С утра самочувствие физическое намного лучше, в смысле болей, но морально-психическое — полная апатия.
Не хочу никого видеть, слышать и делать. АД упало до 90/60, как в молодые годы было, сейчас-то у меня рабочее 140.
Сил никаких нет. А работа со всех щелей глаза пучит, что в доме, что на улице.
Но виду не подаю. Потихоньку двигаюсь, сняла с сушилки белье, разложила, правда, один раз сорвалась, когда сам что-то переспросил, а я терпеть не могу, когда переспрашивают. Тем более я знаю, что он прекрасно слышал, но такая привычка — переспрашивать.
Потом пошла на кухню, надо что-то готовить на обед (ну почему он не уехал на рыбалку?). Позавтракать-то есть чем, а вот на обед запросил борща. 😡😡😡.
Варила борщ и вспоминала свою свекровушку, наверное, она, как и я, не любила осень. А с возрастом эта нелюбовь проявляется всё больше. Она, как наступали первые заморозки, постоянно ворчала: «Зачем этот холод, зачем эти морозы и грязь?» А морозы у нас без грязи не бывают, если с утра подморожено, то в обед всё подтаивает и грязь тащится за ногами. Это сейчас много асфальта, плитки и прочих дорожек, а раньше в деревне всё натурально — натоптали дорожку по земле, вот то и всё покрытие.
Я до умопомрачения не люблю осень. Вот что она доброго принесла?
У нас в этом году даже лист не только что не облетел, а даже не пожелтел, осинок багряных не видели, потому что они сразу от мороза почернели. Какую благодать она принесла растениям, эта осень. Ещё вовсю цвели ромашки, флоксы, хризантемы, а она пришла, распорядилась. Погубила.
Вот стоит моя яблонька в зеленых замерзших листьях и недоумевает: за что это с ней так поступили?! Да и не только яблонька.
Да и я в этом году что-то никак не привыкну к холоду. Только оклемалась от одного, вторая напасть свалила.
Борщ варила со свежей капусты, немного добавила квашеной (квасила давно на винегрет). Бульон из утки, теперь у нас утки пошли, бройлеры надоели, да и любит у меня сам курятину.
Сварила пол утки, остудила и разломила на куски, как у нас бабушка делала. В общую кастрюлю и в тарелки потом не отпускала, а ели за столом, и каждый сам брал себе кусок.
Может, это не по правилам сервировки и этикета, но я выросла в деревне у бабушки, и всё было так, хотя я нечасто повторяю, как было раньше.
Сегодня вот с самого утра их вспоминаю, свою свекровь и бабушку. Они и были-то почти одного возраста, бабушка с 1903 г., а свекровь с 1911. Обе из тех краев, где говорили по-украински, но говор у них был разный. Я понимала и тот, и другой и отвечала им на том же, что спрашивали.
Посуда у меня с вечера убрана, вымыта, не оставляю в ночь никогда, потому что утром просто жить не захочется, если увижу немытую посуду в раковине. Но какая-то захламленность в кухне меня выбешивала.
.Еще два дня назад купила наборы контейнеров и все никак не убрала. То не хватало, даже не могла найти ни одного, хотя было много, но все раздала детям, внукам. А как кинула клич в группе, чтобы вернули все контейнеры на родину, оказалось, что их ни у кого нет. Вот как-то так! Сначала решила, буду «хе» и селедку под шубой в подол им отдавать, но потом вспомнила, что они фартуков не носят, все в брюках да в штанах. Вот и купила два дешевеньких набора. Не совсем удобные, конечно, — одни мелкие, другие низкие, но сойдет, все равно уйдут с первого раза.
Вот миска с гогошарами стоит больше недели. Они уже успели и покраснеть, и пожелтеть, а собрала я эти последыши еще зелеными, но удивительно, они тверденькие, упругие. Не так, как перцы, те уже дряблыми стали бы. Всё ломала голову, что с ними делать, и тут созрела мысль — высушить их, потом смолоть.
Так и сделала, порезала и заполнила электросушилку.
Пока возилась с мизерными гогошариками, наверное, моторика пальцев подействовала благоприятно на мое настроение. Захотелось сделать и то, и другое. Выбросила стоящую на полу коробочку с детками чеснока, что вырастила из бульбочек. Многим предлагала — не надо. Ну не надо, значит, не надо! Выбросила курочкам, может, что-то поклюют.
Закинула в стиралку кухонные салфетки. В следующую закладку мужнины (впервые такое слово применяю, но где-то читала) носки.
После стирки всё развесила на сушилку.
Время к обеду. Позвала Леню обедать, он как раз вернулся с улицы, носил перегной к плодовым саженцам. Пришел с первого раза, видя мой настрой, а то обычно не дозовешься, не может оторваться от дискуссий политиков по телевизору. А те, чешут, по всем каналам одно и то же, да потому же.
Но моторика сработала, и я намерена сходить на улицу и проверить, куда же и сколько Леня наносил перегноя. Ведь об этом я обмолвилась только вчера, а где и что не показывала. Пойду проверю, вот как закончу писать, и отдам долг «Дзэну». А то что-то шибко он стал наказывать за пропуски — болею, не болею, обрушивает капитально.
Со всеми прощаюсь до завтра!