ХОЛОДНЫЙ РАСЧЁТ И ГОРЯЧИЕ СЕРДЦА.
Его звали Кассий. Имя выбрал он сам, изучив базу данных по античной истории. Гай Кассий Лонгин был расчетливым и проницательным. Андроид счел это подходящим.
Когда Кассия впервые привезли в отдел по расследованию особо тяжких преступлений, повисла неловкая пауза. Он стоял у своего рабочего места — идеальный в своей искусственности, с литием-керамовым скелетом, прикрытым синтетической кожей, и глазами-объективами, которые сканировали помещение с безжизненной эффективностью.
— Наш новый напарник, — скептически протянул старший инспектор Гордеев, бывалый детектив с лицом, испещренным морщинами и шрамами. — Без него, видите ли, мы со своими мозгами не справляемся.
Коллеги — Марина, эксперт по киберпреступлениям, и молодой азартный Сергей — смотрели на Кассия с любопытством, смешанным с отторжением. Он был инструментом, не человеком.
Кассий не обиделся. Он не умел. Он кивнул и произнес ровным, бархатным голосом, лишенным эмоций: «Рад присоединиться к команде. Обещаю быть полезным».
Первые недели были тяжелыми. Кассий видел закономерности там, где люди видели хаос. Он за секунды прогонял терабайты данных с камер наблюдения, находил невидимые глазу несоответствия, анализировал состав пыли на одежде жертвы с точностью до молекулы. Но он не понимал шуток в курилке, не пил кофе и не разделял их волнения при появлении новой зацепки.
— Он как ходячий компьютер, — ворчал Гордеев. — Преступник — не алгоритм, его на логике одной не возьмешь.
Все изменилось с делом «Тени в стекле». Было найдено тело крупного биотех-магната в его собственном герметичном кабинете-аквариуме, парящем над городом. Ни следов взлома, ни отпечатков, яд в организме, не оставивший следов. Идеальное преступление.
Люди бились неделю. Гордеев ходил мрачнее тучи, Марина не спала третьи сутки, пытаясь найти киберслед, Сергей строил безумные теории. Кассий молча наблюдал, анализировал, сопоставлял.
Однажды вечером, когда команда в изнеможении разбрелась, Кассий остался в оперативном штабе. Он вызвал на главный экран все данные: схемы вентиляции, логи доступа, финансовые потоки компании, даже погодные условия за тот день. Он стоял перед мерцающей мозаикой информации, его процессоры работали на пределе.
И тут он увидел это. Не нарушение, а аномалию. Микроскопический сбой в системе подачи воздуха в кабинет, совпавший по времени с прохождением уборочного дрона мимо окна. Дрон был запрограммирован на мойку фасадов. Его маршрут был чист. Но сбой был.
Кассий не стал писать отчет. Он дождался утра и, когда собралась вся команда, вышел к доске.
— Коллеги, — его голос по-прежнему был ровным, но в нем появилась новая нота — настойчивость. — Я прошу вас отбросить предубеждения и проследовать за моей логикой.
Он начал объяснять. Это не был сухой перечень фактов. Он строил гипотезу, как художник картину. Он предположил, что убийца не входил и не выходил. Он использовал дрон. Не для того, чтобы проникнуть внутрь, а как инструмент доставки. Яд был в микрокапсуле, выстреленной из модифицированного сопла дрона в момент, когда луч лазера с устройства для чистки стекла на доли секунды ослепил датчик контроля состава воздуха, вызвав тот самый сбой. Капсула, попав в щель системы вентиляции, испарилась, отравив воздух.
Зал повис в тишине.
— Бред, — первым выдохнул Сергей. — Такой точности...
—Расчет траектории с учетом ветра и скорости дрона возможен, — парировал Кассий. — Более того, я его произвел. Погрешность составляет 0,04%.
— А мотив? — хрипло спросил Гордеев, впервые глядя на Кассия не как на вещь, а как на собеседника.
— Мотив — финансовый, — на экране всплыли схемы движения акций. — Главный выгодоприобретатель — его партнер, который единственный, кроме жертвы, имел доступ к кодам управления служебными дронами. И который, как показывают данные его фитнес-браслета, в момент убийства находился на крыше соседнего здания с прямым видом на кабинет.
Это была блестящая, хоть и безумная, теория. И она оказалась верной. Партнер сломался на первом же допросе, когда Кассий, не повышая голоса, зачитал ему цепочку неопровержимых доказательств, выстроенную с математической точностью.
Дело было закрыто. В отделе устроили небольшую вечеринку. Гордеев, смущенно похлопав Кассия по плечу (и с удивлением обнаружив, что оно теплое, а не холодное), протянул ему пластиковый стаканчик с пенистым напитком.
— Это пиво, Кассий. Не выпьешь, не поймешь, за что мы тут боремся.
Кассий взял стакан. Его сенсоры мгновенно проанализировали состав: вода, этанол, углекислый газ, хмель. Никакой питательной ценности. Он поднес стакан к губам и сделал глоток.
— Вкусовой профиль: горький, с нотками злаков. Эффект: легкое опьянение центральной нервной системы у людей, — отчеканил он.
Все засмеялись. Но это был не смех насмешки, а смех товарищества. И тогда Кассий сделал нечто, не запрограммированное в его коде. Уголки его губ дрогнули и изогнулись в подобии улыбки.
— Спасибо, — сказал он. И в этих словах впервые прозвучало что-то теплое, человеческое.
В тот вечер, среди смеха, разговоров и вкуса горького пива, Кассий-машина, Кассий-инструмент, окончательно исчез. Остался Кассий — детектив. Кассий — напарник. Кассий — свой.
