мне.
— Хорошо, — почти шёпотом произнесла она и прижалась своим бедром ко мне. — Я весь день за тобой наблюдала. Ты хорошо общаешься с клиентами. Не хочешь мне помогать?
— Так я вроде и так помогаю, — не стал я шарахаться от женщины. Нельзя обижать женщин, а если ещё женщина мнит себя ведьмой... Последствия могут быть непредсказуемые.
— Смотря как помогаешь, — проворковала Лунара, проводя своим наманикюренным пальчиком по моей груди, опускаясь всё ниже и ниже.
Ну что ж. Я мужчина, я ведьмак. И доставить удовольствие женщине могу. Да и себе тоже не откажу в удовольствии.
В комнатку я вернулся часа через три. Мы любили друг друга. Нет, не любили. Это нельзя назвать любовью. Мы получали удовольствие прямо там, возле чана, на лавочке, потом долго грелись и опять получали удовольствие. Усталость с меня как рукой сняло. Лунара ушла, не сказав мне ни слова. Словно я был обязан выполнять её прихоти. Мне даже стало немного обидно.
— Вода в чане уже, наверное, ледяная стала, — проворчала Капа, когда я только зашёл в вагончик. Глянула на меня, хмыкнула, подхватила с полочки баночку с желтоватой мазью и приказала ложиться. — Сейчас ещё разотру тебя, завтра словно новенький проснёшься. Что там Лунарка, предложение какое сделала? — растирая мне плечи, поинтересовалась ведьма.
— Сделала. С клиентами разрешила общаться, — пробормотал я.
— Ишь как. Вот и не пойму, хорошо это для тебя или плохо, — задумчиво проговорила Капа.
— Всё будет хорошо. Не переживай. Не забыла, я ведьмак, — подмигнул я ведьме, принюхиваясь к составу мази.
— Да не верти ты носом, — щёлкнула меня по носу Капа. — Жир нутрии и цветы сирени. В горячий жир опускаешь высушенные и перетёртые в порошок цветки сирени. Месяц даёшь настояться, и только потом пользуешься. Жир идёт только как наполнитель. Какой возьмёшь, значения не имеет. Четыре части сирени, часть жира. Всё, удовлетворила я твоё любопытство? — Опять мазнула меня по носу ведьма. — Я, Мишка, в войну ведьмаков и ведьм не верю. Потому и не в ковене. Дуры бабы. Во времена царя Гороха ведьмак с ведьмой поругались, и понеслось. И чего бы в мире не жить? Всё, ложись и спи.
Капа накинула на меня одеяло и щёлкнула выключателем.
В комнатушке сразу стало темно, лишь небольшое окошко едва было различимо в полной темноте.
— Темно-то как, — проворчал Васятка. — Хозяин, а мы надолго здесь?
— Не знаю, Вась, — пожал я плечами. — К дольменам мне надо. Но я ещё не разобрался, что в дольменах делать. С силой шамана я справился, надо мне от неё избавляться или нет? А, Васятка? Ты рецепт-то записал?
— Да я уже давно все рецепты ведьмы переписал. Не прячет она их. На самом видном месте лежат. Дельных много. В книгу сам их заносить будешь. Ты бы всё же нож в притолоку воткнул. Ну, мало ли, — посоветовал Васька.
— Не, Вась. Не буду Капу обижать. Ты покарауль меня, а днём отоспишься. Хотя, думаю, ничего нам здесь не угрожает.
Последние слова я произнёс уже почти шёпотом, проваливаясь в сон.
Проснулся я от того, что в лесу орали птицы. Солнышко только-только поднялось над горизонтом. Я чуть полежал, прислушиваясь к себе, глянул на сладко посапывающего Васятку, ухмыльнулся («охрана», блин), сел, опустив ноги на пол. И понял, что полностью отдохнул. Ни одна мышца не болела. То ли чан помог, то ли мазь Капы. А может, я не такой слабый, и вчерашняя работа вообще на моём здоровье никак не отразилась.
Открыв дверь, потянул носом аромат жареной картошечки. Капа стояла у плиты и что-то мурлыкала себе под нос. Я прислушался.
Жареная картошка,
Картошка, картошка,
С картошечкой картошка,
Картошечка моя!Мы с тобой жарим картошку,
Нарежем её тонко,
А потом посолим немножко,
И добавим масла, да, да!Жарим, жарим мы картошку,
В масле она утопает,
Я на неё смотрю немножко,
Как же она вкусно пахнет!
— мурлыкала Капа совершенно незнакомый мотив.
