- Твой благоверный уже третий час мне звонит, с ума сходит! А ты тут, у меня дома чаек попиваешь с печеньками! Ну, умора...
Подруга стояла передо мной, взъерошенная, в каком-то немыслимом халате в розочках, и размахивала трубкой, как знаменем. Там, надо полагать, «был» мой Дима, который действительно, судя по количеству пропущенных на моем телефоне, страшно переживал за меня.
- Пусть сходит, - сказала я спокойно, отпивая чай. - Ему полезно. Может, мозги на место встанут.
Лена рухнула на диван напротив, подтянула под себя ноги и уставилась на меня.
- Кать, а если серьезно... Надо было слушать маму. Напомню, она недолюбливает его с вашей свадьбы, когда Дима сказал, что берет тебя в жены, чтобы больше никогда не гладить рубашки.
Да, это было эпично. Мама тогда чуть бокал шампанского ему в лицо не выплеснула. Папа ее за локоть удержал, шепнул что-то про «молодые пошутили», но осадок, как говорится, остался. Особенно когда через месяц после свадьбы выяснилось, что Димина шутка была вовсе не шуткой, а программным заявлением.
- Знаешь, что он мне вчера при Петровых выдал? - спросила я, и Лена подалась вперед, чуя сочную историю. - Представляет меня им и говорит: «А это моя домработница, которая еще и женой числится. Удобно, правда? И готовит, и убирает, и разводиться не надо, все уже оформлено!»
Лена поперхнулась воздухом.
- Он что, правда так сказал? При людях?
- При людях. И еще похлопал меня, как официантку в дешевом кабаке. Петровы аж поперхнулись канапе. А я стояла и улыбалась. Хотя трудилась как пчелка, готовила еду сама. А он, значит, герой, гостей принимает.
Я встала, прошлась по Лениной кухне.
- Понимаешь, Лен, я ведь не была глупой малолеткой, когда за него выходила. Я знала, что он... традиционных взглядов. Но думала, ну и что? Зато надежный, зарабатывает хорошо, не пьет, не гуляет. А то, что рубашки гладить не умеет, так я научу. Или сама буду гладить, какая разница?
- И как, научила? - хмыкнула Лена.
- Ага, как же. Он у меня даже стиральную машину включать не умеет. Говорит, это женская техника, мужчина не должен в этом разбираться. Зато в своем компьютере каждый проводок знает. Логика железная, не подкопаешься.
Телефон Лены снова зазвонил. Она глянула на экран и закатила глаза.
- Опять твой. Может, ответишь? А то он и правда полицию вызовет.
- Пусть вызывает. Я записку оставила.
- Какую записку?
- «Ищи себе другую домработницу». Прикрепила к холодильнику магнитом с надписью «Лучшей хозяйке». Символично, правда?
Лена прыснула, потом посерьезнела.
- А если он тебя заменит... Кать, а если он... Ну, найдет? Домработницу?
- Да ради бога! Только пусть учтет, нормальная домработница стоит дорого, а я у него бесплатно работала. Можешь посчитать, сколько он сэкономил.
Сейчас, болтая с подругой, я чувствовала себя свободной. Не было необходимости вставать спозаранку, чтобы приготовить Диме свежевыжатый апельсиновый сок. Не надо собирать за ним носки по всему дому, гладить, а потом переглаживать его рубашку, потому что «вот тут вот складочка».
- А знаешь, что самое обидное? - продолжила я, глядя в потолок. - Я ведь его любила. По-настоящему. Когда мы встретились, он был... другой. Приносил цветы, в театр водил, стихи читал, представляешь? А потом женился, и как подменили. Будто роль сыграл, маску снял и говорит, мол, все, спектакль окончен, теперь давай по-настоящему жить.
- Мужики все такие, - философски заметила Лена. - Мой бывший тоже сначала принцем прикидывался. А потом превратился в тыкву с пивом и футболом.
- Нет, тут другое. Дима искренне считает, что так правильно, что мужчина должен деньги зарабатывать, а женщина - дом в порядке содержать. И плевать, что я тоже работаю. Удаленно, правда, но мои переводы нам треть семейного бюджета дают. Только это не считается. Это я «так, подрабатываю для души».
