Представьте себе инженерный шедевр, рожденный в недрах сталинского ЦКБ-29 — того самого, где работали заключенные специалисты. Декабрь 1939 года. В небо взмывает ВИ-100, или «сотка» — высотный истребитель, заточенный для битв в стратосфере. Гермокабины, турбокомпрессоры, потолок за 12 километров. Это был не просто самолет, это была заявка на господство в тех слоях атмосферы, куда большинство машин того времени и заглянуть не смели. Идеальный перехватчик, дитя гения Владимира Петлякова.
А теперь забудьте. Потому что от этой грандиозной затеи через несколько месяцев не осталось почти ничего.
Что случилось? А случилась военная мода. Весной 1940-го советское руководство, наблюдая за блицкригом в Европе, пришло в состояние, которое я бы назвал «пикирующим помешательством». Немцы вовсю использовали свои Ju 87 «Штуки», и стало казаться, что без собственного пикирующего бомбардировщика войну не выиграть. Высотный истребитель? Это слишком сложно, слишком умно. Нам нужно что-то попроще, что можно быстро запустить в серию и бросать под зенитки.
Так гениальный, но несвоевременный ВИ-100 получил новое задание. Фактически невозможное: за полтора месяца превратиться из стратосферного аристократа в окопного работягу. Петлякову и его команде пришлось пойти на чудовищные компромиссы. С самолета сняли его главные козыри — турбокомпрессоры и гермокабины. Потолок рухнул с заоблачных 12 200 до скромных 8700 метров. Философия точного боя на высоте сменилась на грубую работу в пике под шквальным огнем. Так на свет появился Пе-2.
- Выбор без выбора
Но история на этом не заканчивается, а только начинается. Мало кто знает, что у «пешки» был прямой и очень достойный конкурент — Ар-2, творение другого талантливого конструктора, Архангельского. В отличие от Пе-2, который был истребителем, насильно переделанным в бомбардировщик, Ар-2 изначально проектировался как ударная машина. И здесь начинается самый интересный и, если честно, грустный акт этой драмы.
Когда оба самолета легли на стол военным для сравнения, случилось нечто, что я называю «триумфом одной строчки в таблице». Командование увидело: максимальная скорость Пе-2 — 540 км/ч. Скорость Ар-2 — 512 км/ч. Разница в 28 километров в час. И всё. Дискуссия была закончена.
На этом месте хочется схватиться за голову. Потому что за этой одной строчкой стояли совершенно разные машины. Ар-2 с его прямым крылом был проще и безопаснее в пилотировании. Он мог поднять до 1500 кг бомб, в то время как Пе-2 с его перегруженной конструкцией на практике таскал едва ли 600. Аэродинамика «арки» была лучше на взлете и посадке — критически важных фазах полета для любого бомбардировщика.
Но нет. Решающим аргументом стала та самая иллюзорная скорость. В итоге ВВС получили самолет, который с первого дня стал головной болью для пилотов. Освоить «пешку» могли только настоящие асы. Для рядового летчика она была ловушкой: капризное ламинарное крыло, сложное управление, высокая посадочная скорость. Десятки, если не сотни машин разбились не в бою, а на взлетах и посадках. Это были небоевые потери, заложенные в самой конструкции.
- Горькая цена иллюзии
Самое ироничное во всей этой истории то, что решающее преимущество Пе-2 оказалось мыльным пузырем. Ну да, 540 против 512. А теперь посмотрим правде в глаза: немецкий Bf 109F к тому времени уже щеголял на 620 км/ч, а последующие модификации и вовсе переваливали за 640. Какая разница, 512 или 540, когда тебя настигает истребитель, который летает на сотню километров быстрее? Для «мессера» оба наших бомбардировщика были одинаково медленными мишенями.
Мы заплатили безумную цену за эти 28 километров в час. Цену в виде сложнейшего в пилотировании самолета, высокой аварийности и смехотворной бомбовой нагрузки, которая делала его эффективность на фронте весьма сомнительной.
А что же было альтернативой? Она была, и имя ей — Ту-2. Появившийся чуть позже, этот самолет был всем тем, чем Пе-2 не был. Мощное вооружение: две пушки ШВАК и три крупнокалиберных пулемета УБТ против жалких двух УБ и двух ШКАСов у «пешки». Реальная, а не бумажная бомбовая нагрузка — до трех тонн. Более высокий потолок. И главное — живучесть. Ту-2 оснащался надежными радиальными двигателями воздушного охлаждения АШ-82, которые могли выдержать попадания, в отличие от уязвимых водяных М-105 у Пе-2.
Ту-2 был тем самым «ферзем», которым должна была стать «сотка», но уже в классе бомбардировщиков. Универсальным, мощным, современным.
- Почему же победила «пешка»?
Здесь мы подходим к самому печальному. Война — это не только про технологии, но и про экономику и логистику. К моменту, когда Ту-2 был готов к серии, вся промышленность была уже заточена под массовый выпуск Пе-2. Перестроить конвейеры в разгар войны означало на месяцы обрушить выпуск бомбардировщиков в самый критический момент. Командование пошло по пути наименьшего сопротивления — гнать в войска тысячи знакомых, хоть и несовершенных, «пешек».
Эта производственная инерция и предопределила судьбу. Вместо качественного превосходства мы выбрали количественное. Вместо того чтобы вооружать полки по-настоящему боеспособными Ар-2, а затем и Ту-2, мы продолжали строить 11 247 самолетов, которые с самого рождения несли в себе черты вынужденного компромисса.
Пе-2 не был плохим самолетом. Он был компромиссным. Он был жертвой обстоятельств, когда блестящий проект сломали о колесо военной конъюнктуры. Его история — это вечное напоминание о том, что сиюминутная тактическая выгода (та самая пресловутая скорость) часто оборачивается стратегическим проигрышем. Мы выиграли войну не благодаря, а во многом вопреки.
Что вы думаете? Был ли этот выбор оправдан в тех условиях, или это была управленческая ошибка, стоившая тысяч жизней? Пишите в комментариях, очень интересно услышать ваше мнение. Если статья зацепила, ставьте лайк и подписывайтесь на канал — у нас еще много неочевидных историй из мира техники.