Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили), изображенный на иконах— феномен народной иконографии, самое парадоксальное явление в современном религиозном пространстве. Попробуем разобраться, как вождь-атеист оказался на православных иконах?
Тихвинская Богоматерь над Москвой
Самая живучая и красивая легенда. Говорят, в октябре 1941 года, когда немцы стояли у стен столицы и паника достигла высшей точки, Сталин вызвал к себе митрополита (версии разнятся: Сергия (Страгородского) или Илию (Карама) с Афона) и спросил: «Что делать?» Тот ответил: «По всей Руси надо служить молебны, а чудотворную Тихвинскую икону на самолете обнести вокруг Москвы». Сталин, якобы, приказал так и сделать. Самолет с иконой поднялся в небо, отслужили молебен, и случилось чудо: ударил лютый мороз, остановивший немецкую технику, и началось контрнаступление.
Разбор легенды:
- В журналах посещений Сталина, в архивах ПВО, в воспоминаниях соратников нет ни единого намека на это событие.
- Тихвинская икона в тот момент находилась в оккупированном Тихвине. Вывезти ее было невозможно.
- Сталин-политик, десятилетиями выстраивавший образ безбожного вождя, никогда бы не пошел на такой публичный, пусть и тайный, религиозный жест.
Но фактологическая несостоятельность мифа не важна для его носителей. Важна символическая правда: в момент экзистенциальной угрозы вождь-атеист вынужден был обратиться к высшей, сакральной силе Руси — Православию. И сила эта ему помогла.
Сталин — тайный христианин
Более «духовная» версия. Она гласит, что сын сапожника из Гори, учившийся в духовной семинарии, на самом деле не потерял веру. Он был вынужден скрывать ее, чтобы провести страну через необходимые для ее укрепления испытания. Его гонения на церковь — это либо «закалка» для истинно верующих (как в житиях мучеников), либо необходимое зло для борьбы с «внутренними врагами». Якобы даже есть свидетельства, что он тайно исповедовался и причащался.
Эта легенда превращает Сталина в страдальца, взявшего на себя тяжкий крест власти и непопулярных решений ради спасения страны.
Иконография «святого Иосифа»
Поскольку официальной церковной канонизации не было и быть не могло, народный культ создал свою собственную иконографию. Эти образы пишутся маргинальными иконописцами или самоучками и распространяются через узкие круги сталинистов, маргинальные религиозные общины.
Выделяют несколько устойчивых типов:
1.«Генералиссимус Победы»
Это самый распространенный тип. Сталин изображен в мундире генералиссимуса, часто с орденами. В одной руке он может держать свиток с планом операции или Приказ №227 («Ни шагу назад!»), другая — указующе лежит на карте. Фоном служат либо храмы Московского Кремля, либо идущие в атаку советские танки, либо салют Победы. Иногда его фигура помещается рядом с Георгием Победоносцем, где всадник, поражающий змия, символизирует Красную Армию, а Сталин — верховного главнокомандующего.
2. «Кающийся молитвенник»
Более «церковный» вариант, призванный смягчить образ. Сталин изображен без явных военных атрибутов. Он стоит в скромной позе, руки могут быть смиренно сложены на груди или держать свечу. Его взгляд, вопреки всему, пытаются наполнить покаянием и смирением. На свитке в его руках могут быть написаны слова: «За Русь Святую душу полагаю» или «Боже, спаси народ свой». Этот образ апеллирует к легенде о тайном христианстве.
3. «Собор святых правителей»
Это уже не отдельная икона, а коллаж или сложная композиция, где Сталин включен в пантеон великих государственных деятелей, причисленных к лику святых. Рядом с ним могут стоять князь Владимир, Креститель Руси, Александр Невский, Дмитрий Донской. Здесь он предстает не как воин или молитвенник, а как преемник священной власти, продолжатель дела по строительству и защите Святой Руси.
А где же нимб?
С нимбом— редко. Чаще святой статус подчеркивается через золотой фон (ассист), свечение вокруг головы (светолесье) или через саму композицию, ставящую его в один ряд с каноническими святыми.
Мнение церкви
Официальная Православная Церковь Московского Патриархата относится к этому феномену абсолютно однозначно — как к кощунству и ереси.
Святость в Православии — это свидетельство о Христе, жизнь по Евангелию, засвидетельствованная подвигом веры, любви и часто мученической кровью. Евангелие учит: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16).
В 2000 году Церковь канонизировала сонм новомучеников и исповедников Российских — тысячи священников, мирян, монахов, принявших смерть за веру в годы советских репрессий.
Такой культ подменяет веру в Бога верой в сильное государство, в «железную руку». Религия превращается в инструмент политической мифологии. Это явление называют гражданской религией, где сакральной становится сама государственная мощь.
Священники, обнаружив такие образы в храме, обязаны их убрать. Их появление — всегда результат тайного приноса кем-то из прихожан.
Что на самом деле ищут люди в лике «святого Сталина»?
Запреты и осуждения не искореняют феномен. Значит, он отвечает на какую-то глубокую, невысказанную потребность. Психологи и социологи видят здесь несколько слоев.
- Для многих, особенно пожилых, эпоха Сталина — это время ясных ориентиров: «друг-враг», «плохо-хорошо», «сила-слабость». Современный мир сложен, многозначен, полон неопределенности. Образ «сильной руки» дает иллюзию возврата в тот простой, пусть и страшный, но понятный мир.
- Великая Отечественная война для многих — не просто историческое событие, а аналог религиозной жертвы. Сталин, как верховный главнокомандующий, неизбежно участвует в этой сакрализации. Он становится жрецом этой гражданской религии.
- В эпоху социального неравенства и коррупции фигура «отца народов», который «равно гнобил и бояр, и холопов», кажется символом некоей высшей, пусть и жестокой, справедливости.
Икона или идеологический идол?
Феномен «икон» со Сталиным — спор не об искусстве или эстетике. Это спор о нашей памяти. О том, что мы выбираем помнить, а что — вытеснить. О том, готовы ли мы называть зло злом, даже если оно принесло военные победы, или мы согласны оправдать любое зло «высшими интересами» государства.
Увидев такой образ, не спешите сгоряча осуждать или, наоборот, одобрять. Всмотритесь в этот причудливый, пугающий и по-своему трагический лик. Всмотритесь — и вы увидите не одного человека, а отражение всей нашей сложной, полной противоречий, непройденной до конца истории. Это не икона. Это — вопрос, отчаянно вопрошающий к нашей совести и нашему разуму. И ответить на него предстоит каждому из нас.