Доброволец с позывным Химера — о самых главных ошибках и важных деталях этой истории.
Анна Дулькейт работает журналистом на красноярском радио, где ее дни заполнены новостями, эфирами и творческой суетой. Казалось бы, в таком ритме невозможно выкроить время ни на что другое. Тем более — на то, чтобы отправиться в тайгу и прочесывать квадрат за квадратом в поисках пропавших людей. Но здесь, на лесной опушке, где разбит штаб поисков семьи Усольцевых, Анна преображается. Ее позывной — Химера, и она с сосредоточенным видом смотрит на уходящую вдаль тайгу, покачивая головой при виде каши из снега и грязи под ногами.
Позывные в отряде придумывают для удобства — если среди добровольцев пять Ань, то откликаться будут все. Химера — это отсылка к ее первому образованию химика-аналитика, к измерению и точности. Она одна из тех полутора тысяч добровольцев, которые были задействованы в масштабных поисках Сергея, Ирины и Ариши Усольцевых. Ее опыт наглядно демонстрирует, как организованы поиски пропавших людей силами волонтеров.
Алгоритм надежды: как работает отряд
В отряд «ЛизаАлерт» Анна пришла пять лет назад, когда в Красноярске пропал ребенок. Тогда на поиски малыша вышел весь город — прочесывали улицы, подвалы, коллекторные колодцы. Нашли его только к утру. Фраза «Найден. Жив!» — та самая, которую мечтает услышать каждый поисковик. Для потерявшегося человека это единственный шанс на жизнь, а для добровольцев — высшая награда.
«Я прекрасно помню свои первые поиски, мы ходили всю ночь, — делится Анна. — К утру прозвучала та самая фраза, которая перевернула мою жизнь. В добровольчестве нет денег, совсем. Тут другая мотивация — удовлетворение от хорошо сделанной работы. Ты видишь, как люди объединяются, тут настоящая семья. Мы про надежду!». После этого случая она твердо решила помогать по мере сил и возможностей.
Со стороны может показаться, что добровольцы лишь прочесывают леса и поля, но на деле «ЛизаАлерт» — это отряд алгоритмов с четко выстроенной системой. Недавно отряду исполнилось 15 лет, и за это время была отработана до мелочей организационная структура поисков пропавших людей. Если потерялся ребенок — применяется одна схема, пенсионер с деменцией — другая, целая семья — третья.
Механизм спасения: кто и как ищет пропавших
Глубже вникая в систему, обнаруживаешь четко отлаженный механизм. Работает группа прозвонов, проверяющая больницы и морги. Группа оперативного оповещения печатает и расклеивает ориентировки, распространяет информацию через соцсети. Пресс-служба ведет фото- и видеосъемку поисково-спасательных работ. Непосредственно на местности работают поисковики — ими может стать любой человек старше 18 лет.
Особая роль у информационных координаторов. «Это мамочки в декрете, которые каким-то чудом находят свободное время, — объясняет Анна. — Часто это люди с ограниченными возможностями, колясочники. Они собирают первичную информацию, общаются с родственниками, ищут тех, кто что-то видел или слышал». Эти люди работают из дома, иногда даже из других регионов, но их вклад неоценим.
В отряде предупреждают новичков: волонтерство — лишь часть жизни, нельзя подчинять все спасению других, иначе быстро выгоришь. Важно сохранять баланс между помощью другим и заботой о себе, своей семье, своих увлечениях.
Загадка красавчиков Усольцевых: факты против домыслов
С семьей красавчиков Усольцевых ситуация оказалась особенно сложной. Догадок о том, что могло случиться, было множество, а вот свидетельств — катастрофически мало. Видел их в тот день всего один человек, что само по себе крайне странно.
«Отряд верит только в фактам, — подчеркивает Анна. — Мы опираемся на свидетеля, который видел, как они ушли, вроде бы в такой одежде, вроде в том направлении. А пошли ли они туда на самом деле?». Она опровергает теории о том, что семья специально ждала ухудшения погоды, чтобы скрыть следы: «В этом месте нет связи, никакой. Они не могли проверить прогноз погоды. Днем в тот день было +28, к вечеру пошел дождь».
Заходя в лес, поисковики строго следуют правилу: все, что принес с собой, нужно унести. Никаких бумажек, жвачек, окурков — любая мелочь может сбить со следа. Поэтому Химера, как и вся страна, задается логичным вопросом: как Усольцевы ухитрились не оставить ни одного следа?
«У них собака, она ходит в туалет. С ними ребенок — ломает ветки, что-то подбирает, бросает. Ночевать без огня — совсем никакой логики, замерзнешь. Как правило, следы пребывания человека в лесу всегда видны. Но надо на них набрести», — рассуждает поисковик.
Объединенные общей бедой: масштаб поисковой операции
В поисках Усольцевых принимало участие около 1,5 тысячи человек: добровольцы, сотрудники МЧС, МВД. Круглосуточный штаб разбили на одной из баз отдыха — владелец разрешил поисковикам жить в домиках. Сначала питание обеспечивала местная администрация, когда стало понятно, что поиски затянутся — МЧС доставило полевую кухню, которую круглосуточно топили дровами. «Красный Крест» установил надувной модуль для штаба и занимался приготовлением пищи.
