— ... Ты ври — да не завирайся!
— Да вот те знак Гебо — не вру! Сам слыхал!
— А чё ж я не слыхал?!
— Не знаю я! Тока весь мой сказ — баньши енто!
— А ты что скажешь, Айзек? — обернулись спорщики к третьему участнику попойки, с хитрым выражением лица слушающему разговор.
— А чего я скажу? — с наигранным сожалением развёл тот руками. — Я ничего не видал, не слыхал... И вообще в этих ваших баньши да кэльпи не верю.
— А вот зря не веришь! — Годвин и Вернон, закадычные друзья-собутыльники, мигом развернулись к бывшестоличному целителю, за неизвестные грехи сосланному в здешнюю глухомань, намереваясь ему много чего рассказать.
***
— ...Уж я-то знаю, про что говорю! И видывал, и слыхивал, — Годвин как бы невзначай придвинул кувшин с вином к себе поближе. — Как-то, было дело — пошëл я до старой мельницы. Ну, которая у ручья, за холмом...
— Угу, угу, — нетерпеливо покивал Вернон.
— Ну и задержался там, — Годвин на мгновение довольно ухмыльнулся. — Домой уж по темноте возвращался. И вот, значит, иду я. Думаю про... всякое... И вдруг слышу — как вроде в кустах плачет кто. Да громко так — навзрыд прямо! Ну, я с дороги-то свернул... Чтоб, значит, узнать, в чëм дело, да помочь... А из кустов из тех — ка-ак завопит!.. Голосом нечеловеческим!.. Я аж присел!
— Так, поди, то не баньши и была, — Вернон ловко передвинул вино к себе. — Может, просто отдавили кому... чë-нить сильно нужное...
— Угу, — наигранно обиделся Годвин на приятеля. — А выскочил из тех кустов на меня потом кто?!
— А кто выскочил? — поинтересовался Айзек, подливая в свою кружку из бутыли, стоявшей под столом, рядом с ним.
— Да... я сам не понял, кто, — смущëнно признался Годвин. — Чë-то... белое такое... Ну точно — баньши!! — тут же с жаром воскликнул он. — Больше-то некому так орать!
Вернон с сомнением покачал головой, но возражать не стал.
Айзек про себя тихонько похихикал над... скорее всего — совой, которую испуганный Годвин «превратил» в страшное привидение.
— Вот с баньши мне встречаться не доводилось, хвала богам! — протянул Вернон. — Зато Чëрного Шака видал — вот как вас обоих сейчас! Я тогда, помню, от... эмм... родственника одного возвращался... дальнего... И только я с церковью поравнялся — гляжу — мчится на меня пëс чëрный... в глазах огонь пышет!..
— Да я его тож видал, — пренебрежительно махнул рукой Годвин. — Пëс — как пëс. А вот ку-сит... Или боуги... Или баргест... А уж броллахан...
— Да ты про него раз триста рассказывал! — замахал руками Вернон.
— А я ещё не слышал, — запротестовал Айзек, подливая из своей личной бутыли себе и Годвину.
— Иду я, значит, вечером домой!.. — воодушевлëнно начал тот. — Как щас помню: темно — хоть глаз выколи! Тока звëзды и светят — ярко-ярко! Так хорошо видать всё...
— Так темно — или видать? — насмешливо фыркнул Вернон, подливая себе ещё вина из кувшина и мстительно доедая последний кусок сыра.
— Ай, да ну тебя! — отмахнулся от него Годвин, обрадованный интересом Айзека. — Ну и вот, значит, иду я по тропинке. Глядь! Передо мной, откуда ни возьмись, повисло... такое... вроде облака! С глазищами красными!
Вернон отчëтливо хмыкнул, но вслух ничего не сказал.
— Стою я, — Годвин подпустил в голос трагического придыхания. — На него смотрю... А оно — на меня пялится! — вытаращил он глаза. — И, главное — свернуть-то некуда — дорога с обеих сторон терновником заросла!!
— Назад бы вернулся, — не слишком, впрочем, уверенно предложил Айзек.
— Да... ты знаешь... Ну... В общем, возвращаться мне — ну совсем никак было нельзя, — почему-то резко вдруг замялся Годвин. — Так что — стоим мы... Он, то есть, висит... И вдруг — ка-ак превратится... в тëщу мою!.. Покойную! О-ох, братцы, вот тогда я страху-то и натерпелся!! Благо — сил достало знáком Соул её припечатать. Тут она... он ка-ак завизжит-заверещит!! Ка-ак... исчезнет!..
Все трое одновременно перевели дух и запили волнение.
— Да-а, не повезло тебе, — хохотнул Вернон. — А я вот однажды кеаску встретил.
— Это где это? — удивлëнно нахмурился Годвин.
— А в той реке, что в дальний конец Лошадиного озера впадает.
— А-а, — Годвин закивал, сообразив, а Айзек неопределëнно пожал плечами — он ещё не до конца освоился в здешней географии, а про Лошадиное озеро слышал всего лишь во второй раз.
