Всем привет, друзья!
В истории самой северной немецкой земли, Шлезвиг-Гольштейна, что на границе с Данией, затерялась мрачная и до сих пор не разгаданная история. Местные жители называли её «Охотой на советских военнопленных» — охота, окутанная мифами, словно древняя легенда. Хотя у того короткого, но яростного боя на окраине Хартенхольма нашлись свидетели, официальные архивы хранят полное молчание. Ни один документ не подтверждает, что в первые майские дни 1945 года здесь велись боевые действия. Молчат и пять могил, в которых покоятся павшие в то утро «русские». Надгробия безымянны, отмечены лишь номерами, а обстоятельства их гибели породили лишь догадки.
В 90-е годы прошлого века раскрыть эту тайну попытался, как это ни парадоксально, бывший парашютист гитлеровского вермахта. А в 2002 году свою версию событий для «ФАКТОВ» изложил ещё один ветеран вермахта, а впоследствии — директор мемориального комплекса близ Хартенхольма, Герхард Хох. Собранные им материалы и рассказы очевидцев озаряют мрачным и призрачным светом одно из самых загадочных происшествий последних дней Великой Отечественной войны.
«Рано утром восьмого мая группа освобождённых узников из трудового лагеря двинулась по направлению к Хартенхольму, — повествовал Хох. — Со слов тех, кто это видел, были среди них исключительно советские военнопленные. Их западноевропейские товарищи по несчастью — французы и бельгийцы — не проявляли к этому маршу никакого интереса, зная о скорой отправке домой. А у «русских» в тот момент, судя по всему, случился разлад с поляками, так что шли они в одиночестве, подбирая на дороге брошенное отступавшими немцами оружие».
По словам очевидцев, у бывших пленных мог быть свой счёт к некоторым жителям городка, в первую очередь — к начальнику строительной фирмы Генриху Боку, на которого они работали. Однако, пройдя строем через центр Хартенхольма с оружием в руках, колонна проследовала дальше, за околицу.
Куда именно она направлялась, осталось тайной. Но вскоре, как вспоминали, с юга показались английские армейские джипы и несколько грузовиков. Остановившись у местной гостиницы, машины высадили вооружённых солдат — англичан и немцев. Кто именно поднял тревогу, неизвестно. Существует предположение, что это были те, кто всерьёз опасался мести со стороны советских солдат за свои прошлые злодеяния.
После короткого совещания прозвучала команда на английском, и это странное союзное подразделение устремилось в том же направлении, куда скрылась колонна. Вскоре до Хартенхольма донеслась частая стрельба из автоматов и винтовок, быстро переросшая в шум ожесточённой перестрелки. Любопытные мальчишки, попытавшиеся подбежать поближе, были отогнаны предупредительными выстрелами из винтовок. Когда же англо-немецкий отряд вернулся к гостинице, солдаты принесли с собой тела четверых убитых советских пленных и одного тяжелораненого. Тот вскорости скончался от потери крови — пули поразили его в живот. Такова история, которую передавали жители городка, хотя, по словам главы общины Веллера, жертв было восемь. Куда подевались остальные, так и осталось загадкой, которую, похоже, уже не разрешить.
Герхард Хох предпочитал не называть имён своих информаторов, однако приводил красноречивые детали. Один из жителей городка запомнил немецкого солдата, чья винтовка висела бесполезным грузом — приклад был разбит в щепки. Сам воин, под одобрительный смех сослуживцев, хвастался, как использовал его в качестве дубины против советского пленного. Другой свидетель, бывший в те дни ребёнком, рассказал о раненом, сумевшем доползти до одного из домов. У того был шанс укрыться, но немецкие патрульные заметили его и добили тем же ударом приклада. Все тела позднее были тайно захоронены в близлежащем лесу.
Что касается самого карательного отряда, то здесь архивы демонстрируют поразительную пустоту. Как признавался Хох, в документах немецких штабов того периода не было ни малейшего следа, указывающего на какое-либо подразделение, действовавшее у Хартенхольма. Зато всплывали другие данные: британское командование санкционировало вооружение пленных немцев для подавления так называемых «бунтов иностранных рабочих-мародеров». След этой «сборной» команды вёл чуть южнее, в Кальтенкирхен. Там, на месте бывшего концлагеря, был организован пункт сбора для полутора тысяч немецких военнопленных. Англичане начали формировать из них добровольческую дивизию, выдали оружие, но спустя два месяца расформировали подразделение, а добровольцев... отпустили, причём с оружием в руках. Весьма вероятно, что именно эти люди и могли быть задействованы в той спешной операции.
Британцы применяли и другие боеспособные части вермахта. К примеру, в том же районе Зегебергер Форст 22-й парашютно-десантный полк, официально прекративший сопротивление пятого мая, но сохранивший вооружение, совместно с 15-й шотландской танковой дивизией «в течение трёх дней жёстко пресёк выступление польских и чешских рабочих». Об этом есть запись в «Парашютно-десантной хронике» Эриха Буша. Примечательно, что историк шотландской дивизии Г. Мартин также подтверждал: немецкие десантники подавили очаги сопротивления эсэсовцев, не желавших капитулировать, в то время как англичане лишь блокировали район, не вмешиваясь в бой.
Ещё более показательно мнение бывшего десантника Альфреда Хофманна, изложенное в его книге «Зегебергер Форст в 1945 году». Описывая бои 22-го полка с эсэсовцами, он высказал сомнение: вряд ли элитные парашютисты стали бы сражаться против своих же «камрадов» из войск СС. По его версии, на самом деле их бросили против «вооружённых русских, занимавшихся мародёрством». Правда, жители Хартенхольма, опрошенные Хохом, утверждали, что немецкие солдаты были не в форме десантников.
Так почему же британцы, формальные союзники СССР, допустили уничтожение колонны советских пленных? Герхард Хох находит объяснение в зловещем контексте тех дней и приводит фрагмент из речи Уинстона Черчилля от 23 ноября 1954 года: «Ещё до того, как война завершилась, и немцы сдавались сотнями тысяч, я дал указание фельдмаршалу Монтгомери обеспечить сбор немецкого оружия, чтобы его можно было вновь раздать немецким солдатам, если советские войска продолжат наступление, и действовать совместно».
Эта установка идеально укладывается в общую картину: и формирование дивизии в Кальтенкирхене, и вооружение охраны лагерей, и расстрел у Хартенхольма, который, по мнению Хоха, не был единичным случаем. Ему, например, удалось обнаружить сообщение о применении подразделения немецких парашютистов под Гамбургом — против «русских, поляков и прочих». Каждое из этих событий встраивается в мрачную логику зарождающегося послевоенного противостояния.
Статья подготовлена на основе материала Владимира Рудюка, опубликованного на сайте „Факты“
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!