Плен или смерть? Машина его горела и надо было решать...
Сталинским соколам посвящается!
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 22 августа 1944 г., вторник:
Земля подтвердила
Тридцать часов от Гусева, командира эскадрилья пикирующих бомбардировщиков, не было никаких вестей. Полагали, что он разбился. Шумидуб, летчик-истребитель, сопровождавший группу Гусева в полете, приземлился на полевом аэродроме бомбардировщиков. Не выключая мотора,
он подошел к командиру полка и коротко рассказал, что видел, как самолет Гусева загорелся в воздухе. Это было над землей, занятой немцами.
Сначала в полку решено было провести митинг памяти Гусева. Но командир отменил это. В душе его таилась надежда, что Гусев жив. Он должен жить!
И сам Гусев хотел этого, когда утром выводил свой «ПЕ-2» из пике. Именно в
тот момент на правой плоскости показался дымок. Сохраняя хладнокровие, Гусев потянул штурвал на себя. Машина повиновалась. Звено вышло из пикирования и, вновь набирая высоту, готовилось ко второму заходу.
— Надо уйти. — подумал Гусев. Но в люке еще осталось несколько бомб. Он окликнул штурмана, потом стрелка-радиста. Отозвался один радист. Штурман был убит.
— Я ранен, — сказал стрелок-радист. Потом и он замолчал.
Гусев снова ввёл машину в пике. Едва только была нажата кнопка бомбосбрасывателя, машину резко встряхнуло. Теперь потянуло дымом и с левой плоскости. По поверхности колпака потекли струйки. Это был либо бензин, либо охлаждающая жидкость.
В это время на пикировщиков набросились «Мессершмитты». Здоровые машины приняли бой, а Гусев, «прихрамывая», пошел дальше. Он старался как можно точнее выдержать наикратчайшую прямую к линии фронта. Немецкие истребители верхнего эшелона заметили окутанный дымом пикировщик. Свалившись сверху, они пошли параллельным курсом с «ПЕ-2». Гусев решил неожиданным рывком машины протаранить один из «Мессершмиттов». Он сильно дернул штурвал на себя и до отказа нажал на педаль. Но немец успел отшатнуться. Он был всего в двух-трех метрах от Гусева, и тот отчетливо увидел широкое лицо немецкого летчика, летевшего без шлема, с надетыми прямо на волосы радионаушниками.
То ли от толчка, то ли от чего-либо другого пришел в себя стрелок-радист.
Гусев услышал звук пулеметной очереди. Оглянувшись, он увидел, как что-то ярко полыхнуло и пропало внизу. Это горел подбитый стрелком «Мессершмитт». Тогда пошел в атаку другой немец. Но он, видимо, нервничал. Его пули прошли совсем близко от колпака кабины «ПЕ-2». Гусева даже на миг ослепило трассой. Сзади снова застучал пулемет стрелка. Больше «Мессершмитт» не показывался, а может быть, Гусев его не видел. Ему было уже
не до того: высота катастрофически падала, дым проник в кабину.
Вот и земля. Гусев внутренне подобрался, готовясь посадить самолет на луг. Ему
оставались сделать заключительное движение штурвалом, чтобы плюхнуть машину на фюзеляж, как вдруг краем глаза он заметил суету на земле.
— Немцы!
Да, это были немцы. Гусев резко сунул вперед секторы газа. На какие-то несколько секунд моторы взревели и сразу смолкли. Машина по инерции неслась прямо на березку, одиноко стоявшую под погром. Правая плоскость задела березку...
Вот и всё, что сохранила память Гусева. О том, что последовало за ударом о березку, ему рассказал капитан Бова — командир стрелкового батальона.
Очнулся Гусев в блиндаже, тускло освещенном коптилкой. Он лежал на свежескошенной траве. Капитан в сдвинутой на затылок каске обмывал его залитое кровью лицо.
— Давно я у вас? — тихо спросил Гусев. — Машина моя сгорела?
— Сгорела, — сказал капитан. — А вы чудом уцелели. Пришлось нам повоевать. Бой за вас шел долго. И отвоевали!
Обветренное лицо капитана осветилось мягкой улыбкой.
— Вы упали на ничейном пятачке, ближе к немцам, — рассказывал капитан.
— они оглушили вас и потащили к себе. Тут наши загорелись: спасти летчика!
Одни бьют немцев, а другие схватили вас. И утащили!
Капитан слил из трех фляжек остатки водки в алюминиевую кружку и, прося
прощения за малую порцию, угостил летчика от «имени пехоты». Гусев выпил и
почувствовал себя лучше. Он ощупал руками свое тело: всё как будто было на
месте, кости целы. Только в голове отчаянно шумит, и усы обгорели.
Когда лётчик выразил желание поскорее добраться в полк, капитан замахал
руками:
— Тебе нужен покой, — сказал он таким тоном, словно только здесь и был этот
желанный покой. — Сними сапоги и засни.
Выспавшись и отдохнув, Гусев провел у пехотинцев всё утро. Вместе с гостеприимным капитаном он облазил траншеи и окопы, побывал у разведчиков. Гусева всюду встречали горячо, с простым и вместе с тем глубоким чувством дружбы, связывающей людей земли и неба. И березку свою Гусев увидел. Она стояла в низинке, скошенная набок стремительно
падающим самолетом. Измятыми ветвями она касалась черной, обгорелой земли.
В полдень Гусев простился с командиром батальона.
— Война сближает и война разлучает, — с грустью сказал Бова, всматриваясь в
Гусева, точно хотел запомнить черты его лица. Они обменялись адресами полевых почт. Гусев подарил капитану свой обгорелый шлем, а капитан вручил летчику свою фотокарточку с теплой надписью.
