- Пить хочу!
Вихрастая девчонка в смешном розовом купальнике с рюшами подбежала к соседнему лежаку, и Вера поморщилась.
Детей она любила, но на расстоянии. Миленько, чудненько, но лучше, как можно дальше от нее! И тогда порядок. Можно улыбнуться, глядя на пухлые щечки, и отправиться по своим делам, запретив себе думать о том, как все могло бы сложиться, если бы не…
Тут Вера в сердцах швырнула книгу, которую читала, на лежак, и закрыла глаза.
Невыносимо! Сколько еще ее будут преследовать эти воспоминания?! А тут еще и девчонка звенит колокольчиком над ухом, прося у матери то воду, то печенье, то конфету.
Смутная мысль, которая билась где-то на краю сознания, оформилась, приобрела вес, и Вера удивленно распахнула глаза. Девчонка скакала рядом уже несколько минут, но ни разу не назвала женщину, которая рылась в сумке, пытаясь удовлетворить все ее пожелания, мамой.
- Нос синий. Замерзла?
Женщина, на которую Вера и внимания бы не обратила, настолько та была невзрачна на первый взгляд, накинула на плечи девочки полотенце, но та тут же выскользнула из ее рук и заплясала рядом так, что песок из-под ее ног полетел во все стороны.
- Ох, простите!
Мелкий белый песок осыпал лежак Веры, ее саму и книгу, которая была уже не нужна и неинтересна.
Женщина, подхватив на руки ребенка, нахмурилась и скомандовала:
- Мира! Немедленно извинись! Так себя вести нельзя!
Девчушка сдвинула брови точно так же, как и ее спутница, и очень серьезно кивнула:
- Простите…
- Иди, играй! Только так, чтобы я тебя видела! – женщина поставила ребенка на песок, шлепнула по розовому задку, отправив догонять скачущих вслед за аниматором малышей, и тут же переключилась на Веру. – Простите, ради Бога! Такая егоза она у меня! Позвольте, я вам помогу?
Вера вяло отмахнулась от предложенной помощи.
- Ой, перестаньте! Песок здесь везде и всюду. Парой песчинок больше – парой меньше. Какая разница?! – Вера поерзала на лежаке, устраиваясь поудобнее, и все-таки не выдержала. – Скажите, могу я задать вам вопрос?
- Конечно! – женщина присела на свой лежак и принялась собирать игрушки, валяющиеся рядом на песке.
Видимо, они с ребенком пришли на пляж куда раньше Веры, и девочка успела наиграться, прежде чем пришел аниматор и увел детвору танцевать, как обычно.
Вера старалась в это время не появляться на пляже. Крики и визг детворы действовали ей на нервы. Но сегодня с утра шел дождь, заняться было совершенно нечем, и Вера решила, что раз уж солнышко все-таки решило побаловать немного отдыхающих хотя бы на исходе дня, то можно и потерпеть немного, тем более, что отпуск ее подходил к концу и чемодан был уже наполовину собран. Оставалось уложить в него сувениры, купленные для родителей и коллег, и можно отправляться снова в промозглую московскую осень, которая, судя по словам мамы, звонившей с утра Вере, уже полностью вступила в свои права.
- На даче так хорошо, Верочка! Я суп грибной сварила вчера. Папа хвалил. Грибов – море в этом году! Возвращайся домой. Мы тебя ждем…
Они всегда ждали ее. Что бы ни случалось, как бы ни била жизнь, Вера знала – у нее есть дом и те, кто всегда примет, пожалеет, поможет, а то и отругает, если нужда придет. Такое тоже бывало.
Мысль о родителях, как обычно, сработала, как успокоительное, и Вера уже спокойно спросила у собеседницы:
- Почему ваша дочь не называет вас мамой? Простите, если вмешиваюсь не свое дело, но мне стало интересно.
Улыбка женщины, которая оставила свое занятие и сложила руки на коленях, была настолько мимолетной и почти неуловимой, что Вера поняла – все далеко не просто у серой мышки, которая сидела перед ней.
Скромный черный купальник, закрученные в простой узел волосы, в которых кое-где виднелись прядки не закрашенной седины, и, неожиданно, дорогой золотой браслет на запястье. Вера, руководившая ювелирной фирмой, прекрасно понимала сколько может стоить подобное украшение.
- Не извиняйтесь. Ничего странного в вашем вопросе нет, и я на него отвечу. Но сначала спрошу, если позволите. А у вас есть дети?
Вера восхитилась тем, как в мгновение ока преобразилась ее собеседница. Только что это была мамаша, которая возилась с ребенком, неловко чистя банан и пытаясь уговорить егозу хоть минуту посидеть спокойно, а теперь перед Верой была деловая женщина, спокойно перехватившая инициативу в разговоре, не ущемив ни в чем собеседника, и дав понять, что вопросы ей задавать, разумеется, можно, но отвечать на них или промолчать в ответ – будет решать лишь она сама и никто иной.
