11 октября 2024 года от удара украинского дрона под Волчанском погиб доброволец, наш товарищ и активный участник сообщества Vault 8 PRO – Андрей Локтионов.
Старожилы знают его по статьям про РЭБ и РЭР в 2020 – 2021 годах, а также по циклу постов «Харьковские рассказы» , в котором он рассказывал про быт на Харьковском направлении СВО в 2023 году, отвечая на вопросы подписчиков.
Андрей родился 17 октября 2000 года. В 2018 году поступил на исторический факультет Курского государственного университета.
К нам в группу он пришёл в 2020-м, когда моб-админ выпускал цикл интервью
«Из первых рук...» с бывшими срочниками (о реальном состоянии службы по
призыву в ВС РФ). Он немного опоздал дать интервью, но зато в следующие
пару лет написал для аудитории несколько текстов про РЭБ, рассказывая
об этом роде войск популярным языком. Андрей служил срочку и оканчивал
Тамбовскую учебку РЭБовцев, был радиолюбителем и разбирался в вопросе.
Осенью 2021-го моб-админ выпустил текстовую тактическую игру «Мотострелецкая слава» и искал добровольцев, чтобы протестировать её. Андрей вошёл в состав нашей небольшой команды консультантов и сыграл с другим подписчиком первый матч — его полное описание в нескольких частях есть ниже. Так уж вышло, что Андрей сыграл за... Украину и, надо сказать, довольно успешно, поскольку по ходу матча он обращался к учебникам по тактике танковых войск. Поэтому Андрей грамотно распорядился своими силами. Оба игрока были российскими гражданами, оба служили срочку, дослужились до разных сержантских званий, но войска по карте водили не хуже некоторых офицеров на учениях.
С началом СВО наш товарищ Андрей засобирался на войну. Он учился на историка и собирался заняться наукой после выпуска из вуза, как раз военной
историей. Его мотив был таков:
— Как я могу заниматься военной историей, если не видел войну изнутри?
Моб-админу поначалу удалось его отговорить, тем более, что А. тоже видел скотское отношение к добровольцам, шедшим на краткосрочные контракты — задержки зарплат, проблемы с лечением в военных госпиталях и т.д.
...
Но, как и наш товарищ, историк-балканист Вадим Соколов, погибший в 2023
году, Андрей резко изменил своё мнение, и примерно в августе 2022-го
сорвался на контракт. Но по тематике РЭБ его не принимали — только в
пехоту или водители.
Наш моб-админ и Андрей много и подробно обсуждали разные стороны военной службы на СВО. не вдаваясь в подробности, боевой путь нашего товарища можно описать так:
—
Из связистов одной из омсбр 6-й ОА переведён в пехоту, где занимался
разной работой на самом передке. Получил ранение сбросом коптера, после
чего довольно долго восстанавливался и лечился.
— Долго не мог получить отпуск.
Познал все прелести затягивания в этом вопросе.
—
Нагляделся на то, как относятся к раненым в некоторых госпиталях:
выписки недолеченных, выписка сразу на фронт, без ВВК, отпуска и по
ранению и так далее.
— Переход на работу оператором квадрокоптера: разведка и сбросы.
— Активнейшая работа под Синьковкой большую часть времени.
Масса впечатлений о мясных штурмах, репортаж о тактике противника с этого направления, который он нам передал.
— Успешная работа на сбросах.
Так,
только за один день им удалось ликвидировать не менее 6 солдат
противника, а это солидный результат. Сам А. участвовал в изготовлении
боеприпасов для сбросов, они делали и зажигательные, и противоблиндажные
СВУ.
— Консультировал моб-админа по тематике дронов пару раз, что пригодилось дроноводам его соединения.
— Летом этого года воевал в Волчанске.
Месяц просидел без ротации, в самых тяжёлых условиях, в том числе, без помывки.
В общей сложности Андрей отслужил чуть более 2 лет, в Зоне провоевал с
осени 2022-го. То есть вместо запланированных 6 месяцев контракта
отвоевал в 4 раза дольше.
Если говорить о его эмоциональном состоянии, то парень выгорел. Кроме 2 или 3 отпусков, находился, во-первых, на передке, а во-вторых, как оператор
квадрокоптера насмотрелся на смерти врагов и своих в прямом эфире.
