Москва и Дамаск вновь наводят мосты на высшем уровне: новый лидер Сирии Ахмед аш-Шараа посещает с первым визитом Россию. Эта разлетевшаяся вначале из Сирии новость даже смазала отчасти псевдотриумф Трампа в Газе. Но Кремль подтвердил: всё так, статус визита — рабочий. 15 октября прошли переговоры нового сирийского президента с Владимиром Путиным. Ахмед аш-Шараа с представительной делегацией уже прилетел.
"Планируется обсудить текущее состояние и перспективы развития российско-сирийских связей в политической, торгово-экономической и гуманитарной сферах, а также последнее развитие событий на Ближнем Востоке,"
— говорилось в сообщении кремлёвской пресс-службы.
Подтвердил визит и его цели также и официальный Дамаск. Государственное агентство SANA со ссылкой на президентскую администрацию сообщило, что "официальный визит" аш-Шараа в Россию наносится в рамках "реструктуризации" двусторонних отношений и "обсуждения вопросов политического и экономического сотрудничества".
Если учесть, что президентскую администрацию возглавляет тоже… аш-Шараа, только Махер, старший брат Ахмеда, врач из Воронежа с 25-летним стажем, где его с любовью вспоминают как прекрасного специалиста, то можно предположить, что визит организован с душой.
Пикантность визита состоит в том, что президент Сирии является также главой группировки "Хайат Тахрир аш-Шам"*, которая запрещена в России и признана террористической. Он объединил с турецкой и не только помощью оппозиционные режиму Башара Асада силы, нанёс тому молниеносное поражение (режим Асада развалился, почти не сопротивляясь), после чего тот бежал и получил по гуманитарным соображениям убежище в России.
В преддверии визита приоткрыл завесу над тайнами переговоров глава МИД России Сергей Лавров, напомнив, что Россия "внесла немалый вклад в формирование основ экономики, социальной сферы, подготовки национальных кадров, укрепление обороноспособности" Сирии, заявил:
"Мы заинтересованы в том, что всё то, что было начато (что-то с советских времён, что-то после 2011-2014 годов), чтобы всё это продолжалось. Но, естественно, чтобы всё это было скорректировано под новые условия. Это касается и наших военных баз".
Министр подчеркнул, что "сирийское руководство, судя по всему, да и целый ряд стран региона заинтересованы в том, чтобы наше присутствие там сохранялось". Но это будет уже присутствие с другими задачами — не для того, чтобы "поддерживать военным образом законные власти против тех или иных оппозиционных сил".
Имея в виду крупнейшие русские военные базы в Сирии — Хмеймим (ВКС) и Тартус (ВМФ), Лавров сказал главное:
"Надо переформатировать функционал. Одна из очевидных задач, которые могут быть полезны сирийцам, их соседям и многим другим странам, — это гуманитарный хаб. Есть обоюдный интерес".
Незадолго до визита лидера Сирии, 13 октября Лавров повторил на встрече с журналистами из арабских стран, что Дамаск заинтересован в сохранении в Сирии русских военных баз — с добавлением новых, гуманитарных задач, а не просто как "военный форпост".
Жизненно важные интересы России заключаются в том, чтобы не лишиться "аэродрома подскока" Хмеймим, не потерять очень важный для нашего ВМФ средиземноморский порт Тартус, которые обеспечивают также логистику операциям и интересам России в Африке, помогают обходить западные санкции.
Конечно, "потесниться" там можно ради сирийской и прочей "гуманитарки", что и является, как видим, предметом переговоров.