Здравия, товарищи!
Важнейшим отличием мира людей от мира других животных является то, что наш вид хомо способен кардинально менять свою линию поведения.
Изменчивость индивида
Проще говоря, ястреб может вести себя только как ястреб (имеется в виду не отдельная особь, а вид), голубь – только как голубь, и т. д.
И для того, чтобы их модель поведения изменилась, требуются гигантские сроки, необходимые для того, чтобы пройти отбор и закрепиться генетически.
Человек же может в одной ситуации вести себя как голубь (образно выражаясь), а в другой – избрать стратегию ястреба.
На уровне индивида такая смена одной стратегии на потенциально более эффективную случается довольно часто, и дается она довольно легко.
И именно индивиды, способные быстро переходить от одной стратегии к другой, имеют наибольшие шансы на выживание/успех.
Придерживающиеся только одной стратегии обычно проигрывают.
Консервативность масс
Совсем другое дело – большие массы людей, например, народы.
Массы меняют свою модель поведения крайне редко: у них все процессы происходят предельно медленно.
Выбрав одну модель поведения, они обычно придерживаются её до той поры, пока она полностью не исчерпает себя.
И даже после этого ещё продолжают следовать ей даже в ущерб себе.
- В контексте этого порой создается впечатление, что перерождение одного народа в другой происходит по точке перелома, когда полностью исчерпанная (и даже загнанная в минус) стратегия меняется на другую – обычно диаметрально противоположную.
Поначалу новая стратегия будет неожиданной для других и они, будучи такими же «тормозами» не смогут адекватно на нее ответить.
Посему на первых порах новая стратегия может оказаться необычайно эффективной даже если сделана из «гуан» и опилок.
Спустя время объект воздействия новой стратегии адаптируется, а некоторые даже смогут выработать не менее эффективные ответные модели поведения.
Следом за сим многочисленные мудрецы скажут, что «гуаноопилочность» выбранной модели была очевидна изначально, по извечной традиции сказав это не изначально, а задним числом (у мудрецов тоже есть свои привычные модели).
Пойдут споры: кто-то скажет, что нужны реформы, кто-то будет настаивать на том, что нужно вернуть старые добрые святоотеческие времена, но дoxлой стратегии уже никто сил не придаст просто потому, что объект воздействия (другие народы) уже не тот.
В итоге народ тоже уйдет в небытие, переродившись в новый или растворившись в других народах.
Как вариант, он может сохранить прежнее название/язык/некоторые культурные особенности, но кроме этого (и генетической преемственности, разумеется) уже не будет иметь с предками ничего общего.
Ибо народ – это не только язык и разная «хохлома», но и характерные для него модели поведения.
Возможно, классическим примером такого перерождения могут служить итальянцы и их предки – римляне.
Рождение Рима
Когда-то никому не нужные латиняне вели совершенно заурядную жизнь одного из множества италийских племен.
Так продолжалось, пока они не сменили свою полудикарскую, лишенную политических устремлений стратегию на стратегию агрессии, подчинения окружающего пространства во имя чего-то высокого, развития «во имя» и тотального доминирования (тоже, разумеется, «во какое-то имя»).
Одним словом, избрали имперскую модель поведения.
Горько-сладкий вкус побед
Далее началась известная всем история, строительство империи, пересказывать которую вряд ли стоит.
Миг славы был прекрасен!
- Прекрасен главным образом тем, что за ним не видно масштаба жертв.
На выхлопе же большая часть римлян обнаружила примерно то же, что и практические все имперские народы – многовековые труды принесли им главным образом громкое имя.
Реальные плоды пожали лишь привилегированные единицы, заслуги которых обычно были не так уж и велики (если вообще были).
Обычный римлянин был не в таком уж выигрыше и чрез несколько веков после создания величайшей из империй, обнаруживал себя в очереди за бесплатным хлеба или продающим свой голос на очередных выборах.
Рядовые строители империи зачастую жили в худших условиях, чем те, кого они покорили, да вдобавок были объектом ненависти со стороны последних.
И что совсем уж обидно, знать покоренных народов не только оставалась в шоколаде, но и в итоге даже стала давать стойким римлянам императоров, правя теми, кто их, казалось бы, завоевал.
Стратегия стала исчерпываться.
Историческая реанимация
Само собой, былую стратегию пытались ещё некоторое время подживить, вот только мертвой модели поведения никакой припаркой уже не поможешь.
Одни хотели воскресить былое, другие искали ответ в новых верах, которые должны были бы сыграть роль исторической панацеи, да все пустое.
Например, распространение христианства, которое сначала пугало и отвращало, а потом стало надеждой, не оживило империи. Возможно, оно даже ускорило крах.
Пациент бился в агонии, и поздно было вызывать Малышеву на дом.
Чрез темные века к новой жизни
Империя почила.
Восточная ее часть преобразовалась в другое государства с сильно измененной (преимущественно христианской) основой, а западные, северные и южные части пытались создать что-то своё или просо жили как жилось.
Для самих же жителей Апеннин последовал переходный период, закончившийся тем, что некогда стойкие, сухие, жестокие и агрессивные римляне стали народом-мастером, народом-искусником, народом-певцом, преуспевшим едва ли не во всех искусствах, кроме военного.
Пока что избранная итальянцами стратегия приносит им больше выгод, чем прежняя. Когда она себя исчерпает – неизвестно.
Нечто похожее, только позабористее, можно увидеть у французов, которые успели исчерпать сразу несколько стратегий, включая имперскую.
…
Возможно, нынешний акцент на тотальной терпимости-толepaзме является откатом от имперских путей. Вот только откатили французы как-то слишком активно.
Вероятно потому, что и империю строили с чрезмерным задором, в кратчайшие сроки положив одними только убитыми около миллиона французов, если не больше (не считая калек и просто изувеченных амбициями корсиканца судеб).
Но пока что создается впечатление, что избранная ими модель поведения, когда страна превращается, по сути, в проходной двор, может ударить по этому народу не меньше, чем наполеоновские авантюры.
Ведь любая стратегия рано или поздно должна быть исчерпана. И это относится ко всем народам без исключения.
Более того: пока что вообще не видно, чтобы эта стратегия приносила хоть что-то, кроме проблем.
Как знать, вполне возможно, что наши потомки станут свидетелями не только разложения, но и гибели ключевых народов, создавших современную цивилизацию.
А, может, даже застанут рождение новых.
До встречи!