Найти в Дзене
Точка зрения

Две русские женщины задержали мигранта, обманывавшего пенсионеров, и удерживали до приезда полиции

Владивосток. Тихий двор, старая панелька, запах борща из подъезда — и внезапный крик: «Тебе что здесь надо?!» Этот вопрос, брошенный с такой яростью, будто за спиной не просто квартира, а последний рубеж родной земли, стал началом конца для очередного «бизнесмена» с чужим паспортом и пустой совестью. Мигрант пришёл к пожилой женщине — той самой, которой накануне по телефону «сын из полиции» сообщил, что попал в ДТП и срочно нужна «залоговая сумма». Бабушка отдала всё — 300 тысяч рублей, накопленные на лекарства и похороны. А утром «спаситель» явился лично, якобы вернуть деньги, «разберёмся на месте». На деле — убедиться, что жертва не пойдёт в полицию, и, возможно, выманить ещё. Но он не знал одного: за дверью — не только бабушка. За дверью — её дочь и племянница. Русские женщины. Те самые, что не ждут «инструкций от властей», не спрашивают «можно ли?», а просто берут и делают. Как только он вошёл, началось. — Ты откуда здесь? — спросила дочь. — Я… деньги вернуть… — пробормотал он. —

Владивосток. Тихий двор, старая панелька, запах борща из подъезда — и внезапный крик: «Тебе что здесь надо?!»

Этот вопрос, брошенный с такой яростью, будто за спиной не просто квартира, а последний рубеж родной земли, стал началом конца для очередного «бизнесмена» с чужим паспортом и пустой совестью.

Автор: В. Панченко
Автор: В. Панченко

Мигрант пришёл к пожилой женщине — той самой, которой накануне по телефону «сын из полиции» сообщил, что попал в ДТП и срочно нужна «залоговая сумма». Бабушка отдала всё — 300 тысяч рублей, накопленные на лекарства и похороны. А утром «спаситель» явился лично, якобы вернуть деньги, «разберёмся на месте». На деле — убедиться, что жертва не пойдёт в полицию, и, возможно, выманить ещё.

Но он не знал одного: за дверью — не только бабушка. За дверью — её дочь и племянница. Русские женщины. Те самые, что не ждут «инструкций от властей», не спрашивают «можно ли?», а просто берут и делают.

Как только он вошёл, началось.

— Ты откуда здесь? — спросила дочь.

— Я… деньги вернуть… — пробормотал он.

— Тебе что здесь надо?! — вырвалось у племянницы.

И всё. Больше слов не было. Была только мёртвая хватка. Он пытался вырваться, бился, кричал, угрожал, но две женщины — одна за руку, другая за воротник — держали его так, будто приросли к полу. Минуты тянулись, как часы. Но они не отпустили. Не дрогнули. Не испугались.

Приехала полиция. А в его машине обнаружили ещё 900 тысяч рублей. Свежие, тёплые, с отпечатками пальцев других бабушек. Две пенсионерки — за несколько часов до этого. Те же схемы, те же слёзы, та же беззащитность.

Этот случай — не исключение. Это зеркало. Зеркало, в котором отражается, кто на самом деле защищает нашу страну в повседневности. Не чиновники с трибун. Не «спецслужбы», которые узнают о преступлении, когда оно уже в новостях. А обычные люди. Женщины. Дочери. Племянницы. Те, кто помнят, что семья — это не абстракция, а бабушка с её заначкой под матрасом.

Мигрант, конечно, «ничего не знал». Говорит, «работал по доверенности». Но доверенность не спасает от совести. А совести у таких — нет. Есть только жажда чужого.

-2