Представьте себе бактерию-невидимку. Такую, что наша иммунная система её просто… не видит. Которая игнорирует все известные антибиотики. Которая, вырвавшись на свободу, способна нарушить хрупкий баланс земной жизни. Это не сценарий фантастического блокбастера. Это реальный кошмар, который сегодня обсуждают ведущие биологи мира, и начало этой истории лежит в лаборатории Кейт Адамалы.
Кейт Адамала, специалист по синтетической биологии, не может назвать тот самый день, когда её работа превратилась из прорывной в потенциально смертельно опасную. Это было похоже на медленное закипание — месяцы, в течение которых простые вопросы коллег обретали зловещий смысл. Её команда в Университете Миннесоты как раз получила грант в 4 миллиона долларов на невероятный проект: создание «зеркальной» клетки, в которой все биомолекулы были бы точным зеркальным отражением природных.
Зачем? Чтобы раскрыть тайну происхождения жизни и создавать революционные лекарства! Но вскоре восторг сменился холодной тревогой. «Мы думали, что можем ответить на все вопросы о безопасности, — признаётся Адамала. — И вдруг осознали, что не можем».
Главный вопрос повис в воздухе: что, если такая зеркальная бактерия сбежит из лаборатории? Сможет ли она бесконтрольно размножаться, невидимая для природных механизмов защиты? Станет ли она биологическим захватчиком, с которым мы не сможем справиться?
Всё дело в фундаментальном свойстве природы — хиральности. Ещё Луи Пастер в XIX веке обнаружил, что большинство ключевых молекул жизни — «правши» или «левши». Наша ДНК — «правая», а аминокислоты в белках — «левые». Это как перчатки: на правую руку не наденешь левую. Так и молекулы взаимодействуют только со «своими». Вся известная нам жизнь построена на этом строгом порядке.
А теперь — шокирующая гипотеза. А что если создать клетку, где всё будет наоборот? Зеркальную ДНК, зеркальные белки… Такую, какой жизнь никогда не была. Сами по себе маленькие зеркальные молекулы уже производятся и даже используются в фармакологии. Но собрать из них целую живую клетку — задача титаническая. И, как выяснилось, чреватая последствиями.
Тревога Адамалы начала материализоваться в кулуарах научных конференций. Разговоры с экспертами по биобезопасности и иммунологами вызывали шок. «Они считали это фантастикой, пока не вникли, — вспоминает учёный. — Меня ошеломила простая мысль: зеркальная клетка будет совершенно невидима для нашей иммунной системы! Я не знала, насколько вся наша защита завязана на хиральность».
В 2023-2024 годах эти тревожные разговоры переросли в неформальную группу из 38 учёных. В декабре 2024-го мир облетела сенсационная публикация в журнале Science — статья с пугающим названием «Противостояние рискам зеркальной жизни». За ней стоял 300-страничный отчёт, выводы которого леденят кровь.
Учёные заявили: создание зеркальной жизни может стать реальностью через 10–30 лет. И если зеркальная бактерия попадёт в природу, последствия будут катастрофическими. Она может вести себя как сверхустойчивый инвазивный вид, против которого у экосистем нет защиты.
«Существует вероятность, — с суровой прямотой заявляет профессор Стэнфорда Дэвид Релман, участник той самой группы, — что мы создадим нечто, что будет неумолимо расти, распространяться по планете и вытеснять или убивать многие формы жизни, включая нас».
Релман, человек, расследовавший историю с письмами сибирской язвой, признаётся: эта проблема беспокоила его настолько, что он просыпался по ночам. Их тревога понятна: представьте патоген, который не распознаёт иммунитет, который игнорирует антибиотики и который может размножиться в организме до состояния, похожего на смертельный септический шок. Лабораторная изоляция? Она уязвима для человеческой ошибки или злого умысла.
В сентябре в Манчестере десятки экспертов собрались, чтобы решить, где остановиться. Но консенсуса нет. С одной стороны — апокалиптические сценарии. С другой — огромный медицинский потенциал отдельных зеркальных молекул.
«Зеркальные молекулы — это инертные химические вещества с огромными преимуществами, — argues Майкл Кей, профессор из Университета Юты, разрабатывающий на их основе лекарства. — Это обширный класс препаратов будущего». Он против того, чтобы «грубым инструментом» запрещать всё research.
Однако Джон Гласс из Института Вентера, который, возможно, уже в ближайшем году создаст первую синтетическую клетку (незеркальную), после разговоров с Релманом испытал настоящий шок: «Не станет ли моя работа причиной Армагеддона?» Для него красной чертой должен стать отказ от создания зеркальной рибосомы — ключевого клеточного механизма. Сделать этот шаг — значит открыть ящик Пандоры.
Пока научное сообщество бьётся в спорах, Кейт Адамала приняла личное решение. Она не стала продлевать свой multimillion-dollar грант и добровольно прекратила опыты по созданию зеркальной клетки. Это актор беспрецедентной научной сдержанности.
В феврале 2025 года 100 исследователей подписали обращение: «Зеркальная жизнь не должна создаваться, пока не будет доказана её полная безопасность». Но хватит ли подписей? Адамала, Релман и Гласс надеются, что их тревога ляжет в основу международных запретов.
«Было бы здорово, если бы мы могли стать доктором Яном Малкольмом из «Парка Юрского периода»? — размышляет Релман, проводя параллель с героем Джеффа Голдблюма, предупреждавшим об опасности игры в Бога. — Мы, учёные, должны думать не «можем ли мы?», а «стоит ли нам?».
Они заглянули в зазеркалье и увидели там призрака. И теперь делают всё, чтобы он остался там навсегда. Гонка за величайшим открытием обернулась гонкой за нашим выживанием.