Андрей потерял всякий интерес к тому, чем занимался, поскольку его привлекал
прогресс в применении дронов, например, но поперёк этого становились
приказы сверху — и вошедший во вкус специалист по сбросам становился
просто организатором «кино про войну» с коптера на командные пункты.
Кстати, в сети есть ролик с того завода в Волчанске, с которого наши отошли под давлением противника. Обзор развалин после мощного огневого воздействия и отхода с завода противника. Снят с беспилотника — это, в том числе, работа Андрея, как он рассказывал.
Также Андрей стал свидетелем дурацких неподготовленных атак. После выхода наших с того завода поступил истерический приказ немедленно его отбить. Результат показали хохлы — подбитая МТЛБ наших войск, заваленная телами нашей пехоты. Собственно, с нашей стороны за этим провалом наблюдали операторы квадрокоптеров. Зрелище так себе. Подобным Андрей тоже делился, как сильно выматывающим.
Наконец, он потерял многих знакомых. Если правильно помню, из, примерно, 40 добровольцев-краткосрочников в его первом подразделении в строю оставалось 2 человека этой весной, включая его самого. Остальные либо 200, либо тяжёлые 300, под списание — считай, калеки. А теперь и Андрея больше нет.
Последний раз мы беседовали с Андреем 10 октября. А 11-го он ушёл со связи, что вполне нормально на передке. Но 15-го с его номера пришло сообщение: «он погиб 11 октября». Чуть позже я узнал, что хохлы, скорее всего, достали
А. дроном. Тело удалось вынести...
Добрая память моему товарищу и автору в нашем паблике. Ты был достойным
человеком, братишка, которому многое могло покориться в этой жизни. Очень жаль, что так рано нас покинул.
Воюющие подписчики, служащие в артиллерии и на дронах устроили «салют» в честь Андрея Локтионова.
Статьи, которые писал Андрей Локтионов
Чтобы память об Андрее не затерялась среди цифрового мусора и множества публикаций, все его посты будут собраны здесь.
РЭБ vs. БПЛА. И о полезности РЭБ. Ответ подписчика Убежища №8 (2021)
В ответ на ролик неизвестного блогера «РЭБ вредна» автор рассказывает, как и для чего применяются наземные комплексы РЭБ.
«Мотострелецкая слава»: Филиал танкового ада под Городней (2024)
Андрей принимает участие в текстовой тактической игре моб-админа «Мотострелецкая слава» на стороне Украины. Описание боя.
Небольшое дополнение от автора "Харьковских рассказов" и участника СВО о ситуации в районе Синьковки (03/2024)
«Харьковские рассказы» (2023)
Глава
1. «Уровень подготовки мобилизованных в ВС РФ и сравнение с противником. Оценка противника: подготовка и стойкость после полутора лет»
«Здравствуйте! Я служу по контракту ротным связистом, отслужив дом
этого стрелком. Пошёл сам, взяв академический отпуск в университете.
Сейчас живу нормально, но всё это, как вы понимаете, по ситуации. Сейчас
со здоровьем более-менее – сказывается молодой возраст и лето. Зимой
было хуже: много болел. В зоне я с 12 октября [2022 г. – прим. ред.]. В
настоящий момент служу на Харьковском направлении.
А теперь к перейдём к теме нашего разговора. Уровень подготовки зависит от
многих факторов. Начиная от даты захода за «ленту» и заканчивая
конкретными подразделениями. Если это шторм, то уровень достойный.
Особенно у специалистов с опытом работы. Например, у расчётов ПТУР и
АГС.
В принципе, в линейных подразделениях нет разницы: контрактник ты или мобилизованный, если речь о подготовке. Чаще всего изначально слабая подготовка улучшалась уже на месте.
Противник, если говорить о подготовке, в целом такой же, как и мы, но его
стойкость зависит, в большей степени, от подразделения. Бывают особенно
«злые подразделения», которые стоят до конца, но таких не очень много.
Обученная пехота строит свою оборону от пулемёта и снайперов. Стрелки –
это, по сути, обслуга и прикрытие, а также взаимодействие с АГС и
миномётом.
У регулярных частей достаточно высокая стойкость и подготовка. Даже про обычные пехотные подразделения не могу сказать, мол, они все – безграмотная толпа.
