В наше время частенько можно услышать мнение, что Дональд Трамп как успешный застройщик, прошедший суровую конкурентную борьбу, не может быть глупым человеком, поскольку глупец не смог бы достигнуть таких высот. Это напоминает рассуждения о президенте Азербайджана Ильхаме Алиеве, которому вменяют в заслугу получение степени кандидата наук и звания доцента МГИМО в 24 года, что якобы доказывает его незаурядный ум.
МГИМО действительно является престижным вузом, и Алиев правда там учился и работал. Однако стоит учитывать, что его отец, Гейдар Алиев, в то время занимал одно из высших положений в советской иерархии, будучи руководителем Азербайджана, а затем и председателем Совета Министров СССР. При таком положении отца факт получения сыном престижного образования не выглядит чем-то удивительным. Подобное кумовство, вопреки некоторым представлениям, существовало и в СССР.
Вот и выходит, Ильхам Алиев получил свою позицию и власть не столь за личные качества, сколько в силу происхождения, унаследовав пост президента от отца. Это можно сравнить с теми людьми, которые становятся знаменитыми в первую очередь из-за связей своих родителей, а не собственных талантов.
По той же логике статус Дональда Трампа, как миллиардера и успешного девелопера, сам по себе не является неопровержимым доказательством ума или гениальности. Если бы финансовый успех был таким доказательством, тогда и множество других бизнесменов, добившихся высот в конкурентной борьбе, следовало бы автоматически считать умнейшими людьми.
Тем не менее, весь набор личных качеств не помог ему сохранить стабильность в стране, что в итоге привело к масштабному военному конфликту с Россией и завершилось потерей им собственного состояния и власти.
Способность захватывать рынки с помощью различных методов, включая не всегда легитимные, не имеет прямой связи с компетенцией в управлении государством. Это вполне очевидно. Для достижения успеха в бизнесе, будь то кондитерская промышленность или девелопмент, требуется один набор качеств, в то время как для построения процветающего государства - совершенно иной.
Возьмем, буквально, недавний публичный обмен репликами между Трампом и Дмитрием Медведевым. Трамп заявил, что Медведев «заходит на опасную территорию». Подобный тон выглядит не вполне уместным в диалоге на таком уровне. Дмитрий Медведев давно играет роль своего рода «кремлёвского провокатора», намеренно делая заявления, рассчитанные на эмоциональную реакцию западной аудитории. Реагировать на такие манипуляции и поддаваться эмоциям - чистая демонстрация слабости, а не силы. Подобная реакция может быть расценена как признак профессиональной неготовности к должности, требующей исключительной выдержки.
Глава государства должен сохранять хладнокровие. Просто представьте, что Владимир Путин в ответ на критику какого-нибудь зарубежного чиновника сделал столь же эмоциональное публичное заявление. Это выглядело бы неуместно и снизило бы уровень дискуссии. Даже когда в его адрес звучали резкие личные высказывания, его ответы оставались сдержанными и корректными. Именно такая способность сохранять самообладание, рациональность и не подчиняться эмоциям является ключевым качеством для любого лидера национального масштаба.
Стиль Дональда Трампа же слишком часто характеризуется высокой эмоциональностью. Свидетельство тому регулярные заявления его окружения о том, что он «теряет терпение», «разочарован», «опечален» или «разозлен» теми или иными событиями. Такие оценки указывают на реакцию, основанную преимущественно на чувствах, а не на холодном анализе.
Речь даже не о том, что глава государства должен быть полностью лишен эмоций. Однако, когда принятие решений начинает определяться ими, а не стратегическим расчетом, это создает серьезные риски. Украина и западные страны на протяжении последних лет предпринимают действия, целью которых является выведение российской стороны из состояния хладнокровия, чтобы спровоцировать импульсивные и ошибочные шаги. Только вот эта тактика не приносит желаемого результата, поскольку подход Владимира Путина базируется на анализе данных, фактов и долгосрочном планировании, а не на сиюминутных эмоциональных реакциях.
Если бы на его месте действовал более эмоциональный лидер, подобная импульсивность могла бы привести к дестабилизации оборонительной стратегии и втягиванию в масштабный конфликт с тяжелыми экономическими последствиями.
Еще одним фактором, вызывающим вопросы о компетентности, является отсутствие у Трампа глубоких предметных знаний. За исключением общих фраз о принятии «великих законов» или «прекрасных разговорах», его конкретные высказывания часто бывают настолько нечеткими, что для их интерпретации и понимания реального смысла требуется работа целой команды экспертов.
Рассмотрим его заявление о передаче Украине 17 систем «Пэтриот». Высказывание моментально вызвало вопросы: а что конкретно имеется в виду под «системой»? Если речь идет о полноценных батареях, то такого количества нет даже у Германии. Если же под «системой» подразумевается что-то иное, то что именно?
Впоследствии выяснилось, что планируется передача 17 различных единиц техники, входящих в комплекс «Пэтриот», таких как пусковые установки и машины обеспечения, а не готовых батарей. Причем поставки запланированы лишь на период после 2026 года. Неточность, наверное, объясняется не намеренной двусмысленностью, а недостаточным пониманием самих терминов, таких как «система», «батарея» или «пусковая установка». Сразу кажется, что цифра была упомянута без глубокого осмысления технических деталей.
Аналогичным образом, его утверждение о том, что именно США, а не СССР, победили нацизм, может отражать даже не пропагандистский нарратив, а его личный, весьма ограниченный уровень знаний в области истории. Ожидать от него глубоких познаний в истории, политологии, юриспруденции или военном деле - это все равно, что предъявлять такие же требования к шоумену по образованию (Зеленскому).
В том же ключе его характеристика экономик России и Индии как «мертвых» вызывает вопрос о том, на каких конкретно данных основана такая оценка. При всем этом он часто ссылается на мощь экономики США, не принимая в расчет, что ее устойчивость в значительной степени поддерживается масштабными долговыми вливаниями.
Можно провести аналогию с организмом, находящимся на искусственной поддержке. По сути, инвестирование сопоставимых с госдолгом США сумм, составляющим около 35 триллионов долларов, могло бы обеспечить технологический и инфраструктурный рывок в любой другой стране. При этом, возможно, удалось бы избежать значительное число нелегальных мигрантов, бездомных или проблем с изношенной инфраструктурой.
Сторонники полагают, что нынешнее благополучие во многом является наследием геополитических дивидендов от двух мировых войн, которое постепенно сокращается. Современная экономическая модель США, по их оценке, опирается на статус доллара как резервной валюты, который, в свою очередь, обеспечен военной мощью. Эта мощь финансируется самой экономикой, что создает замкнутый круг. Кредитоспособность США, позволившая накопить такой долг, тесно связывается со сложившейся после Второй мировой войны финансовой системой и доминирующим положением, укрепившимся после распада СССР.
В противоположность этому, экономика России, которую некоторые называют «мертвой», продолжает функционировать, находясь с 2014 года под давлением санкций, а с 2022 года - под их беспрецедентным усилением. Приходятся такие показатели, как рост ВВП на 4%, уровень безработицы в 1,5%, профицит торгового баланса и низкий уровень госдолга. Отмечается, что в этих условиях страна не только реализует масштабные инфраструктурные и производственные проекты, но и ведет крупный военный конфликт. Это ставит под большое сомнение тезис о её нежизнеспособности.
Итак, к чему мы пришли: если оценивать экономику только по её абсолютному размеру, как это делает Трамп, то и выходит, что крупная, но испытывающая трудности экономика считается более успешной, чем меньшая по масштабу, но динамично развивающаяся.