Тут на очередной «Российской энергетической неделе» Владимирович озвучил прогноз добычи нефти на 2025 год — 510 миллионов тонн. Цифра прозвучала бодро, с привычной отсылкой к «соглашениям ОПЕК+» и «добровольному снижению». Только вот между этими успокоительными формулировками и реальностью зияет пропасть размером с нефтяную скважину.
Начнем с простого: если картель последовательно повышает квоты на добычу, а ты при хроническом дефиците бюджета отказываешься качать больше — это называется как угодно, только не «добровольно». Это называется «не можем». Физически. Технологически.
Российские месторождения истощаются неравномерно. Самые рентабельные, те, что десятилетиями кормили экспортную выручку, уходят на пенсию. Их запасы выработаны настолько, что дальнейшая эксплуатация требует совсем других технологий — сложных, дорогих, западных. А с западными поставщиками оборудования отношения, мягко говоря, прохладные последние три года.
Результат предсказуем: добыча падает не потому, что «договорились», а потому что альтернатив нет. The Wall Street Journal еще в прошлом году прогнозировал сокращение российской нефтедобычи на 10% к концу десятилетия. Теперь эти прогнозы перестают быть абстракцией — они материализуются в официальной статистике, только упакованные в обертку про «ответственное партнерство».
С газом история еще занятнее. В.В. радостно рапортовал о «росте экспорта» и «смене вектора поставок в пользу более перспективных покупателей». Звучит как победа, но давайте посмотрим на цифры.
Трубопроводный газ в 2025 году — 112 миллиардов кубов экспорта против 119 млрд годом ранее. Минус шесть процентов. «Турецкий поток» постепенно теряет покупателей: даже лояльные Венгрия и Словакия начинают диверсифицировать поставки. А главная надежда — «Сила Сибири-2» — существует пока только в презентациях и пресс-релизах. Ни сроков, ни конкретики, ни внятных договоренностей с китайской стороны.
Получается парадокс: «демарш Евросоюза» якобы ускорил переориентацию на Восток, но фактические объемы экспорта падают. Перспективные покупатели почему-то не торопятся заменить европейский рынок, который формировался полвека и приносил стабильную выручку. Азиатское направление требует гигантских инфраструктурных вложений, многолетних согласований и политической воли Пекина, который прекрасно понимает свои переговорные позиции.
Самое удручающее в этой истории — не сами цифры. Экономические циклы, истощение месторождений, технологические разрывы — все это решаемые задачи, если начать решать их вовремя. Проблема в другом: в системной неспособности признать проблему, пока она не превратилась в катастрофу.
Власти видят падение добычи? Видят. Понимают, что без западного оборудования ситуация будет только ухудшаться? Понимают. Осознают, что газовый рынок стремительно меняется, и старые схемы больше не работают? Наверняка осознают.
Но вместо того чтобы открыто обсудить вызовы и начать искать решения, выбирают тактику даже не замалчивания, а бравурного очковтирательства. Оборачивают падение в «добровольное снижение», сокращение экспорта в «смену вектора», технологическую зависимость в «партнерство с ответственными покупателями».
Эта стратегия — доводить ситуацию до критической точки, закрывая глаза на очевидное — работает ровно до тех пор, пока сохраняется какой-то запас прочности и финансовые резервы. А потом приходится разгребать последствия в авральном режиме, когда маневра уже почти нет, ресурсов мало, а время упущено.
Нефтегазовая отрасль — это не та сфера, где можно импровизировать. Здесь все измеряется десятилетиями: и разработка месторождений, и строительство трубопроводов, и выстраивание отношений с покупателями. Любая ошибка сегодня аукнется через пять-семь лет, когда исправить что-либо будет уже крайне сложно и дорого.
510 миллионов тонн нефти в 2025-м — это не повод для оптимизма. Это тревожный звонок, который пытаются заглушить успокоительной риторикой. И чем дольше будет продолжаться этот спектакль, тем болезненнее окажется пробуждение. Причем для всей страны.
___________
Поддержать разовым донатом
Подписаться на неподцензурное в телеграм