Проявили солидарность и коммерческие организации. «Центр помощи пропавшим людям прислал 37 теплых резиновых сапог, потому что внизу грязь по щиколотку, а наверху камни и снег. Из местного магазина привезли болотоход и аэролодку для обследования реки. Были задействованы мотоциклы, квадроциклы, вертолеты, коптеры — более 50 единиц техники. Один из операторов связи прислал два КАМАЗа с оборудованием и собрал для нас вышку! Под конец активных поисков нам привозили коробками теплые вещи. А одна девочка прислала игрушку с наказом вручить Арише, когда мы ее найдем», — с теплотой вспоминает Анна.
Упущенное время: главная ошибка в поисках
Поиски семьи начались с критическим опозданием. Они пропали 28 сентября, а активное прочесывание местности началось только 1 октября. Время оказалось упущено, а именно оно — самый ценный ресурс в таких ситуациях. В первые сутки еще сохраняются свежие следы, не разъехались возможные свидетели, остаются записи с видеорегистраторов.
Когда на поиски приезжают новые добровольцы, не знакомые с работой отряда, их прикрепляют к опытным поисковикам. Кого-то отправляют помогать на кухне, кто-то составляет карты или сортирует вещи. Есть важное правило, которое нельзя нарушать ни при каких условиях — это сухой закон! Алкоголь во время поисковых работ категорически запрещен.
Каждая поисковая группа уходит в свой квадрат. У людей с собой рации, общение только через них. Каждое устройство отображается на карте в штабе, связь с группой поддерживается каждые 30 минут. Так обеспечивается постоянный визуальный контроль. На местности же добровольцы идут так, чтобы не видеть друг друга — это увеличивает площадь охвата.
Труднодоступные территории: где искали семью
За время поисков Усольцевых проверили огромную территорию. От штаба, расположенного на высоте 450 метров над уровнем моря, поднимались на 1800 метров — это Кутурчинское Белогорье. Тщательно обследовали зимовья, сторожки, природные укрытия, пещеры.
«Нам удалось связаться с теми, кто в 1980-е годы изучал Белогорье, — рассказывает Химера. — Геологи отмечали на картах расположение пещер, заходов. Многое осмотрели, но до многого так и не дошли». За Буратинкой начинается сложный рельеф — курумник, каменные завалы, где одним днем не обойтись. Требуются ночевки, специальное снаряжение вроде «кошек» для подъема. Не удалось проверить некоторые зимовья из-за поднявшейся воды.
В какой-то момент появилась информация, что поисковики слышали собачий лай и женский окрик. Но это, увы, оказалось ошибкой. Технология поиска на слух тоже существует — добровольцы кричат имя человека в трех направлениях, затем замолкают на 40 секунд и внимательно слушают. Важная деталь — зовут человека так, как к нему обращаются домашние, используя уменьшительно-ласкательные формы или сокращения. Усольцевых звали именно так, и неоднократно.
«Городскому человеку сложно понять — лай это собаки или крик косули, или другого зверя, птицы. Звуки в лесу искажаются. Это была ошибка, никто собаку не слышал», — констатирует Анна.
Профессиональный подход и будущие поиски
Самая большая проблема в поисках Усольцевых — упущенное время. «Если поиск начат в первые сутки, шансы найти человека в десятки раз выше, — объясняет Химера. — Потом выпадает снег, идет дождь, собаки хуже берут след. Мы прошли много, достаточно много. Дальше стало опасно для обычных людей — сыро, ветрено, морозно, камни скользкие, даже спец техника возвращались с наледью на винтах».
Но поисковики обязательно вернутся. Всю собранную информацию сейчас тщательно анализируют, выработают новые задачи для профессионалов, и они начнут точечно обследовать наиболее вероятные места. Профессионалы среди добровольцев — это те, кто прошел специальное обучение, регулярно участвует в поисках, знает о технических средствах и тактике. Скорее всего, через несколько недель они снова будут прочесывать Кутурчинское Белогорье.
Место, где в последний раз зафиксировали сигнал телефона Сергея, тоже проверили не до конца — осталось много неисследованных ущелий и пещер. К тому же, всегда существует вероятность погрешности локации из-за особенностей горного рельефа.
Не теряя надежды: заключительные мысли
Родные Усольцевых все это время находились в штабе, активно помогая в поисках. «Наверняка, внутри они не находили себе места, но виду не подавали, — с пониманием говорит Анна. — Пока в тайге еще много ягод и грибов, но страшен холод. Они могли забраться в какое-то каменное укрытие».
Она скептически относится к многочисленным конспирологическим теориям: «Много других завиральных идей — сектанты, инопланетяне, масоны, иностранные разведки, волки-люд.....оеды — все это домыслы. Мы опираемся только на подтвержденные факты — фото, видео, свидетельства. Главное — не спешить хоронить Усольцевых».
Поиски семьи Усольцевых продолжаются, и добровольцы отряда «ЛизаАлерт» не оставят попыток найти пропавших, несмотря на все сложности и преграды. Эта история в очередной раз показала, как много в нашей стране людей, готовых бескорыстно прийти на помощь и подарить надежду тем, кто оказался в беде.