- Нет. Детей у меня нет.
Вера решила, что если уж сама проявила любопытство, то и играть стоит честно. Тем более, что ответ ее ни к чему не обязывал.
- Вот и у меня нет, - собеседница Веры была совершенно спокойна. – Своих, кровных, нет. Мира – дочь моего бывшего мужа. А теперь и моя. Мы с нею пока еще наблюдаем друг за другом, так как не долго вместе. Но, мне кажется, начинаем привыкать.
- Вера, - протянув руку, по-деловому, как равноправному партнеру, представилась Вера.
- Марина.
Рукопожатие было именно таким, какого ожидала Вера. В меру крепким и четко выверенным по времени, так чтобы дать понять, что собеседник интересен, но навязчивости не будет места в беседе.
- На «ты»? – Вера чуть подняла изящную бровь.
- Давай. Так проще.
Кивок был тоже коротким и резким, давая понять Вере, что для Марины деловой разговор не в новинку.
- Давно вы вместе? – Вера кивнула в сторону детской площадки, на которой танцевала малышня.
- Полгода почти. С тех пор, как мужа не стало. Мира – мой сувенир, доставшийся на память от человека, которого я очень любила и который меня предал.
- Мира?
- Мирослава. Нынче модно называть детей такими мудреными именами. Ищут редкое что-то, интересное, веря в то, что судьбу ребенку дадут такую же – необычную и нестандартную.
- Похоже, что в вашем случае это сработало.
- О, да! – Марина невесело усмехнулась. – Еще как!
- Расскажешь? – Вера сама от себя не ожидая, задала вопрос и тут же спохватилась. – Я обычно не так любопытна. Прости.
- Чувствуется, - усмехнулась Марина. – Расскажу. Но только, давай, баш на баш? Я тебе рассказываю о себе, а ты мне – свою историю. Мне тоже интересно знать, почему такая женщина, как ты, одна на курорте.
- Принято, - кивнула Вера. – У меня не подруг. Поделиться вот так запросто и не с кем. Родители не в счет. Им всего не расскажешь. А у тебя родители живы?
- Нет, Вера. Давно уже нет никого. Я одна. Был муж. Самый близкий человек, который считал, что нам достаточно того, что мы есть друг у друга. У нас был свой мир, куда хода не было никому. Мы были единым целым. Я так думала. Всегда вместе, всегда рядом. Работали в соседних кабинетах, в командировки старались ездить вместе, развивали свой бизнес, мечтая о том, что когда-нибудь передадим его своим детям. Строили…
Марина потянулась за бутылкой с водой, сделала большой глоток и хрипло рассмеялась:
- Да, строили. А потом – ломали…
- Почему?
- Потому, что я не могла иметь детей. Вот так бывает, Верочка. Самая страстная мечта вдруг превращается в пшик, когда врач, перебирая бумажки, спокойно и вежливо говорит, что тебе никогда не быть матерью. Никогда, понимаешь? Даже если небо упадет на землю и пойдет огненный дождь, ты будет пустой. И муж все это слушая, держит тебя за руку, а потом уговаривает пойти к другому врачу. И еще одному. И еще… И вы ходите по кругу несколько лет подряд, держась за руки. Ты думаешь, что у тебя и так есть все для жизни – человек, который тебя по-настоящему любит, его поддержка и нежность. А потом оказывается, что и это тоже пшик. И не было у тебя ничего. Зато у него есть все и сразу. И ты, и ребенок, которого он втихаря сотворил с другой женщиной и воспитывает, все это время держа за руку тебя…
- Как больно…
- Не то слово, Вера! Это не просто больно. Это страшно! Когда я узнала об этом, случайно, как это обычно и бывает с глупенькими женами, которые думают, что их любят просто так, за то, что они есть, огненный дождь не заставил себя ждать. Я горела так, что думала и пепла от меня не останется! Я ведь юрист, Верочка. Очень хороший юрист. Такой же, как и мой муж. И мы сошлись с ним в схватке, понимая, что если уж построить ничего не вышло, то хоть разломаем так, чтобы никому не досталось ничего. Крушили нашу жизнь с азартом, совершенно не понимая простой истины – никому из нас это было не нужно. Мы просто пытались удержаться на плаву. Он понимал, что та женщина, которая стала матерью его ребенку, никогда не будет мной, а я понимала, что теряю все, что имела. И говорю я вовсе не о каких-то материальных вещах. Нет! Я теряла себя. Приходила вечерами домой, до утра сидела с бумагами, боясь уснуть. Боясь подойти к кровати, на которой мы спали вместе, даже во сне держась за руки… Кемарила на диване в гостиной пару часов от силы и снова рвалась в бой, уже понимая, что проиграла его…
Марина замолчала, наблюдая за тем, как носится по площадке за аниматором Мира.
