Владимир Высоцкий, для огромной страны был больше, чем просто артист с гитарой. Он был тем самым голосом правды, который прорывался сквозь официальную пропаганду, нервом, который чувствовал боль целого поколения. Его песни с хрипотцой звучали буквально отовсюду, из каждого открытого окна, а достать билет на его спектакль в Театре на Таганке было сродни чуду.
Со стороны могло показаться, что у Высоцкого было всё, о чём только мог мечтать советский человек. Жена - настоящая французская кинодива Марина Влади. Одевался он в дорогие заграничные вещи, а по Москве ездил на личном «Мерседесе» - вещь по тем временам абсолютно немыслимая. Этот синий Mercedes-Benz 450 SEL 6.9, один из немногих в столице, стал таким же его символом, как гитара и неповторимый хриплый голос.
Многим казалось, что он ни в чём не знает отказа. Но за роскошной жизнью скрывалась история о вечных долгах и постоянном поиске денег.
Иллюзия богатства: откуда брались деньги?
Чтобы понять финансовую парадигму Высоцкого, нужно окунуться в реалии советской экономики. Официально он был актером Театра на Таганке. Его оклад в 1964 году, согласно штатному расписанию, составлял всего 85 рублей.
Да, со временем его оклад немного подняли, но он всё равно был не сильно больше, чем у других актёров. Этой зарплаты хватало, чтобы свести концы с концами, но о какой-то роскоши, поездках за границу или дорогих подарках Марине Влади и говорить не приходилось.
Основной доход приносила концертная деятельность. Но и здесь все было непросто. Официально разрешенные концерты от филармоний приносили стандартный гонорар - около 100-200 рублей за выступление. Однако львиную долю заработка составляли так называемые «левые» концерты, организованные подпольно в НИИ, на заводах и в домах культуры.
Здесь гонорары могли быть в разы выше, доходя до нескольких тысяч рублей за вечер. Учитывая, что Высоцкий мог давать по 20 и более таких концертов в месяц, его доход мог достигать фантастических по тем временам 10-15 тысяч рублей. Для сравнения, средняя зарплата инженера или врача составляла 120-150 рублей.
Небольшой, но стабильный доход приносили и виниловые пластинки. Однако авторские отчисления в СССР были мизерными, и эти суммы не могли покрыть его расходов. Высоцкий жил на совершенно ином уровне, который требовал совершенно иных денег.
Широкая душа: почему денег никогда не хватало?
Владимир Семенович был человеком невероятной щедрости. Это не было позерством, а составляло саму суть его натуры. Деньги для него были не целью, а лишь инструментом для жизни - яркой, бурной, на разрыв аорты. Он не умел и не хотел копить.
Его знаменитая квартира на Малой Грузинской улице была настоящим штабом, местом притяжения для десятков друзей. Двери здесь практически не закрывались, а столы всегда ломились от угощений. Высоцкий никогда не считал, кто и сколько съел или выпил. Он был рад гостям и готов был отдать последнее.
Легендарным местом сбора был и ресторан ВТО (Всесоюзного театрального общества) на улице Горького, где поэт любил отдыхать с друзьями, устраивая пышные застолья, счета за которые часто оплачивал сам.
Эта щедрость была в нем с детства. Сохранилась история, как маленький Володя, видя, что его одноклассник из бедной семьи мечтает о велосипеде, просто взял и подарил ему свой собственный. Во взрослой жизни масштабы этой щедрости выросли многократно.
Особенно ярко это проявлялось в отношениях с Мариной Влади. Он осыпал ее подарками, которые поражали воображение советского человека: норковые шубы, эксклюзивные часы от Cartier, кольца с бриллиантами.
Во время совместного путешествия в Мексику он подарил ей уникальный браслет из слоновой кости. Это были не просто знаки внимания, а способ показать масштаб своей любви, своей личности. Он хотел дать ей все, и даже больше.
Долговая яма: когда щедрость превысила возможности
Живя на такую широкую ногу, даже при своих огромных неофициальных доходах, Высоцкий постоянно балансировал на грани. В какой-то момент расходы превысили доходы, и он начал брать в долг. Причем суммы были колоссальными.
Крупнейшим проектом, потребовавшим огромных вливаний, стало строительство дачи. Это должен был быть не просто дом, а родовое гнездо, место силы и отдыха. На этот проект он занял деньги у нескольких близких друзей. У золотопромышленника Вадима Туманова, писателя Эдуарда Володарского и скульптора Зураба Церетели он взял по 5 тысяч рублей у каждого.
У других друзей суммы были по 2-3 тысячи. Чтобы не запутаться, Высоцкий даже завел специальную тетрадь, куда скрупулезно записывал всех своих кредиторов.
Общая сумма его долга на момент смерти, по разным оценкам, составляла от 30 до 37 тысяч рублей. Это была астрономическая сумма. За эти деньги в Москве можно было купить шесть-семь кооперативных квартир или тридцать новых автомобилей «Жигули». Он не успел расплатиться. Смерть в 42 года настигла его внезапно, оставив после себя не только великое наследие, но и тяжелое финансовое бремя.
Проверка дружбы
После ухода Высоцкого все финансовые вопросы легли на плечи Марины Влади. Она оформила доверенность на Артура Макарова, близкого друга семьи, который и занялся погашением долгов. Для этого пришлось продать знаменитый «Мерседес» и другие ценные вещи. И именно в этот момент проявилась истинная суть людей, окружавших поэта.
Некоторые кредиторы повели себя жестко. Вадим Туманов, человек сложной судьбы, прошедший лагеря, потребовал вернуть не только основной долг в 5 тысяч, но и припомнил старый, на 700 рублей. Сценарист Эдуард Володарский, на чьем участке строилась дача, и вовсе начал судебные разбирательства с вдовой, требуя компенсации.
Но был один человек, который поступил совершенно иначе. Зураб Церетели, которому Высоцкий был должен больше всего и к кому обращался за помощью чаще других, повел себя как истинный друг. Когда Артур Макаров приехал к нему с деньгами, чтобы вернуть долг, великий скульптор произнес фразу, ставшую легендой:
«Когда человек уходит из жизни, в его дом приносят, а не уносят».
Церетели стал единственным, кто простил долг. Его поступок - это дань уважения памяти великого друга, понимание того, что масштаб личности Высоцкого невозможно измерить никакими рублями или квартирами.