Телефон снова зазвонил. Лена вопросительно глянула на меня, я кивнула. Ладно, мол, скажи ему, где я.
- Алло, Дима? Да, она у меня... Нет, она не сошла с ума... Нет, ее не похищали... Что? Полиция? Ты уже вызвал? Господи, ну ты даешь!
Лена прикрыла трубку ладонью и прошептала мне:
- Он реально полицию вызвал. Говорит, жена пропала, надо искать.
- Дай сюда, - я забрала у нее телефон. - Дима? Это я. Слушай внимательно и запоминай. Никуда я не пропала. Я ушла сама. Записку ты, надеюсь, нашел? Вот и прекрасно. Действуй согласно инструкции. И полицию отмени, не позорься.
- Катя, ты что, совсем с ума сошла?! - взревел он в трубку так, что я телефон от уха отвела. - Ты где вообще? Немедленно домой! Надо мне еду на завтра приготовить и рубашку погладить...
- Вот именно, - сказала я спокойно. - Есть нечего, рубашки мятые. А ты, взрослый мужик, не можешь яичницу пожарить и утюг включить. Подумай об этом на досуге.
И отключилась.
Лена смотрела на меня с восхищением, смешанным с ужасом.
- Кать, а дальше-то что? Ну, неделю ты у меня поживешь... А потом? Ты же не... Не вернешься к Диме?
А потом... Я и сама не знала, что потом. Вернуться домой? Исчезнуть навсегда? Подать на развод? Забить на общие воспоминания, совместный быт, привычки...
- Знаешь, что он умеет готовить? - вспомнила я вдруг. - Пельмени из пачки. Интересно, сколько он на одних пельменях протянет?
- Неделю максимум, - фыркнула Лена. - Потом маму твою начнет умолять, чтобы кастрюльку супа принесла.
- Мама его пошлет. Элегантно так, интеллигентно, но пошлет. Она его после того случая на даче вообще видеть не может.
Случай на даче был эпический. Мы приехали к родителям на выходные, и Дима весь день лежал в гамаке с планшетом, пока мы с его мамой грядки пололи, обед готовили, а потом еще и шашлык жарили, потому что «мужчины устали». От чего устали, загадка.
Но апофеозом стало, когда Дима при всех заявил, что я «неправильно шашлык замариновала». Мама тогда так на него посмотрела, я думала, он на месте в пепел превратится.
В общем, Дима был в худшей ситуации, чем я.
Я осталась у Лены. Время летело незаметно. Я отсыпалась, читала (когда я последний раз книгу в руки брала?), посвящала время себе. Порой до меня доходили слухи о муже, Лена работала моим личным доставщиком сплетен.
- Твой-то стиралку запустил и затопил соседей снизу!
- Твой-то вышел в рубашке с пятном на работу, без тебя ничего не может...
А потом Дима прислал сообщение: «Катя, давай поговорим».
Затем: «Прости меня».
Наконец он вовсе пришел к Лене. Стоял на пороге небритый, в мятой розоватой рубашке, с огромным букетом пионов. Моих любимых пионов, которые он обычно называл «бабушкиными цветами».
- Кать, - сказал Дима тихо. - Я все понял, правда. Давай начнем сначала?
Я смотрела на мужчину, за которого вышла замуж когда-то. На того, кто читал мне стихи и приносил кофе в постель. Который незаметно превратился в домашнего тирана, искренне считающего, что оказывает мне честь, позволяя стирать его носки.
- Сначала не получится, - сказала я. - Но можно попробовать с того места, где мы остановились. Только с новыми правилами. Первое, научишься готовить хотя бы яичницу. Второе, стирка и уборка пополам. Третье, не смей меня называть домработницей.
Дима кивал на каждый пункт, как китайский болванчик.
- И четвертое, самое главное, - я подошла ближе, взяла из его рук букет. - Если ты обидишь меня хоть раз, я уйду насовсем.
- Я согласен, - выдохнул он. - Только вернись. Без тебя все не то...
Дима сдержал свое обещание. Наша жизнь пошла по-новому. Похоже, встряска пошла Диме на пользу. Он научился готовить не только яичницу,но даже освоил глажку рубашек. А потом и вовсе нанял домработницу. Я победила🔔ЧИТАТЬ НОВОЕ👇