Только к вечеру Гусев добрался до аэродрома. Докладывая командиру полка,
он по старой привычке тронул усы и покраснел: ведь усы-то сгорели! Командир
успокоил его: «Это хозяйство, — сказал он, — быстро растет». Гусев получил новую машину и через два дня уже повел девятку «ПЕ-2» на бомбардировку крупной железнодорожной станции. Истребители сопровождения встретились с пикировщиками в условленной зоне. Гусев сразу узнал машину Шумидуба. Он сказал ему по радио: «Здравствуй, Шумидуб!». Истребитель удивился: «Гусев, это ты?». Бомбардировщик слегка качнул крыльями: «Это я». Истребитель резким покачиванием крыльев горячо приветствовал своего друга.
Железнодорожную станцию, на которую шел Гусев, уже бомбили другие экипажи. Но результаты этой бомбежки были невысокими. Прилетевшие летчики жаловались, что зенитный огонь мешал точному прицеливанию. Изучая фотоснимки этого бомбометания, Гусев пришел к выводу, что оно проводилось шаблонно, по одному варианту: с севера на юг. Правда, удар
с севера на юг облегчал вывод машин из пике на свою территорию. Зенитные средства немцев были так расположены, словно они оставляли русским только один этот вариант захода на цель.
Гусев решил изменить заход. Он пошел вдоль станции, оставляя сбоку от себя
стену зенитного огня и создавая впечатление, что якобы его не интересует эта
цель. Успех зависел от слетанности девятки, от того, насколько точно все летчики повторят маневр своего флагмана. Когда до цели оставалось 15—20 секунд полета, Гусев круто повернул и ввел самолет в пике. Все остальные повторили его маневр.
Позже Гусев показал штурману полка контрольный аэрофотоснимок, и штурман
восхищенно сказал:
— Чистая работа... Изящный удар...
Новое задание, которое получила эскадрилья Гусева, имело иной характер. Требовалось немедленно вылететь в район боев и пройтись по передовым цепям контратакующих немцев. Гусев узнал по карте знакомые места: именно там его подбили, и там он встретился с пехотным капитаном.
— Смотри в оба, — напутствовал Гусева командир полка.
Гусев и сам знал, что он должен пройтись как бы по острию бритвы. Малейшая
неточность в ударе угрожала серьезными последствиями. Здесь необходимо было искусство прицельного, точечного бомбометания. Когда девятка стала приближаться к полю боя, Гусев почувствовал, что обстановка изменилась. Он умел читать обстановку на земле. По вспышкам артиллерийской стрельбы и разрывам снарядов, по возникающим то тут, то там сериям цветных ракет, по трассам пулеметных очередей он определял, где проходит линия боевого соприкосновения. Нужно было разобраться в этом море сплошного огня,
отличить свой огонь от немецкого. И Гусев пришел к выводу, что полученный
им на земле приказ уже устарел, что линия боевого соприкосновения проходит не там, где это отмечено на его карте.
— Будем бомбить на 200 метров вперед, — сказал он штурману.
Он понимал, какую ответственность берет на себя. Метры решали судьбу нашей
пехоты. Успех боя был в его руках. Или он обрушит груз бомб на голову немцев,
или... И перед ним вдруг возникло лицо капитана Бовы, простое, загорелое лицо
пехотного офицера, который, казалось, говорил ему:
— Действуй смелее, мы их отбросим...
— Делай, как я! — скомандовал Гусев по радио и, удлинив боевой курс на
200 метров, вошел в пике.
...Когда девятка вернулась, Гусев еще издали увидел хмурое лицо командира полка.
— Выполнили приказ? — строго спросил командир.
Гусев понял, что, вероятно, его эскадрилья ударила не туда, куда было нужно.
Он доложил, что, нсходя из обстановки, перенес удар на 200 метров вперед.
Командир просветлел лицом. Он сказал Гусеву, что не успел сообщить по радио
об изменении в обстановке. Сведения об этом пришли уже тогда, когда аэродромная рация приняла сигнал о возвращении эскадрильи домой.
— Покажите картинки, — сказал он, и веря и не веря докладу Гусева.
Пока проявляли и печатали аэрофотоснимки, оперативный дежурный принес
синий листок радиограммы.
— Земля подтвердила! — радостно вскрикнул командир полка. — Благодарят
нас...
Гусев смущенно сказал:
— Я ведь знал, что капитан отобьет немцев...
Командир удивился, какой капитан? Тогда Гусев рассказал о том, как он ночевал в блиндаже возле березки у капитана Бовы, и какие это храбрые ребята —
наши пехотинцы. Он показал фотографию, которую ему подарил Бова. На обороте снимка было написано:
«В дни Отечественной войны» и дальше — стихи:
«Уж близок счастья день,
И темноты завеса поднялась».
— Что он этим хотел сказать? — спросил штурман, который во всем любил точность и ясность. — Наверно, он имел в виду нашу общую победу и еще полное взаимодействие авиации с наземными войсками...
— Точно, — сказал, улыбаясь, командир и обратился к Гусеву:
— Хорошего друга вы приобрели на земле, очень хорошего...
Б. ГАЛИН., Н. ДЕНИСОВ., ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
P.S. Для тех, кто не знает, что на все наши публикации введено ограничение видимости контента в поисковых системах.
Публикации не показываются в лентах, рекомендациях и результатах поиска. Горевать от этого не нужно, мы и не такое проходили. Нравится? - оставайтесь глухими, нет - комментируйте статью, делитесь. Просьба, естественно, к тем, кто прочитал эти строки.
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.