Завершая разговор о Шеале де Танкарвиль, конечно же стоит поговорить об игровом воплощении чародейки.
В книгах все планы Ложи на Цири и мировое правление через - нее оборвал погром в Ринде. Так же известно, что в истории мира Ведьмака имел место такой период как Охота на ведьм, когда не только сами чародейки, но даже их портреты безжалостно уничтожались.
Однако, в отличие от «мучениц» Филиппы и Ассире, о Шеале мы ничего конкретного опять сказать не можем. Тем более, что книжная Охота на ведьм существенно отличается от игровой.
Так, во «Владычице Озера» Нимуэ упоминает, что в Нильфгаарде портреты чародеек уничтожали особо страстно и старательно, а это значит, что Охота не была исключительным развлечением северян под влиянием культа Вечного Огня.
В игровой же истории Нильфгаард имеет весьма опосредованное отношение к преследованиям магичек, а перед игроком разворачивается вся последовательность событий и причинно-следственные связи между ними.
Согласно им, именно Ложа сама стала кузнецом своего «счастья», заодно спровоцировав гибель многих других, абсолютно непричастных ни к каким интригам и вовсе ни в чем не виновных людей вроде Фелиции Кори или совсем еще юных учениц Аретузы.
Пройдемся немного по хронологии событий.
Итак, в первой игре ни Шеала де Танкарвиль, ни Ложа прямо не упоминаются. О том, что чародейки после исчезновения Цири не угомонились, имеются лишь косвенные намеки, всю подноготную которых мы узнаем лишь в «Убийцах королей».
А именно, жизнь на континенте и без Геральта с Цири продолжала кипеть и бить ключом. В Империи Эмгыр тихим сапом готовил новую войну с Севером, которую блистательно прое…, пардон, прошляпили все, кого не возьми. Каэдвен и Аэдирн воевали за Долину Понтара, сцепившись за нее еще с Цинтрийского мира, дескать, Верхний ли это Аэдирн или таки Нижняя Мархия. Порядка на территории это, понятное дело не приносило и способствовало всяческим местечковым вспышкам восстаний, к которым стоит отнести и Верген.
В Редании молодой король Радовид всячески пытался укрепить свою власть, в связи с чем вступил в близкие сношения с Орденом Пылающей Розы, из которого потом отпочкуются Охотники на колдуний. Фольтест в Темерии разбирался то с восстаниями, то со своими любовницами, то и с тем и с другим одновременно, что его в конце концов и подвело…
Ложе-дамы тоже не бездействовали, оплакивая упущенные возможности, чем вносили свою лепту в неразбериху.
Нам известно, что вплоть до самого критичного момента, чародейки связь между собой поддерживали и свои действия согласовывали. А вот суть этих действий, их конечная цель лично от меня немного ускользает.
Чем занимались эльфки, нильфгаардки и Маргарита Ло-Антиль, - особых вопросов не возникает. Своими обычными делами. Поддержанием своего статуса и реноме, своего влияния. Трисс, как известно, пыталась вернуть влияние на Фольтеста в Темерии. Вполне возможно, что в этом как-то участвовала еще и Кейра, все-таки в эпилоге сказано «чародейкИ», а не «чародейкА», да и пряталась позже Кейра в Темерии. Сабрина тоже долгое время сохраняла свое положение при Хенсельте… А вот чем занимались Шеала и Филиппа?
Что ж, по крайней мере относительно первой - ответ очевиден. Собрание в Лок Муинне имело своей целью восстановление Совета и Капитула магов, а так же подписание Статута, согласно которому именно Капитул вновь будет иметь право назначать королевских советников.
Согласитесь, это событие громадного политического значения. И подготовки оно требует, мягко скажем, не одну неделю, и даже не пару месяцев.
При этом, показательно, кто именно стоит перед королями вместе с Кардуином из Лан Эксетера – Шеала. Вот чем занималась конкретно она – и это логично даже для книжной Шеалы.
В отличие от Филиппы, возглавлявшей во время Танеддского бунта одну из фракций, благодаря чему, Кардуин стал бы иметь с ней дело только под очень большим давлением, - Шеала до сих пор фигура более чем нейтральная в глазах всех. Ковирская Отшельница репутационно святее святых, кому как не ей Кардуин мог бы полностью доверять в таком важном вопросе, если не прямо обратиться за помощью, поставить рядом с собой, как членом прежнего Совета и инициатором возрождения нового?
Правда, никто еще не ошибался так, как он, но это уже не вина Кардуина.
Как мы так же знаем, не только возрождением Совета, в котором на этот раз была намерена получить теплое местечко Шеала, занималась игровая милсдарыня де Танкарвиль. Она вела весьма насыщенную жизнь как членка Ложи, вот только зачем?
Еще во время обсуждения Цинтрийского мира, чародейки сошлись на том, что им не нужно чрезмерное усиление какого-либо государства – Каэдвена ли, Темерии. Нет, дело не в том, что в таком случае оно могло бы «съесть» все остальные, а в том, что подобное они тогда планировали постепенно провернуть сами с Цири и Ковиром в качестве основы.
