Подобных случаев в практике российских спасателей и поисковых групп еще не встречалось. Семья — супруги с маленьким ребенком и домашним питомцем — буквально растворились на глазах, исчезнув без следа во время прогулки по популярному туристическому маршруту. На протяжении двух недель более трех сотен человек прочесывали тайгу, обследовав свыше ста квадратных километров и пройдя, по разным оценкам, более четырех тысяч километров пути. Результат оказался нулевым — не найдено ни людей, ни вещей, ни следов.
Однако буквально вчера в этой нашумевшей истории произошел неожиданный поворот. Волонтеры, которых, по их словам, «выдворили» из поселка Кутурчин перед прекращением поисков, сообщили, что туда прибыли сотрудники ФСБ. Теперь они работают на месте совместно с полицией и следователями СК, при этом въезд в район поисков полностью перекрыт — гражданских, включая даже родственников Усольцевых, туда не допускают.
Что рассказал сын
Напомним, эта история началась в воскресенье, 28 сентября. В тот день 61-летний Сергей Усольцев, его 48-летняя супруга Ирина и пятилетняя дочь Арина отправились из поселка Кутурчин, что примерно в 230 километрах от Красноярска, в однодневный поход. Вместе с ними была и их собака — пожилая, но бодрая корги по кличке Лада. Очевидцы видели, как семья направилась в сторону горы Буратинка — ее высота чуть больше полутора тысяч метров. По расчетам опытных туристов, путь туда и обратно занимал около пяти-шести часов. Но домой они так и не вернулись. Их автомобиль так и остался стоять на проселочной дороге, рядом с турбазой, откуда они начинали маршрут.
Активная фаза спасательной операции стартовала уже 1 октября и продолжались вплоть до 12-го октября. В них участвовали как профессионалы, так и добровольцы, в том числе и старший сын Ирины — Данил Баталов.
Молодой человек вместе с другими волонтерами обследовал все возможные укрытия, овраги, расщелины в скалах, но ничего так и не нашел.
«Я прибыл в Кутурчин первого числа, — вспоминает Данил. — За двое суток прошел четыре сложных маршрута, в общей сложности 19 часов пути. Искал не по тропинкам, где идут все, а напролом — по буреломам, через каменные насыпи и поваленные деревья. Проверял каждую расщелину, любую щель, где можно было бы укрыться».
Погода в тот день сыграла злую шутку. Утро выдалось по-летнему теплым — до +27 градусов, последние часы бабьего лета. Но уже после обеда резко налетел ветер, начался ливень, а к вечеру температура опустилась почти до нуля и пошел снег. Маленькая Ариша, рассуждали поисковики, наверняка устала и замёрзла. По логике вещей, отец, будучи опытным туристом, должен был найти укрытие и переждать непогоду.
«Мне было одиннадцать, когда в моей жизни появился Сергей, — вспоминает Данил. — Он стал для меня настоящим отцом. Именно он привил мне любовь к горам, научил туристическим премудростям, объяснял, как выжить в любых условиях. Он всегда повторял: если потерялся — найди укрытие и обязательно оставляй следы. Делай насечки ножом на деревьях, а если ножа нет — царапай кору камнем. Так тебя быстрее найдут».
Молодой человек тщательно искал подобные отметки, но не обнаружил ни одной.
По словам Данила, походы были неотъемлемой частью жизни семьи. Они часто выбирались на природу — как на короткие прогулки, так и на многодневные маршруты с палатками. Кутурчинское Белогорье выбрали впервые, предварительно изучив отзывы: маршрут считался простым, подходящим даже для новичков. Именно поэтому супруги решили взять с собой ребенка и возрастную собаку.
«О том, что собираются в поход, мама сказала мне накануне, — вспоминает Данил. — Но когда они не вернулись, а коллеги сообщили, что мама не вышла на работу, я сразу поехал к ним домой, в Сосновоборск. В квартире их ждал кот, его миска была пуста. Значит, уехали максимум на два дня. Это полностью исключает версию побега — мама ни за что не бросила бы животное. Она бы обязательно пристроила кота, если бы собиралась уезжать надолго».