— Закинул я сеть, — Вернон покачал в руке опустевший кувшин и с разочарованным вздохом отставил его в сторону. — Тяну. Чувствую — есть что-то! А как на берегу-то глянул — ох ты ж!.. Сверху... — Вернон обрисовал «верх» на себе. — Как есть — женского виду! Да красивущая!.. А вот внизу, — он грустно цокнул языком. — Хвост рыбий!
Собутыльники грустно покачали головами и сочувственно повздыхали.
— Ну, распутал я её, — Вернон заглянул в свою кружку и скорчил недовольную гримасу. — Смотрю — и не знаю, чего делать. А она и говорит человеческим голосом: «Отпусти! А я тебе за то желания исполню заветные!..».
— И что? Отпустил ты? — недоверчиво уточнил Айзек.
— Отпустил, — махнул Вернон рукой, выглядывая заветную тайную бутыль.
Айзек вздохнул и выставил заначку на стол.
— Ну и правильно! — слегка заплетающимся языком одобрил Годвин. — Чего с неё взять, когда она — ни рыба, ни баба...
— Угу, — Вернон одобрительно принюхался к содержимому своей кружки. — А она, кеаска эта, не обманула ведь. Дела-то у меня с тех пор не так плохо идут, как некоторым бы хотелось!
Приятели рассмеялись.
Айзек вежливо улыбнулся.
— Есть тут у нас старикашка один, — всё ещё хихикая, пояснил Годвин. — Эмметом зовут. Противны-ый — до невозможности! И завистливый — ещё вдвое от того! Чтоб ему богла встретить!!
— Лучше — Ракушечника, — со знанием дела поправил друга Вернон.
— Да хоть бы и Красноколпачников!! — в сердцах пожелал Годвин, взмахнув рукой так, что едва не опрокинул свою кружку. — Он, этот старый хрыч, всё в чужие дела нос суëт — а потом доносы в городскую управу строчит!
— А между пакостями добрым людям — всё жену себе ищет, — подхватил Вернон. — Да не простую, а волшебную! Из Шелки там...
Годвин хохотнул.
— А вообще — он про глейстиг мечтает, — понизив голос, насмешливо сообщил Вернон. — Да только отродясь такого не бывало, чтоб козлоногая дева по своей воле (тем более — против неё!) из леса ушла.
— Да её подружки этакого «женишка» мигом сожрут — и не подавятся, — уверенно заявил Годвин. — Уж я-то знаю. В молодости с ними — ух, отплясывал! И не только...
— Эх, были времена... — ностальгически вздохнул и Вернон.
Айзек тихонько им позавидовал. Ему ни баньши слышать не доводилось, ни кэльпи или чëрного пса встретить... Только шебуршало по ночам у камина что-то — то ли полезный брауни, то ли вредная крыса.
— Помню, возвращался я как раз от глейстиг, из леса, — Годвин снова пустился в воспоминания. — И решил к озеру свернуть. К тому, Лошадиному...
— А почему оно, кстати, так называется? — поинтересовался Айзек.
— Щас расскажем, — пообещал Вернон, делая предвкушающее лицо и кивая в сторону приятеля — слушай, мол, очередную байку.
— И вот — иду я через пустошь... Луна светит вовсю. И вижу я рядом ещё одну тень! — Годвин одним глотком допил то, что оставалось в кружке и потянулся к бутылке, но та, увы, оказалась пустой. — Поворачиваюсь — а это бодах! Совсем близко уже подобрался!
— Ну вот откуда ты узнал, что он — бодах? — подковырнул Вернон. — Написано на нëм, что ли, было?
— А кто ж ещё-то?! — насмешливо всплеснул Годвин руками. — Длинный, тощий и на вид противный!..
— А то других оборотней кроме него и нет, — повторил его жест Вернон.
— Ну... Да, может и ещё кто... — неожиданно согласился с ним приятель. — Мне, знаешь ли, тогда недосуг было разбираться. Не знал — то ли орать, то ли бежать... то ли всё разом... В общем, схватил я, что под руку попалось. Хрясь — этому... не знаю, кому... по лбу! Он на месте и рассыпался — мелким песком или вовсе пылью.
— Чем это ты его так? — удивился Айзек.
— Во! — Годвин отцепил от пояса и звучно брякнул на стол большой причудливо изогнутый ключ.
— М-м, — уважительно протянул Айзек. — Да, холодное железо, говорят, не хуже серебра иногда действует...
— А то! — дружно закивали оба приятеля — и тут же грустно уставились ч свои опустевшие крýжки.
Айзек намëк понял и выставил на стол несколько больших колб с разноцветными настойками.
— А это точно пить можно? — опасливо воззрился на них Годвин.
— Точно, точно, успокоил его Айзек, откупоривая первую и щедро набулькивая в свою кружку янтарной жидкости с запахом трав и мëда. — Вообще-то, я на лекарства их делал... Ну да ладно!.. — он решительно махнул рукой и приложился к настойке. — Мм, хороша!
Приятели тоже возжелали отведать дивного напитка и потянулись к колбе.
***
— ...А озеро Лошадиное потому, что в нëм кто только не водится! И кэльпи, и эх-ушкье... И даже ногглы...