Если это территориальная оборона, то качество хуже, но проблем доставляют
достаточно. Если не вдаваться в детали и судить «в среднем по больнице», то это нормальная пехота. Правда, в штурмовых действиях мы их не видели, а только в обороне. И вот тут они показывают себя достаточно грамотно, но только на уровне взаимодействия с более крупными огневыми средствами, то есть с миномётами, АГС и артиллерией. В таком формате они умеют воевать. При этом у них достаточно хорошо поставлено взаимодействие с разведкой и хорошо устроена связь.
К минусам можно отнести систему их обороны: подразделения ТрО не держатся
за рубежи до последнего: они делают несколько линий обороны и отступают при очень серьезной угрозе. Сама же оборона строится очагово, т.е. у них нет сплошной полосы обороны из опорных пунктов.
На этих участках украинцы обустраивают ВОПы с окопами. В них строят дзоты и
перекрытие позиции, которые дополнительно выполняют роль наблюдательных
пунктов. Ещё есть блиндажи для отдыха личного состава. Но все эти конструкции у них не капитальные. Сами ВОПы – очаговые отдельные опорные пункты, связанные системой огня (максимум), но не имеющие единого хода
сообщений. Естественно, что всё описанное релевантно только для нашего
участка. Как у других, я не знаю.
Что же до мотивации. Мотивация у противника присутствует, но она… достаточно плавающая. Об этом говорят сами пленные. Нельзя сказать, что там все очень мотивированные, но и о том, что все «лапки поднимут» – тоже. Такое будет только в крайнем случае».
Глава 2. «Взаимоотношения между командирами нижнего и среднего звена с простыми солдатами»
«Тут все зависит от конкретного командира и солдат. Если судить в общем, то
командиры нижнего звена с солдатами общаются хорошо, ведь командиры
отделений, заместители командира взвода и прочие назначаются неофициально, исходя из авторитета и организаторских способности людей.
И, частично, отталкиваясь от грамотности подхода к работе.
Но если мы вспомним о командирах среднего звена, то тут все сложно.
Начиная от командира взвода, отношения переходят в другое русло, и
разница между положением становится заметной. Если командиры взвода ещё
имеют какую-то связь с солдатами, то командиры рот уже отрываются от них
в силу должностных обязанностей. Поэтому и подход к личному составу со
стороны комроты будет зависеть от самого командира.
«Как справляться с возможным выгоранием на фронте, когда притупляется чувство опасности?»
На самом деле это очень сложный и комплексный вопрос. В чём вообще суть
выгорания из-за отсутствия страха? Давайте я попробую привести пример.
Если долгое время подразделение стоит в пассивной обороне и участок
становится относительно спокойным, то люди, несмотря на их опыт, звание и
предыдущие тяжёлые моменты на этом же участке, начинают вести себя
более спокойно и расслабленно, словно ничего и не было. Проще говоря,
бойцы теряют бдительность.
Как известно, у человека есть прекрасное свойство – привыкать и адаптироваться к любой ситуации. Но здесь это играет против него: солдат начинает считать себя опытным и бывалым, а это автоматически порождает чувство самоуверенности и всезнания: «Да, я знаю! Да все нормально! Да так каждый день!» Это ожидаемо порождает печальные инциденты, причём даже не при смене обстановки, а просто из-за потери бдительности бойцом.
Я не могу назвать вам «лекарство», которое бы решило проблему выгорания
раз и навсегда. Смена обстановки, более активные действия, а также
появление новых кадров и техники в подразделении – всё это порождает
кратковременный эффект, когда человек опять изучает и вникает, пытается
подстроиться под изменившиеся условия. Но всё это временно, ведь потом,
вникнув, он перестаёт изучать окружающую обстановку.
Если же речь о простой усталости, то военнослужащих можно вывозить в тыл и
давать некий отдых, например, раз в месяц на неделю, если такая возможность есть. У нас такого не было, и на боевом духе это сказывалось очень негативно, не говоря уже о простой усталости и моральном истощении».
Глава
3. «Оснащённость войск современной техникой, качество снабжения едой, медикаментами, шмотками и боеприпасами на его участке»
«Если говорить про оснащение, то это ещё одна сложная тема. Наш
участок считается второстепенным, со всеми вытекающими. Современная
техника практически отсутствует в нашей бригаде. Все что есть – советское. Причём не штатное, а приданное или просто «дали – взяли».