Молодой человек не исключает, что всё могло начаться с пустяка: например, собака погналась за каким-нибудь зверьком, а семья побежала вслед за ней и заблудилась. Но даже в этом случае есть множество нестыковок.
«Я сначала подумал, что они могли попасть в ДТП, — говорит Данил. — Проверил трассу, посмотрел сводки — ничего. Потом предположил, что, может быть, решили отдохнуть пару дней, остановились где-то в гостинице. Но их машина так и осталась в лесу. В салоне лежала летняя одежда — значит, они переоделись в теплые вещи и пошли пешком. Отец, видимо, не ожидал сложностей, даже GPS-трекер не взял».
Однако все эти моменты не объясняли загадочного исчезновения родителей. Даже если они ушли вслед за затерявшейся собакой, даже если не взяли с собой GPS-треккера, то те самые заметки на деревьях, о которых вспоминал Данил, они же должны были оставить? Другой момент — почему ни Сергей, ни Ирина не позвонили в 112? Звонок в экстренную службу доступен с телефона даже при отсутствии мобильной связи. И поисковики проверили на месте, можно ли позвонить из тайги. Никаких проблем с дозвоном у них не было!
И наконец, почему собака не вышла к людям? По опыту поисковиков, оголодавшие собаки в поисках еды рано или поздно выходят в ближайшие деревни и села. Но корги, как и её хозяева, будто сквозь землю провалилась.
Все эти вопросы — это не попытки придать исчезновению Усольцевых какой-то конспирологический оттенок. Это те самые моменты, которые вызывают недоумение у всех, не только у спасателей. И вот вчера появилась новая информация, которая многое объясняет.
Неожиданный запрет
К середине второй недели поисков в Кутурчин начало съезжаться всё больше людей со всей России. Волонтеры, спасатели и просто неравнодушные граждане. Кто-то приехал из Красноярска, кто-то из Иркутска и Новосибирска. Многие брали отпуска за свой счет, покупали снаряжение, создавали группы в мессенджерах, координировали маршруты и делились картами. Люди ехали не из любопытства — их объединяла общая цель: помочь найти семью, исчезнувшую с маленьким ребенком и собакой.
Но когда поисковое движение набрало невиданный размах, произошло то, чего никто не ожидал.
В один из дней добровольцев буквально развернули обратно. На въездах в поселок появились блокпосты, а координаторы получили короткое распоряжение: поиски прекращены, никого не пускать. Руководитель одного из отрядов, Светлана Торгашина, рассказала, что инициатива исходила не от спасателей, а от следственных органов.
«Нам просто сообщили, что работа сворачивается. Причина — решение следствия. Приказ пришел сверху», — поделилась она.
Позднее выяснилось, что некоторых волонтеров, особенно тех, кто участвовал в последних рейдах вглубь тайги, попросили подписать документы о неразглашении информации.
«Перед отъездом нас заставили подписать бумаги, — рассказывает красноярский гид Максим Т. — Не только добровольцев, но даже сотрудников МЧС. Нам прямо сказали: теперь вся информация засекречена. В районе поисков работают Следственный комитет и ФСБ».
Что скрывают спецслужбы?
Любопытно, что подписку взяли не у всех. Лишь одна из поисковых групп получила подобное распоряжение. Участники других отрядов ничего не подписывали и даже не понимали, почему операция была так внезапно остановлена. Эта выборочность породила волну слухов. Возможно, именно та команда наткнулась в лесу на нечто, что потребовало немедленного вмешательства спецслужб. Об этом, в частности, рассказала волонтер Лилия, которая работала на месте с первых дней:
«На самом деле, нас начали потихоньку выдавливать еще раньше, — говорит девушка. — Спецслужбы давно в курсе, что там произошло. Потом приехали сотрудники ФСБ, и стало ясно: история приобрела другой масштаб. Нас мягко, но настойчиво отправили по домам. Сказали, что “всё под контролем”. Ходят разговоры, что Усольцевых уже давно нашли и задержали».