— Ага, я сам видал! — закивал Годвин. — Средь бела дня — заметьте! Ну... Правду сказать — дело к вечеру уже шло... Но светло ещё было! Как есть — светло!
— Только уже темнело слегка, — ехидно подсказал Вернон.
— Ну да, — машинально согласился Годвин. — Да тьфу на тебя! — в следующий миг очнулся он. — Вот сам и рассказывай!
— Да ладно, ладно, — приятель тут же пошëл на попятную, торопливо подливая себе из очередной колбы.
— Ну, вот, значит, иду... — чуть успокоился Годвин. — А навстречу мне — лошадка скачет. Гнедая. Ладная такая — прям загляденье! И осëдланная! Я сперва подумал — убежала у кого. Руку-то тяну — за повод схватить... Гляжу — а у ей хвост кольцом, как у собаки!
— Да как же у лошади может... — начал было Айзек, но приятели в два голоса авторитетно заявили, что это и не лошадь вовсе, а нечисть водяная, и посему — ещё как может!
— Руку я поскорее отдëрнул, — продолжил Годвин свой рассказ. — А она — лошадка эта — ко мне совсем близко подошла. И так прям зазывно смотрит... Разве что не подмигивает.
— И чего ты?! — не выдержал Айзек.
Годвин неспешно допил настойку на ягодах.
— Нож показал, — небрежно ответил он наконец. — От ноггла — первое средство. Ну, и огонь ещё. Однако ж костëр с собой носить не будешь, да и факел — тоже...
Айзек покивал, соглашаясь.
— А нож — он завсегда при себе... Ну, и едва я его достал — лошадка та оскалилась, захохотала человеческим голосом... и так припустила от меня подальше, что и стрелой, поди, не догонишь...
— Да-а-а... — озадаченно протянул Айзек, нарушая затянувшееся молчание. — Вас послушать — так здесь нечисть на нечисти верхом ездит и нежитью погоняет...
За окном кто-то зашуршал, несколько раз постучал по стене — и разразился громкими подвываниями с отчëтливыми всхлипами.
—А вот это — точно баньши! — хором опознали приятели.
Айзек покачал головой, изгоняя бегающих по спине мурашек, и потянулся к новой колбе с лечебной настойкой.
Примечания:
Гебо — руна старшего Футарка, выглядит вот так: Х.
Баньши — привидение из шотландского фольклора, известное своими воплями. По легендам, крик баньши предвещает смерть тому, кто его услышит.
Кэльпи (келпи) — шотландский водяной дух, обычно враждебный людям. Чаще всего является в образе лошади чëрного или серого цвета.
Чëрный Шак — большой чëрный пëс из английского фольклора. Считается привидением — в отличие от довольно материального баргеста.
Ку-сит — здоровенная собака из шотландской мифологии, размером с небольшую корову, покрытая зелëной шерстью. Считалась посланником Ада, утаскивающим туда души грешников.
Боуги — проказливые и зловредные гоблины из английского фольклора. Чаще всего принимают облик чëрных собак.
Баргест — дух из англосаксонской мифологии. Обычно — предвестник чьей-то смерти (либо ее причина — если нервы слабые😉). Обычно выглядит как огромный черный то ли пёс, то ли волк.
Броллахан — существо из шотландского фольклора, обычно принимающее облик глазастого облака.
Соул — руна старшего Футарка, выглядит как зигзаг, «молния».
Кеаска (кеаск, ceasg) — русалка из шотландского фольклора. Выглядит довольно стандартно: верхняя часть — человеческая, вместо ног — хвост молодого лосося (почему-то именно молодого!). Отличается тем, что выполняет 3 желания того, кто её поймает. А ещё может своей волей сменить хвост на ноги и выйти за человека замуж.
Богл — призрак из шотландского фольклора, часто принимающий облик пугала.
Ракушечник (shellycoat, букв. — «ракушковое пальто») — шотландский водяной гоблин.
Красноколпачники (Red Caps) — агрессивные гоблины из шотландского фольклора.
Шелки (Силки) — тюлени-обортни. Могут скидывать тюленьи шкуры и превращаться в прекрасных дев. Если человеку повезëт шкуру забрать — шелки последует за ним и станет его женой. Но шкуру надо хорошенько спрятать — если силки её найдëт, то сбежит обратно в море.
Глейстиг —шотландские «феи» с козлиными ногами, а в остальном выглядящие, как прекрасные женщины. Бывают добрыми и злыми (смотря с какой ноги встанут).
Брауни — шотландский бесëнок, типа домового. По хозяйству, конечно, помогает — но крайне неохотно. А если забыть его угостить вкусненьким — радостно напакостит.
Бодах — «родственник» боуги, забирающийся по ночам в дома через каминную трубу и похищающий непослушных детей.
Эх-ушкье (each uisge) — шотландская нечисть наподобие кэльпи, но, в отличие от них, охотящаяся на людей.
Ноггл (noggle) — достаточно безобидный «родственник» кэльпи и эх-ушкье. Появляется в облике осëдланной гнедой лошади, но хвост у нее загнут к спине, как у собаки.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)