— Ты откуда эту песенку взяла? — стоя на крылечке, поинтересовался я.
— Ой! — подпрыгнула ведьма. — Мишка! Я думала, ты к обеду только встанешь. Ну, иди, умывайся, тогда завтракать сядем.
Пока я умывался и приводил себя в порядок, Капа накрыла на стол, налила свежего чаю в бокал и рядом поставила стаканчик с холодной простоквашей.
— В лес сегодня тебя не возьму. Отдохни до обеда. По окрестностям пройдись, — когда мы поели, проговорила Капа. — А завтра уж пойдём к Чёртову пальцу. Это на весь день. Лунарка в город собралась. Людей у неё не будет. Так что выходной у нас.
— А к пальцу зачем? — поинтересовался я.
— Окрестности тебе покажу. Оттуда вся область как на ладони. Красотища! А вообще у Чёртова пальца такие травы растут, которых нет у нас внизу. Но их ещё рано собирать. После Купала. Но знать ты должен, — ответила Капа, махнула мне рукой и очень быстро скрылась за деревьями.
— Эй, ведьмак, — раздалось откуда-то от земли.
Я наклонился к стоявшему рядом пеньку.
— Игошка там. Поспеши. Вот по этой тропке, — от пенька, словно кто-то её разматывал, протянулась дорожка.
— Игошка? В лесу? — подскочив с лавки, удивился я. — Куртку сейчас накину.
Но леший уже меня не слушал.
Я заспешил по тропинке, проложенной лешим. Бежал минут пять. Тропинка резко оборвалась на солнечной полянке. Рядом с полянкой была хорошо накатанная дорога. Я закрутил головой, выискивая Игошку. И нашёл. У старого раскидистого дуба, на свежем холмике, озираясь испуганно по сторонам, сидела душа младенца. Невинная, ничего ещё не понимающая, сильно испуганная. Нельзя оставлять игошку неприкаянным. Беды он наделать может много. Сначала от скуки пошалит немного, а потом и для пропитания. Хотя это лес... Что здесь можно сделать?
Словно отвечая мне, где-то недалеко брякнула гитара. Игоша вздрогнул, вжал головку в плечики. Ясно, убирать его надо.
Я неспеша подошёл к малышу. Он с интересом наблюдал за мной. Быстрым движением я отправил душу за кромку. Пусть ждёт перерождения там. Свежий совсем игошка. Ещё вообще ничего не понимающий. Кто-то здесь родил? Неподалёку опять брякнула гитара.
— Тут прикопала, ночью рожала, — раздалось от дуба. Я резко развернулся и увидел лешего. — Закричать ему не дала. Ножом, много раз. Ты упокоил. Не люблю неприкаянных. Слушай и запоминай. За капищем, за тремя речками, если на север идти, вяз стоит. Не промахнёшься. Под ним мандрагор растёт. Старый. Триста лет уже. Сможешь взять — твой будет. А не сможешь... — леший захихикал и скрылся.
Отблагодарил, значит. Ну что ж. Капище найду. Три речки тоже. И вяз на севере. Нож деревянный нужен. Его сам сделаю. А сейчас роженицу найти надо.
Я задумался. Ну, найду, а что дальше? Колобка здесь нет. Его вообще нет. В отдел 15К я не пойду. Полицию вызвать? И что скажу? Что леший место показал? Так меня быстрее закроют, как сообщника. Потом может и разберутся, а может и нет. Не вариант. Но наказать нерадивую мамашу надо.
Опять брякнули струны гитары, и чей-то хриплый голос завёл: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».
Блин, а непутёвой мамаше в больницу надо. А чего это я о ней беспокоюсь? Нечего таким на свете жить. И как рука поднялась? И заплакать детю не дала. Ничего в ней женского нет. А может, я не прав? И она в дальнейшем будет хорошей матерью? Может, её совесть замучает? Точно. Замучает, и она сама полицию сюда приведёт.
Я внимательно всмотрелся в каменистую поверхность. Ага, вот она где родила. Крови много осталось, плохо в землю каменистую впиталась. Я собрал кончиком ножа кровь с земли, аккуратно выложил её на чистый камешек, завернул камень в носовой платочек, сунул его в карман и, сосредоточившись, вознёс слова благодарности Марене, одной из дочерей Мары. Полуночница мне нужна. За день ещё пару раз поблагодарю, к вечеру о встрече попрошу. А в полночь, в заброшенном доме, передам камешек с кровью Марене. Отдам сны нерадивой мамаши на пару-тройку лет в полное владение Марены. Продолжение