- А потом? – не выдержала Вера.
- Потом все рухнуло. Я узнала, что он болен, так же, как и его женщина. И болезнь эта была страшной. Зависимость. Та, которую человек приобретает сам, по собственной воле отдавая здоровье и уродуя свою жизнь, не думая о последствиях. Они ни о чем не думали. Ни о себе, ни о ребенке. Делали то, что хотели, не оглядываясь и не пытаясь даже представить себе то, что будет дальше. А когда я узнала о том, что его женщины больше нет, мне стало по-настоящему страшно. Не за него. Нет. Я была так зла на него, что не могла даже думать о том, чтобы как-то помочь ему, вытащить из этого болота. Знала, что он не послушает меня и не станет ничего делать. Он был слишком упрям, чтобы признать свою ошибку. Я боялась за ребенка…
- И что ты сделала?
- Вернулась к нему. Уговорила его позволить мне удочерить девочку. Это было очень сложно. Сроки поджимали, и я понимала, что времени у меня очень мало. Помогли коллеги. Они все знали, все видели, но не вмешивались, так как понимали, что я не приму ни сочувствия, ни помощи. А когда я пришла сама – помогли всем, чем смогли. Спасло то, что развестись мы с ним так и не успели… И теперь Мира официально моя дочь.
- А ваш муж?
- Его больше нет, - просто ответила Марина, глядя прямо в глаза Вере. – Его нашли в собственной машине, неподалеку от дома, через два дня после того, как я стала матерью Миры. Он решил, что может делать все, что ему заблагорассудится, раз уж ребенок, наконец, пристроен.
- Это была…
- Да. Ты все правильно поняла. Не рассчитал он… Хотя, я сильно сомневаюсь, что он не знал, сколько и как нужно принимать.
- Думаешь, что он сделал это намеренно?
- Не хочу об этом думать. Он не оставил записки. Но у него в машине нашли Мириного зайчика. Мягкую игрушку, с которой она не расставалась. Отец подарил его ей, когда Мира была совсем маленькой. В тот день мы весь дом перевернули, ища этого треклятого зайца, и я даже подумать не могла о том, что эта игрушка будет последним, на что будет смотреть мой муж…
Марина замолчала, закрыв глаза на мгновение, а потом спросила:
- Хочешь знать, почему я это сделала?
- Да. Очень хочу! Зачем тебе чужой ребенок?
- Теперь уже мой. Но ты права. Тогда Мира была мне чужой. Я просто в какой-то момент поняла, что ее изломают и выбросят так же, как и меня. Походя, не думая о том, что она чувствует и о чем думает. И ей будет очень больно… Ведь она, так же, как и я, не будет понимать, почему… Она всего лишь ребенок. И не виновата в том, что творят со своей жизнь взрослые…
- Это… - Вера пыталась найти нужное слово и не могла. – Достойно.
Марина просто кивнула в ответ, то ли соглашаясь с выводом Веры, то ли думая о чем-то своем.
- Теперь ты понимаешь, почему она не называет меня мамой? – Марина махнула рукой Мире, которая карабкалась на горку, то и дело оглядываясь, чтобы понять, смотрят ли на нее. – Она хорошо помнит свою маму. Помнит, как та ласкала ее и как била, когда Мира ей мешала. Когда ее матери не стало, отец Миры был в отъезде. Очередная командировка. Девочка провела четыре дня одна, рядом с…
- О, Господи!
- Да, Верочка! Страшно это… Мы до сих пор с нею к психологу ходим. Сейчас вот он посоветовал нам обстановку сменить, чтобы эти воспоминания заместить другими настолько, насколько это возможно. Поэтому, я здесь. Передала срочные дела коллегам, и увезла ее из города. И, кажется, это было верным решением…
Смех Миры, хлопающей в ладоши и танцующей вместе с другими детьми, заставил Марину немного расслабиться.
- А ты, Вера? Почему одна?
- Я сбежала со своей свадьбы.
- О, как! – Марина с любопытством глянула на Веру. – А почему?
- Откровенность за откровенность, - усмехнулась Вера. – Я застукала своего жениха с лучшей подругой. Прямо в примерочной свадебного салона. Похудела перед торжеством и повезла туда подогнать платье. А он в тот день был свободен и вызвался мне помочь. Зачем я согласилась – и сама не знаю. Ведь и так была не одна. Подруга поехала со мной. Вот пока я там ойкала от булавок, которые мне портниха в бок загоняла одну за другой зачем-то, они и успели сойтись характерами…
Вера почувствовала, как снова заледенели пальцы, совсем как в тот день, когда она отдернула злополучную занавеску в примерочной. Тогда портнихе и хозяйке салона пришлось чуть ни силой разжимать Вере руки, чтобы высвободить бархатистую ткань занавески. Они отпаивали ее чаем, а Вера понимала, что не согревается, а, наоборот, мерзнет еще больше от сочувственных взглядов и шепотков за спиной.