Закрытая зона
С тех пор въезд в Кутурчин и его окрестности оказался фактически заблокирован. На дорогах дежурят патрули, местных жителей просят не выходить за пределы населенного пункта, а журналистов просто не пускают. Все действия на территории теперь контролируют только спецслужбы.
Даже родственникам пропавших, включая пасынка Сергея Усольцева — Данила Баталова, официально отказали в доступе. «Не положено», — так, по словам очевидцев, ответили на все просьбы о пропуске.
Местные жители шепотом обсуждают происходящее. Кто-то уверяет, что видел в районе поисков людей в форме без опознавательных знаков, кто-то рассказывает о военных машинах, появлявшихся на проселках по ночам. Никаких официальных комментариев не поступает.
Теперь Кутурчин — закрытая зона. А то, что еще недавно было местом массовых поисков, вдруг превратилось в территорию тайн и запретов.
Американский след
Чтобы понять, почему исчезновение семьи Усольцевых вызвало такой резонанс — не только среди жителей края, но и в федеральных структурах, — нужно вернуться на несколько десятилетий назад. Имя Сергея Усольцева в Железногорске было известно давно. Этот закрытый город, долгое время числившийся на карте под кодом «Красноярск-26», стал одним из ключевых участников американской конверсионной программы «Инициатива атомных городов». Проект был запущен в конце 1990-х годов по инициативе Департамента энергетики США.
Официальная цель звучала благородно: предотвратить утечку ядерных технологий и помочь специалистам, оставшимся без работы после свертывания оборонных заказов, найти себя в мирной экономике. Американская сторона выделяла гранты на открытие коммерческих предприятий — от мебельных мастерских до пекарен и автосервисов. Условие было одно: не менее половины сотрудников нового бизнеса должны были быть бывшими работниками Горно-химического комбината (ГХК) — предприятия, где десятилетиями производился оружейный плутоний.
Именно Сергей Усольцев стал одним из руководителей программы на территории Железногорска. Он сам прошел путь от инженера ГХК до координатора международных проектов. Усольцев вел переговоры, принимал зарубежные делегации, организовывал обучение и поездки специалистов за рубеж. Его знали как человека, умевшего соединить «оборонку» и предпринимательство — редкий тип руководителя для того времени.
Когда американская программа завершилась, ее место заняло британское «Партнерство атомных городов». Усольцев остался у руля и там: принимал иностранных экспертов, посещал ведущие предприятия Европы, бывал на заводах Siemens, Philips, а однажды даже попал в Японию — на производство Panasonic. Благодаря его усилиям в Железногорске открылись десятки малых предприятий — от мебельных фабрик до учебных центров. Правда, после ухода западных партнеров большая часть из них вскоре обанкротилась.
«Без внешней поддержки бизнес в закрытом городе долго не живет», — признавался он в одном из интервью.
Предатель или жертва?
Именно прошлое Сергея Усольцева породило в обществе массу догадок, когда история с исчезновением его семьи начала обрастать загадками. Одни предположили, что это связано с его работой и прежними международными контактами. Другие, напротив, утверждали, что это совпадение и искать конспирологию бессмысленно.
Близкие и коллеги Сергея уверяют: он не был человеком, способным на предательство.
«Он много видел, бывал за границей, но оставался убежденным патриотом, — рассказывает один из его друзей. — Мог спорить с властью, но всегда говорил, что Сибирь — его дом и что родину не меняют на гранты».
По мнению знакомых, официальная версия о гибели в тайге выглядит надуманной. Они считают, что семья Усольцевых, скорее всего, даже не успела выйти на заявленный маршрут — либо кто-то помешал им сделать это, либо их поездка имела совершенно иную цель.
Бывший следователь и ныне адвокат Вадим Багатурия поясняет:
«Участие ФСБ не обязательно говорит о шпионаже или госизмене. Просто у них есть специальные технические средства и опыт, позволяющие эффективнее вести поиски. Поэтому Следственный комитет может привлекать их для совместной работы. Это стандартная практика».
Тем не менее тот факт, что спецслужбы взяли под контроль весь район, а часть материалов засекречена, лишь усилил ощущение, что дело Усольцевых — далеко не рядовое.