Гильермо дель Торо снял не монстра — а историю о том, кто на самом деле чудовище. И сделал это так красиво, что страшно почти не бывает.
Гильермо дель Торо снова берёт классику — и превращает её в живую готическую картину. Его «Франкенштейн» — не про ужас. Это мелодрама в бархате и шрамах, где каждый кадр похож на страницу из викторианского фолианта, а диалоги звучат с аристократическим акцентом, будто герои только что сошли с полотна Джона Эверетта Милле.
Виктор Франкенштейн (Оскар Айзек) — не безумный учёный из комиксов. Он страстный вольнодумец, гений, одержимый идеей победить смерть. Его создание (Джейкоб Элорди) — не монстр с болтами на шее, а огромный, ранимый, почти поэтичный человек, чей голос напоминает Джона Хёрта в «Человеке-слоне».
И да — он красив. Настолько, что его можно представить в модной съёмке. Но за этой красотой — боль, одиночество и вопрос, который звучит с первой минуты:
Кто здесь настоящий монстр?
Всё начинается с отца
Детство Виктора — ключ ко всему. Его отец (Чарльз Дэнс) — жестокий, высокомерный врач, для которого сын — лишь разочарование. Эта травма и толкает Виктора к безумной идее: создать жизнь самому, чтобы доказать, что он лучше своего «создателя».
А когда богатый дядя Элизабет (Кристоф Вальц, в своей стихии — харизматичный, зловещий, с мерцающими глазами) предлагает финансирование, Виктор не раздумывает. Он собирает тело из частей павших на поле боя — и оживляет его.
Но вместо благодарности — разочарование. Создание смотрит на мир с трепетом. А Виктор — с раздражением. Он хотел чудо. Получил — человека.
Самый сильный момент — взгляд монстра
Дель Торо делает смелый ход: половина фильма рассказана от лица самого создания. Мы видим, как он бродит по миру, как его боятся, как он ищет смысл. Это не монстр — это **изгой**, который хочет любви, но получает только страх.
Именно в этих сценах фильм оживает по-настоящему. Не от спецэффектов, а от эмпатии.
А где же Элизабет?
Миа Гот в роли Элизабет — один из самых тонких моментов картины. Её героиня — не просто «невеста», а умная, страстная женщина, которая видит Виктора насквозь. Есть сцена в исповедальне — тихая, почти комедийная, но полная напряжения: она шепчет о своём гневе на Виктора… а он слушает из соседней кабинки, едва сдерживая улыбку.
Жаль, что таких моментов мало. Гот могла бы раскрыться гораздо глубже — особенно после её роли в «Багровом пике», тоже у дель Торо.
Красиво — но не страшно
И да, фильм невероятно красив. Каждый кадр — как витраж или гравюра. Но именно эта роскошь съедает ужас. Здесь нет напряжения, нет холода в спине. Вместо этого — величавая, почти театральная драма.
И это не плохо. Просто — не «Франкенштейн» в традиционном смысле. Это философская притча о творении, ответственности и гордыне.
Так кто же монстр?
Фильм даёт ответ — и он неожиданно гуманистичен:
ни Виктор, ни его создание не злы. Оба — *жертвы*. Один — собственного высокомерия, другой — чужого страха.
В этом и есть гений дель Торо: он не боится сделать монстра человеком. А человека — монстром.
Подписывайтесь на канал . Здесь мы не просто рассказываем о фильмах. Мы ищем в них душу.