Штатно бригада ездит на МТЛБ. Их очень сильно не хватает от штата. И не по
причине потерь – «мотолыги» не дают. Мы ездим на обычных «буханках»,
полученных через гуманитарную помощь.
Из-за того, что нет БМП – у нас 4 взвода, а не 3. Четвёртый взвод – это взвод огневой поддержки, в котором 3 отделения: гранатометное (т. е. АГС), Пулемётное (крупнокалиберные) и ПТУРы.
Если штатная машина – МТЛБ и их некомплект, то придают нештатные БМП-1 и БМП-2. Их сводят в месте для лучшей управляемости и используют на батальонном уровне. Получается бронегруппа. Можно сказать, что мы та самая лёгкая пехота, о которой здесь писали.
У командиров часто присутствует необычная черта: они боятся технику,
потому что она шумит и она является целью для врага, а значит её сразу
"распетушат" и тому подобное.Снабжение боекомплектом хромает.
Особенно для артиллерии. Но временами снабжение поступает нормально.
Возможно, всё зависит от того, нужно ли отправлять больше на другие
участки, а нам урезать, или нет. В чисто пехотном варианте хватает почти
всего, но есть некоторый дефицит, например, ВОГов, как на АГС, так и на
ГП, что странно и не объяснимо.С едой первое время было плохо и
тяжело, мы питались тем, что найдём в населённом пункте. Со временем
становилось лучше и сейчас можно оценить, как «пойдёт», правда это все
организовано нашими же ротными снабженцами, которые создали целую
систему, благодаря которой они могут кормить, готовить и
подвозить.С медикаментами и одеждой более-менее
нормально.
Гуманитарную помощь тоже наладили сами: мы выходили на волонтёров, родственники мобилизованных кооперировались, так как все мобилизованные с одной области. Именно благодаря совместной работе подразделения, постепенно ситуация становилась лучше».
Глава 4. «Качество работы офицеров с личным составом и вообще качество самих офицеров»
«С офицерами все сложно - их очень сильно не хватает.
Проблему решают курсами, куда посылают наиболее грамотных, хотя и по
желанию тоже. Оставшиеся у нас офицеры в основе своей – крайне
грамотные. Поэтому, как я уже сказал, главная проблема – количество,
ведь штатных офицеров очень мало.
Работа с личным составом целиком и полностью зависит от самого командира. От его желания, опыта, умения и насколько его не бесит косность вышестоящего командования.
Основным критерием выбора человека на будущую должность командира была способность работы с личным составом, грубо говоря, с позиции грубой силы. То есть будущий командир или офицер должен добиваться соблюдения субординации, поэтому будущий командир взвода – это бывший относительно грамотный сержант. Чем меньше становилось грамотных сержантов, тем меньше становилось грамотных командиров взвода. На самом деле возраст тоже оказывает важное влияние, потому что основная «аудитория» старше тридцати лет. В тоже время, у нас были и молодые сержанты. А один из них, тот что совсем недавно "выпустился", стал комвзвода, но впоследствии достаточно долго добивался авторитета у солдат.
«Насколько, на "низовом" уровне, бойцы открыты к нововведениям и готовы учиться?»
Это все зависит от того, как долго военнослужащий находится в зоне СВО. Если солдат пробыл очень долго, то он костенеет и к нововведениям закрывается. В общем же, солдаты готовы обучаться: им интересно открыть для себя что-то новое. Особенно, находясь на спокойном участке в пассивной обороне, определенные элементы обучения всегда присутствовали. Опять же, главное, чтобы были люди, которые солдатам это покажут. Потому что для начала нужно заинтересовать личный состав, а дальше сами военнослужащие потянутся и будут пробовать, смотреть, уточнять, интересоваться. Самостоятельно солдаты не будут проявлять инициативу, потому что она наказуема. Этим принципом
здесь все владеют. «Как командование "на местах" относится к принципу:
«Снимаем с них все, если что, будет подменка»?Если говорить о принципе «снимай все и оставь другим», то так и есть. В тыл отправляются люди "голыми", потому что все необходимо на фронте: оружие, броня, экипировка, элементы
снаряжения. Солдат оставляет всё. Всё отдается другим. Всё равно многие раненые не приезжают назад. Солдатам оставляют вещи, скажем, на хранение, если только речь идет об оружии, которое на них записано или если речь идет об уровне взвода или отделения, где все свои.