- Может быть попросить ее снять платье? Дорогое же. Жалко, если испачкает.
- Оставь! Она уже за него заплатила.
- И что? Может быть, вернуть захочет! Кому мы его тогда продадим?
Вера почти не помнила, как сорвала с себя платье, швырнув его на руки портнихе, так переживающей о том, что на белом атласе останутся пятна, а потом просто вылетела из салона, забыв запахнуть плащ и вызвав массу восторга у тех прохожих, кто успел мельком увидеть ее кружевное белье, купленное специально к торжеству. Она так надеялась, что оно понравится ее жениху…
- Долго вы знали друг друга? – голос Марины отвлек Веру от невеселых дум.
- Да. Почти десять лет. Мы учились вместе. На третьем курсе я залетела от него, но мы решили, что ребенок нам не к спеху… - Вера впервые с кем-то заговорила о своей давней боли, которая не давала покоя. – Он настоял на том, что мы молоды и нам нужно пожить для себя, а не привязывать свою жизнь к капризному вопящему комку…
Вера невольно положила руку на живот, и Марина удивленно округлила глаза:
- Ты…
- Да. Я снова жду ребенка. Но пока ничего не решила. Это его ребенок…
- И твой.
Марина просто констатировала факт, и Вера это понимала.
- Да, и мой…
Больше они ничего не сказали друг другу. Подбежала Мира, взахлеб что-то пытаясь рассказать Марине на ходу, проглатывая окончания слов и размахивая руками. Заторопила свою приемную мать, напоминая ей, что пора на ужин, и Вера просто кивнула в ответ на взгляд, который бросила ей на прощание Марина.
А утром, они вновь встретились у стойки регистрации в аэропорту.
- Летим?
- Летим.
- Домой пора.
- Да.
- Что-то решила? – Марина все-таки задала вопрос, вертевшийся у нее на языке, понимая, что такой человек, как Вера, не станет долго тянуть с решением вопроса, которого зависит жизнь.
- Да. Я решила, что больше никому не позволю влиять на свой выбор.
Они снова разошлись, так как летели разными рейсами, но Мира, уже шагая вслед за матерью, оглянулась, и вдруг припустила через зал к Вере.
- Мира! Куда ты?! – окликнула ее Марина, но увидев, зачем девочка побежала к Вере, рассмеялась вдруг легко и свободно, удивив этим смехом не только пассажиров, толпящихся вокруг, но и себя саму.
- На! Это тебе! Сувенир! – маленькая пушистая игрушка, похожая то ли на котенка, то ли на щенка, перекочевала из рук Миры в ладони Веры. – Пусть у тебя будет! Ты – хорошая!
Выдав это, Мира развернулась и побежала обратно к матери. А
А Вера, сжав в руках игрушку, кивнула Марине, прошептав одними губами:
- Спасибо…
А спустя пару лет в том же отеле снова встретятся две женщины.
- Привет! – Марина чмокнет в нос Миру, отправляя ее на детскую площадку.
- У нас есть час! – Вера кивнет на коляску, в которой будет спать ее сын. – Потом проснется, и нам будет опять очень весело.
- Зуб?
- Два! И лезут разом, представляешь?! Хорошо еще, что мама со мной поехала! Мы спим по очереди.
- Не жалеешь? – Марина внимательно посмотрит на Веру, но та лишь покрутит пальцем у виска.
- С ума сошла?! Нет, конечно! Но буду просто счастлива, когда этот молодой человек станет хотя бы такого возраста, как твоя Мира.
- Почему?
- Тогда я смогу отоспаться! – рассмеется Вера. – Лучше расскажи мне, как вы?
Ответить Марина не успеет. Мира подлетит к ней, обхватит за талию, заставляя нагнуться, и зашепчет что-то жарко и торопливо на ухо.
- Можно! - кивнет в ответ на ее просьбу Марина.
- Мам, а мороженое?
- И сок. Но только один стакан. А то ужинать потом не будешь.
Мира убежит, а Вера пожмет плечами:
- Дальнейшие расспросы излишни.
Она поправит полог коляски, тронет кончиком пальца игрушку, которую ее сын будет обнимать во сне, и скажет:
- Отличный сувенир. Надо только все-таки спросить у Миры, что это за зверь. Знаешь, я так и не поняла. То ли котенок, то ли щенок…©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.