Но Цири исчезла, исчезла фигура, которую они могли бы подсунуть принцу, а вместе с ней великая цель… и остались только насквозь шкурные интересы, так получается.
Дамы по-прежнему действуют в парадигме, что нельзя допустить усиления какого-то одного государства, должен сохраняться паритет. Ради этого Сабрина рассталась с жизнью, - чтобы Хенсельт не победил в той битве. Ради этого Филиппа облизывает Саскию, чтобы создать в Долине Понтара новое, буферное государство… Больше королей, больше советников, больше влияния, так?
Тогда зачем было убивать якобы слабого дурака Демавенда? Почему именно его решили убить Шеала и Филиппа? Чтобы сделать подружке Францеске приятное и тот больше не пакостил Дол Блатанне?
Очень странно, объяснение, что он плохой правитель – откровенно слабое и не подействовало даже на Трисс Меригольд.
Но как бы то ни было, решение было принято и исполнено. Шеалой! Которая где-то пересеклась с Лето (вообще-то он с ней, но Лето же удалось обвести чародеек вокруг пальца) и сделала ему заказ.
А потом запахло - пока еще падалью, а не паленным, но Ложе-бабы судорожно кинулись зачищать за собой хвосты. И поскольку Филиппа занималась Вергеном, привлечь больше было банально некого, Шеале самой пришлось прозябать во Флотзаме, затем тухнуть в лагере Хенсельта, лазить по ущельям и заниматься прочими, столь же неподобающими делами. Да еще при этом оставаясь настолько беспечной, что к ней только ленивый в гости не заглядывал, - Трисс поболтать по мегаскопу, Геральт осмотреться, шлюхи подглядывали, Лето как к себе домой наведывался.
За что Шеала по одному из вариантов концовки и поплатилась наконец жизнью.
Так что это просто опять другой персонаж, нежели чем в книгах! Самоуверенная, но при том растерявшая вместе со своим жестким стержнем заодно и ум, какую-никакую прозорливость, и обычную осторожность. Свою феноменальную скрытность, в конце концов.
Увы, в «Убийцах королей» Шеале уделено много времени, но она превратилась в обычную, ничем, кроме головного убора не выдающуюся посредственность.
Я даже не говорю о том, что книжная Шеала сразу после исчезновения Цири сказала бы что-то вроде:
- О, поздравляю, дамы! А я говорила. Я-то думала, что вы достойны моего высокого доверия, но вы все просрали сами со своей сентиментальностью. Так что мне больше нечего здесь делать, и попрошу, впредь не беспокоить. У меня вообще, вон, из-за вас еще обещание королеве Зулейке по воспитанию одного полово-дозревшего дурня висит на повестке.
Нет, просто игровая Шеала импульсивна, суетлива, и вся как будто напоказ. Она торчит во Флотзаме просто как хрен во лбу. Тусуется на пристани, сама бегает за кейраном, при этом Лето в лесу найти не может… Какая скрытность, какой холодный разум, о чем вы. Точно так же она торчит в лагере Хенсельта, занимаясь по ее собственным словам потенцией этого Хенсельта. Хреначит молниями по ведьмакам едва выскочив из палатки. Убегает в ущелья якобы из-за ритуала Детмольда, вместо того, чтобы напакостить и сделать так, чтобы ритуал не прошел!
Причем я не могу сказать, что ее изобразили плохо, как раз нарисовали Шеалу очень хорошо. Как она едва не облизывается и потирает лапки на Совете, когда Кардуин оглашает ее имя, как подписанта и будущего члена Совета. И сцена с мегаскопом в итоге, страх чародейки – тоже очень хорошо сделана, но… Это просто совершенно другая Шеала. Интриганка из водевиля, а не холоднокровная продуманная тварь со стальной хваткой на горле.
И конец такой Шеалы, даже если пацифист-Геральт ее в Лок Муинне отпустил, в «Дикой Охоте» более чем логичен и естественен. В раз лишившись поддержки других подружек, объявленная преступницей, очевидно, что эта Шеала попросту заметалась в разные стороны и в итоге просто не могла не попасться Охотникам.
А оказавшись в застенках – сломалась. Добить ее – по ее собственной просьбе - действительно акт милосердия, хотя теоретически, можно было бы постараться спасти и вылечить, Кейру подключить, в Ковир переправить… Однако, повторюсь, такой итог игровой Шеалы закономерен.
Тогда как в то, что такой же ждал бы Шеалу книжную – я не верю. Не зря ее портрет сохранился в Энсенаде. Ведь вопрос в том, как он вообще туда попал, если Эстерад изначально был против этой чародейки. Наводит на размышления, не так ли?
Книжная Шеала так просто не попалась бы, да и в историю наверняка еще сумела бы внести вклад вовсе не в ироничном смысле, хотя не факт, что положительный.