Например, командир отделения или взвода по просьбе солдата оставят его вещи где-то у себя на хранении, чтобы позже отдать. А в остальном всё верно:
«раздевают» полностью, чтобы было что отдать другим, если пополнение
раньше придет или 300 раньше выпишется».
Глава 5. «Оценка техники и вооружения»
«От"средне-паршивое" до "такое себе". Если говорить именно о ББМ, то их не
хватает. Но, опять же, участок у нас такой, что не везде «броню» можно использовать.
Как я уже говорил, вся техника советская, то есть ничего нового мы не увидели, у соседей – видели. У артиллерии большой износ, хотя она постепенно меняется. Техника тоже испытывает большие проблемы с износом и тоже меняется на новую. Но «новая» – это техника с хранения в хорошем состоянии.
С приданной техникой тоже проблема – штатно она не присутствовала в
бригаде и не должна. Ее выдают с хранения в не очень хорошем состоянии,
но, в принципе, всё доводится до ума и работает, находятся способы,
пусть костыльно, но всё это делается.
Трофеи Подразделения Андрея
Ещё одна проблема проблема – обученность экипажей или недостаток специалистов. Из-за того, что бригада сначала имела одну штатную технику, а сейчас ей требуется или она получает, или выбивает себе другую, в подразделении очень мало нужных специалистов. Всё это решается частично за счет мобилизованных, некоторая доля которых, например, в срочную службу использовала эту технику и имеет какие-то знания, а частично – за счёт специалистов других подразделений и частей, которые сейчас у нас. Но в основе своей нет комплексного подхода. Из-за этого проблемы возникают потом, то есть какие-либо поломки, проблемы или какие-то специфические особенности данной техники, а те, кто штатно должен с ней разбираться, не могут этого решить.
Большая проблема в линейных подразделениях – из-за малого количества техники и нехватки людей, механики и экипажи техники вообще используются, как и пехота, поэтому они не могут следить о своей техникой. Сейчас этот вопрос стараются решить, сводя подразделения в бронегруппы. Только время покажет – поможет это или нет. Пока этот вопрос только на стадии решения.
- «Волчанск, дроны и проблемы логистики» (10/2024)
«Тактикой занимаются любители. Профессионалы изучают логистику.
Давеча прочитал тут о том, что о нашем направлении вспомнили, так как
противник отчитался медийно о гигантском успехе — «взятии Агрегатного
завода». Ну, точнее того, что осталось, хотя советское строили на века, и
предприятие было очень тяжело сломать. Всем, кто болеет за Украину,
если таковые имеются, конечно, среди читающих — не обольщайтесь, вашим
хлопцам не сладко там. Тем более, что своим накатом они только больше
привлекли внимания, и теперь по этому, по заводу стабильно летит всё, от
обычных миномётов и артиллерии до ТОСов и ФАБов.
Опустим саму ситуацию с Агрегатным заводом. Противник грамотно смог
воспользоваться ситуацией с проблемами с логистикой и нанести удар по
обороняющимся, которые, и так, по сути, были отрезаны. Несмотря на то,
что манёвр противника был вскрыт и по противнику наносилось огневое
поражение, он смог реализовать потенциал свежих сил. Это, к слову, о
том, что противник грамотен, силён и способен.
Если рассмотреть ситуацию со стороны противника, то его силы, находящиеся на нашем берегу реки Волчья также в плане логистики в незавидной ситуации — всё просматривается круглые сутки, все мосты давно уничтожены и максимум где противник совершает перемещение — это различные переправы
для пехоты. И то, естественно, малыми группами.
Изначально противник старался снабжать своих, используя также пешие «караваны», но немалая их часть была уничтожена. Перемещение для противника превратилось в реальное испытание. И постепенно он отошёл от практики снабжения этим способом в чистом виде, перемещение теперь осуществляется в основном либо для выноса своих раненых, либо для выставления людей на позицию. И по этим группам постоянно наносится огневое поражение, практически нет ситуации, когда противник сможет пройти не обнаруженным.
Тем не менее, отказаться от перемещений по объективным причинам нельзя, поэтому враг использует несколько способов борьбы с разведывательными дронами. Первый и самый очевидный — это РЭБ. С борьбой с ФПВ-дронами всё просто: противник расставляет РЭБ в ближнем тылу, в наиболее ожидаемых местах огневого поражения. Также большинство видов техники имеет глушилки. Тем самым они получают возможность осуществлять подвоз максимально близко, насколько это возможно, сокращая путь пешей группы.
