Вифезда известна тремя вещами: исцелением расслабленного Иисусом Христом, созданием игры про сладкие рулеты и рождением гомо-анальной квир-теории.
Ева Сойджаковна стояла в авангарде культурных войн. Выйдя из черты оседлости американского города Bethesda, она сразу пошла заниматься (((расово-верным))) делом: перекладыванием концепций из своего больного фрейдистского разума на европейскую литературу.
Я правда не могу назвать это иначе, чем больной разум: она брала английскую литературу и выискивала там «квир-идиомы», определённые слова (например, aspect, medal, centre) и их анаграммы имеют «анально-эротические ассоциации». Следовательно, для правильного прочтения книг читателям стоит отодвинуть свою гетеросексуальную идентификацию в сторону. Так она пыталась не только доказать гомоэротическую направленность рассматриваемых ею авторов (впрочем, некоторые свой гомоэротизм даже не скрывали), но и настаивала на том, что целые произведения должны читаться именно с гомосоциальным подтекстом.
Все связи между мужчинами — гомосоциальны. Такие связи не предполагают эротизма (это, например, армия, монашество), но идут под руку со страхом гомосексуальности. Чем более поляризованы гендерные роли, чем больше рамок в сексуальном поведении, тем больше в обществе гомосоциальности. Ты спросишь: и что? По мнению квир-теоретиков, гомосоциальность — причина существования репрессивного патриархата. Мужчины собираются вместе и устраивают доминацию и беспредел, который выражают через женщину.
Потребность мужчин в доминировании и их соперничество — это скрытое желание гомосексуального акта. Думаешь, если два самца соревнуются за самочку, они хотят её оплодотворить? Нет! Квир-теоретики считают, что на самом деле они желают сладкого рулета друг друга.
— СЛОВА КАК ФИСТИНГ ТВОЕГО СЛАДКОГО РУЛЕТА.
Ева Сойджаковна вышла из феминистского поля; в своей самой известной книге «Between Men» (1985) она утверждает, что английская литература в своём большинстве структурируется таким образом, что герои-мужчины, желающие друг друга, передают это желание через женщину.
На примере Шекспира она показывает, как такой треугольник работает. Прочтём часть Сонета 144 из посвящений «Смуглой даме»:
Two loves [love 1/love2] I have of comfort and despair,
Which like two spirits do suggest me still;
The better angel is a man right fair,
The worser spirit a woman coloured ill.
To win me soon to hell, my female evil
Temptcth my better angel from my side,
And would corrupt my saint to be a devil,
Wooing his purity with her foul pride...
Выделенные слова образуют пары, синтаксически устроенные так, чтобы их всегда можно было рассматривать как равные или противоположные. Доминирующая синтаксическая структура симметрична; семантические различия размывают синтаксическую формальность сонета. У женщины — три активных глагола, у мужчины — один пассивный глагол. Что важнее, у женщины есть атрибут — «ад». В строке 12 вопрос о симметрии «ада» заключается не в том, есть ли у доброго ангела рай, чтобы конкурировать с адом дьявола, но есть ли ад у самого ангела. Что такое «ад»? Мука эротической одержимости (которая может относиться к любому из двух персонажей) или ад есть влагалище (относится только к одному персонажу).
Сойджаковна по последней строке сонета решает интерпретировать «ад» как влагалище. Что это значит? Женщина — «сосуд, место», через которое выражается желание мужчины сексуально доминировать над другим мужчиной, но из-за устроенной ими же патриархальной традиции они вынуждены соперничать между собой за этот «ад».
Рассматривая работы писателя Генри Джеймса, Сойджаковна поняла вот что: определённые грамматические особенности текста указывают читателю, что тот должен воспринимать написанное, как косвенный опыт проникновения в его прямую кишку пальцем или кулаком. Именно этого латентно жаждут мужчины.
Вывод из всего этого безобразия такой: мужчинам нужно осознать своё гомосексуальное желание для уничтожения патриархальности и блага всех гендеров планеты.