Коптеры и «крылья» глушат стационарным РЭБом. Чаще всего он делает так, чтобы терялся сигнал (а не борт), отстегивалось видео, и, таким образом, срывалось выполнение задачи.
Отдельно отмечу носимый РЭБ: небольшие станции помех, которые по виду похожи на радиостанции. Видел такие у наших, работающих на ФПВ-частотах. У
противника же такие работают на Мавики и ставят помехи на сигнал с
пульта управления и, например, срывают сброс по группе противника.
Второй способ борьбы со средствами воздушной разведки — тараны. Про них (с помощью ФПВ-дронов) слышали многие. Если кратко, то с помощью радиоразведки противник засекает в определённом районе БПЛА и отправляет туда ФПВ, которые кружат на различных высотах и пытаются обнаружить и
уничтожить его.
Таранная обстановка сама по себе, как факт, срывает выполнение многих задач. При обнаружении нашей радиоразведкой таранов «крылья» вынуждены менять высоты, отходить из района, чтобы не быть сбитыми. С коптерами борются с помощью других коптеров и ФПВ.
Мавик сбивают Мавиком чаще всего благодаря верёвке или проволоке. «Перехватчик» цепляет дрон, и винт наматывает проволоку, после чего мотор из-за проволоки останавливается и дрон падает вниз, а «перехватчик» либо отцепляет её из сброса, чтобы не упасть самому, либо она изначально сделана на разрыв и просто рвётся. Звучит кустарно, но весьма эффективно. Также используют сбросы с сетями, зависая над дроном и просто сбрасывая на него сеть. В общем, можно заметить, что подход противника комплексный и охватывает все дроны, от малых до крупных.
Третье — это маскировка, и нет, я не про маскировку на местности, с этим всё понятно и уже немало написано без меня. Я про маскировку в ИК-спектре. Часть подразделений противника при перемещении в ночное время была замечена в специальных костюмах, которые не пропускают тепло и очень плохо видны в тепловизор. Следовательно, можно осторожно перемещаться малыми группами, не привлекая внимания и не рискуя быть обнаруженными (об этом писали в статье про защиту от дронов).
Наблюдал две разные модели:
1. Первая, как мы её окрестили, «чёрный плащ» (хреновая), как название
старого мультика. Дело в том, что по какой-то причине данная модель, не
пропуская тепло, при этом сама не нагревалась до температуры окружающей
среды и контрастно выделялась холодными чёрными пятнами на фоне земли. В
таком костюме противник был замечен и отработан.
2. Вторая модель гораздо лучше и интереснее. Она практически не выделяется
на фоне окружающей среды, заметить малую группу противника гораздо
тяжелее. Только на фоне сильно нагретых объектов на местности противник
выделяется и его становится легко обнаружить. К счастью, видимо, данный
костюм в дефиците и не все подразделения им укомплектованы. Замечу
отдельно, что это именно костюм, а не накидка или пончо.
И четвёртое, главное, что относится к логистике противника. Я уже
отметил, что враг не так обширно применяет пешие караваны, хотя они
есть. Как же осуществляется снабжение?
А очень просто — с помощью тяжёлых квадрокоптеров. Их большая грузоподъёмность позволяет снабжать подразделение всего за пару рейсов. Таким способом противник имеет возможность доставлять всё: воду, еду, батареи, небольшое оборудование, радиостанции и боеприпасы. (Прим. моб-админа: «А у нас такого пока нет, хотя модель коптера создана)
Расчёты у противника, перемещаясь на машинах, выбирают себе место, работают оттуда чаще всего не более одной ночи и меняют позицию. Да, борьба с мультикоптерами ВСУ идёт активная. Их достаточно легко обнаружить, их стараются сбить ФПВ-дронами, места работы расчётов вскрывают и иногда уничтожают. Тем не менее, противник продолжает снабжать свой «передок» по воздуху. И у него это весьма успешно получается.
________________________________________________________________________
На этом текст заканчивается.
Как
сказал мобилизованный администратор, Андрей собирался написать вторую
часть, но сначала его загрузили работой, а теперь уже не судьба. Увы.